Глава 2: Взгляд с трибуны

Мужское короткое программа прошла для Ильи триумфально. Чистый четверной флип, каскад, идеальный аксель в три с половиной оборота. Он летал по льду, словно Милан дал ему крылья. Когда объявили оценки — 108,32, второе промежуточное место после Юмы Кагиямы, — зал взорвался. Илья раскланялся, чувствуя, как адреналин все еще бурлит в крови.

На следующий день, когда должна была выступать Аделия, Илья поймал себя на том, что с нетерпением ждет вечера. Просто из спортивного интереса, убеждал он себя. Посмотреть на главную конкурентку Каори Сакамото. Ничего личного.

Он нашел место на трибуне, не слишком высоко, чтобы хорошо видеть лед. Когда объявили выход Аделии Петросян, представляющей Россию (под нейтральным флагом, что добавляло драматизма), он подался вперед.

Она выехала на лед. В этот момент исчезла та хрупкая девушка из кафетерия. На льду стояла воительница. Красный пиджак, расшитый пайетками. Костюм был стилизован под образ Майкла Джексона , собранные волосы, хищный прищур. Музыка ударила резко, с первых же аккордов задавая бешеный темп.

Илья смотрел, как она делает выезд на тройной лутц. Как она взлетает... и приземляется идеально, с каким-то невероятным, злым щелчком конька об лед.  Она не просто прыгала — она атаковала лед. Каждое движение было выверено, отточено до миллиметра, но при этом наполнено такой страстью, что у Ильи перехватило дыхание.

Когда она закончила свою программу  и замерла в финальной позе, тяжело дыша и глядя куда-то ввысь, Илья поймал себя на том, что сидит с открытым ртом.

Она была великолепна. Она была чудовищно, пугающе, ослепительно хороша.

Он смотрел на табло: 72,89. Зал ревел. Аделия улыбнулась — устало, но счастливо, и помахала рукой. Илья вдруг почувствовал странный укол гордости за нее, хотя они даже не были знакомы.

— Ну как тебе наша девочка? — раздался голос за спиной.

Илья обернулся. Рядом стоял Петя, который, видимо, наблюдал за его реакцией.

— Она... — Илья подбирал слова. — Она не человек. Она машина для победы.

— Ага, — усмехнулся Петя, садясь рядом. — Только ты не прав. Машины так не катаются. Машины не плачут после провалов и не смеются после побед так, как она. Она просто умеет концентрироваться. А так она самая обычная.

— Обычная? — переспросил Илья, глядя, как Аделия в зоне kiss & cry закрывает лицо руками от нахлынувших эмоций. — Обычные люди так не прыгают.

Вечером того же дня Илья снова столкнулся с ней в коридоре отеля для спортсменов. Он шел из тренажерного зала, уставший, с мокрыми волосами. Она выходила из лифта с тренером, все еще сосредоточенная, обсуждающая завтрашнюю произвольную.

Она скользнула по нему взглядом, и на секунду Илья мог поклясться, что в ее глазах мелькнуло узнавание. Но тут же взгляд стал прежним — ледяным и равнодушным. Она прошла мимо, даже не кивнув.

Илья остановился и обернулся.— Поздравляю с прокатом, — сказал он в спину.

Она замерла. Медленно повернулась. В ее глазах читалось удивление, смешанное с подозрительностью.— Спасибо, — ответила она коротко, выдержала паузу и добавила: — Вы сегодня тоже неплохо смотрелись.

«Неплохо». Он выдал прокат жизни, а она сказала «неплохо». Это было даже обиднее, чем тот первый взгляд в кафетерии.— Рад, что вы оценили, — ответил Илья с легкой иронией, поклонился и пошел дальше.

Но про себя отметил: она все-таки смотрела мужские соревнования. И запомнила его прокат. «Неплохо» из ее уст — возможно, это высшая похвала.