Le Conte №23

Flashback[1]

Над девушкой крутится и сетует женщина, которую она видела после пробуждения. Та представилась хозяйкой «этого места», но Анна не знала значения этого слова. Однако спустя несколько дней, а если быть точнее, ночей, она начала понимать смысл «этого места». Ее привязали к кровати, женщина вместе с какой-то молодой молчаливой девушкой вытирали ее, накладывали повязки и меняли их. Русалка и не сопротивлялась. Не видела смысла. Ей и двигаться не хотелось. А когда проваливалась в сон, то каждый раз просыпалась от искусственно громких женских стонов, шлепков, мужских голосов и их хрипов. Отвращение разрасталось в ее душе, сплетало все водорослями и утягивало на дно. Анна хотела сбежать, но не могла: ее продолжали привязывать к изголовью, дверь запирали, а на каком этаже находилась — не имела представления. В глубине сознания понимала, ее ждет такая же участь, как и других девушек за стенами. И оказалась права.

Женщина пришла через несколько дней, молча развязала ее, обмыла, расчесала, одела и сказала: «Будь хорошей девочкой». От фразы, видимо, столь обычной для «этого места», у Анны мурашки пробежали по коже, а страх сковал конечности. Ее внутренние водоросли вырвались наружу и сковали невидимыми путами. В хаотичном порядке мысли перебирались: ей надо выбраться, сбежать, но как — не представляет. За окном увидела, что слишком высоко, даже открывать не сможет самостоятельно. Не успевает русалка до конца осмыслить и предпринять хоть какие-то действия, как женщина открывает дверь и в нее входит мужчина средних лет, в статной одежде. Сальным взглядом осматривает Анну.

— Кто она? — грубый хриплый голос издает мужчина, всматриваясь в лицо русалки на случай вдруг узнает, чья она.

— Не знаю, — равнодушно говорит женщина, взмахивая руками. — Постучались в дверь ночью, а на пороге лежала она в разорванной одежде.

— Никто не искал ее? — переводит прищуренный взгляд мужчина с Анны на хозяйку.

— Я не слышала.

Мужчина кивает, отдает женщине звонкий мешочек, и та закрывает дверь. Он приближается, а Анна пытается отодвинуться на кровати. Но места категорически не хватает: его мало. Комната-то небольшая. Неизвестный хватает ее за подол платья и тянет на себя. Русалка пытается сопротивляться, она пытается превратиться в свое истинное обличье, но сначала не получается, а потом не успевает. Подол платья задран, бедра подняты, а боль между них огнем разливается. Тихие слезы идут из глаз, перед ними дешевая простыня, на которой желтые не отстиранные пятна и потертости, почти дошедшие до состояния «еще немного, и будет прореха». Мужчина где-то сзади хрипит, тяжело дышит, а Анна хочется оттолкнуть его, убить, сбежать, но у нее нет сил даже закричать от боли, позвать на помощь. Знает, что никто не придет, и она здесь одна. Думает, может, вернуться в море, но как это сделать, если она заперта?

Неизвестный уходит, а русалка продолжает лежать на кровати, молча всхлипывая. Женщина возвращается, что-то говорит о неудовлетворенности такого важного человека, а Анна и не слушает ее. Все равно. Ей плевать. Ей бы нож и на тот свет, туда, где прекрасные создания, которые вылечат ее израненную душу.

Таких ночей повторяется еще сколько-то раз. Анна каждый раз не реагирует. Мужчины трогают ее, шепчут что-то на ухо, трогают каждый кусочек тела, а ей все равно. Мыслями она в море, плавает с морскими коньками, повторяет все известные диалекты подводных жителей и людей, и думает, как сбежать. В какой-то день служанка, пришедшая утром убрать комнату, говорит:

— Слышала, что днем будет проезжать король по пристани. Она недалеко, всего через дом отсюда. Его Величество, довольно молод, влиятелен, хоть и правит всего несколько лет.

Анна не обращает внимания на ее слова, пока не замечает почти развязанную веревку на руках и приоткрытую дверь. Без секунды замешательства она понимает слова служанки. Не знает, когда будет этот «день», но выжидает по ощущениям целую вечность, прислушивается к звукам за мутным окном. И решается. Развязывает веревку, открывает дверь и бежит по узким коридорам с множеством дверями. Ее пытаются остановить, хватают за руки, но Анна вырывается и выбегает на улицу. Смотрит вперед, бежит на пристань. Куча людей стоят и глядят на проезжающую свиту в богатых каретах. Сзади слышится крик женщины, которая возмущается, что «полоумная дочь» сбежала и просит окружающих ее удержать.

Русалка не ждет. Прорывается сквозь толпу, расталкивает людей, не заботясь об их вскриках и протестах. Первая карета проезжает, а после нее идет еще одна. Анна не думает — бросается на каменную площадь под ноги лошадям, которых с трудом останавливают. Паника и осуждение охватывает толпу, слуги короля не знают, что делать, пока сам Его Величество не выходит из второй кареты и не опускается рядом с Анной. А та в сознании, но не открывает глаза. Не двигается даже тогда, когда король поднимает ее на руки, кричит: «Узнайте, из какого она дома, и накажите за такое отношение», — и уносит в свою карету.

— Я знаю, что ты в сознании, — спокойно говорит король, когда карета трогается. — Кто ты и зачем прыгнула под лошадей? Хотела умереть, так нож бы взяла или веревку.

Анна открывает глаза и видит молодого, статного и красивого человека, одетого в меха, с равнодушным лицом и острыми чертами лица. Она поправляет складки на поношенном платье и говорит:

— Я хотела спастись от тех, кто удерживал меня силой и под замком. Я каждую ночь должна была ублажать мужчин в их похоти.

— Ты была одна? — серьезно смотрит на нее король. По его непроницаемому лицу непонятно, о чем он думает.

— Были еще девушки, — качает головой русалка.

— В моем Королевстве запрещены публичные дома. Видимо, надо начать очередную чистку, — размышляет вслух король, поглядывая на Анну зелеными глазами. — Сможешь на карте нарисовать этот дом?

Анна кивает.

— Хорошо, я нашел тебе применение в Королевстве, — усмехается хищным оскалом.

***

«Применением в Королевстве» означало, что она, Анна, должна была под видом простой девушки искать в каждом городе и селе публичные дома, становиться одной из девушек, а потом сообщать об этом Вильяму Стюарту. А после он закрывал публичный дом и наказывал владельцев штрафом и казнью. И все было бы хорошо в этом деле, если бы ей не приходилось «работать» на хозяев, ложиться под неизвестных ей мужчин. Анна надеялась и верила, что, закрыв все заведения, король даст ей работу служанки в замке и оставит ее в покое, но Вильям Стюарт, будучи молодым королем, решил иначе.

Он сделал ее своей фавориткой без какого-либо статуса при дворе, что многие знатные люди и норовили ее оскорбить и унизить. Русалка провела в замке короля три года, во время которых она не раз смотрела в сторону, где и случилось происшествие на границе кланов, с открытой площадки у одной из башен замка. Анна только там могла позволить себе бесшумно плакать. Причем только ночью, когда тени сгущаются настолько, что без факела и свечи ничего не видно. Именно там луна и звезды простираются над головой настолько близко, словно протянешь руку и дотронешься. Хотела бы до них дотронуться, но каждый раз, поднимая ладонь к небу, видела только слабый силуэт пальцев.

Она хотела вернуться, но не знала, как. Из замка ее не выпускали, постоянно ходили стражники в сопровождении. И только на этой открытой площадки замка они оставляли ее одну, отчего порой русалке казалось, что Вильям специально проверяет ее, развлекается, наблюдая, когда она не выдержит и спрыгнет с чертовой стены навстречу острым камням и бушующим волнам. Анна держалась, не зная даже, из-за чего. Внутренний голос говорил: «Ты должна жить, не должна умирать». Но она и не хотела умирать. Она хотела жить, только не здесь, не в этих серых стенах, где руководит король, приходящий почти каждую ночь и трахающий ее, как проститутку из публичного дома. Ведь разницы-то и нет. Что в этих заведениях мужчины не стеснялись в своих действиях и высказываниях, что в замке Королевства Менсис — Вильям приходил, разворачивал Анну спиной к себе, входил и трахал, а потом уходил из покоев, оставив свои мерзкие следы.

Русалка только в единственном аспекте чувствует превосходство. Вильям не знает, что она умеет читать и писать. И на всех важных совещаниях Анна, сидя на коленях короля, читает все документы, притворяясь, что скучает и соблазняет Его Величество. А тот и не против. Именно она быстро читает документы, которые передает от короля приближенным и наоборот. Не знает, зачем ей это, но чувствует: прочитанное может пригодиться.

Пригодилось все-таки. В Королевстве начались сложные проблемы с финансами: неурожайный год, голод, большие смерти населения, и Вильям Стюарт пригласил недавно взошедшего на трон короля соседнего Королевства — Леонардо Кастильо. Анна впервые дни его не видела, мужчины вели переговоры. А она как обычно поднималась на открытую площадку башни. Именно тогда Анна и дала духовную слабину. Понимала, что во всем этом нет смысла, а вся ее жизнь — значит ровно «ничего», как в ее собственных глазах, так и в глазах этих наземных существ и Вильяма Стюарта.

Анна утерла слезы тыльной стороны руки и села на каменные ограждения, перекинув ноги наружу. Не видела, но слышала разбивающиеся волны о камни. Готовилась прыгнуть, думая о своей дорогой северной сирене, родителях, явно считавшую ее мертвой, о потерянных возможностях в море. Делает последний вздох, закрывает глаза, как кто-то хватает ее за руку. Обхватывает запястье, не больно совсем. Обычное прикосновение. Но такое, что заставило Анну остановиться, обернуться и посмотреть на неизвестный ей мужской силуэт.

— Ваша Милость, как бы сложно ни было, из всего есть выход. Спрыгнуть со скалы всегда есть возможность, — раздается спокойный голос мужчины, и он отпускает руку Анны. Его фигура не двигается, пока Анна продолжает сидеть на каменном барьере и смотреть на его темную фигуру. — Я вас не видел на ужине. Вы чья-то непослушная дочь?

— Если бы, — усмехается она, чувствуя, как невольно слезы наворачиваются.

— Вы можете рассказать, что вас тревожит. Незнакомцам легче всего выговориться.

Мужчина помогает ей слезть с ограждения, а Анна рассказывает о своей жизни среди людей, опустив тот факт, что она русалка. «Я потеряла память после того, как меня изнасиловали», — только сказала, а знатный человек сочувствующе спросил, все ли с ней хорошо. Как бы хотела рассмеяться с этого вопроса Анна. Ничего не хорошо. Она не знает, зачем продолжает жить, зачем не возвращается в море, зачем цепляется за этот человеческий мир. Но вместо этого Анна продолжает рассказывать о своей жизни, время от времени утирая слезы. Мужчина в конце ее монолога обнял ее, погладил по плечам и спине, прошептал, что все наладится. Но Анна не поверила его словам и отправилась в свои покои. Минус день.

Следующим же утром Вильям пришел в ее покои и сказал, что она отправляется в Королевство Ноли в качестве фаворитки чужеземного короля. Он в последний раз поцеловал Анну, произнес: «шлюха до конца своих дней будет шлюхой» и вышел из покоев. Никакие вещи Анне не позволили забрать, только платье, в которое одели утром. Она сожалела и понимала, что очередной мужчина будет иметь власть над ее телом. И идя к королевской карете, думала о вариантах смерти: какой будет наиболее безболезненный и быстрый. Садится в карету, не смотрит на короля.

— Я же сказал, что все наладится, — слышит знакомый голос. Удивленно поднимает голову, а перед ней сидит ярко улыбающийся и показывающий ямочки на щеках молодой человек с короной на голове, у которого голос того мужчины, не позволивший ей спрыгнуть ночью.

— Как... — шепчет Анна, не в силах выдавить что-то большее.

— Вильям Стюарт просил у моего Королевства деньги, а я не соглашался. Мне не подходили условия, и я не хотел помогать такому беспринципному человеку, — спокойно начинает говорить король. — А ночью мне захотелось прогуляться по замку, и я встретил вас. Может, это и неправильно, но утром я предложил Вильяму Стюарту выгодную сделку, на которую он не мог не согласиться.

— Я не понимаю...

— Как бы жестоко ни было, но я вас купил, Ваше Сиятельство, Анна Фрей, — смотрит в самую душу, а у русалки дыхание замирает. У нее никогда не было фамилии в человеческом мире, да и в подводном тоже. У нее не было статуса, кроме как шлюхи и фаворитки короля. А тут...

— Что я должна буду делать за такой щедрый подарок? — спрашивает, ведь по таким же правилам играют в этом жестоком человеческом мире?

— Я уже довольно долго думаю об одной проблеме, которую не знал, как решить. И я надеюсь, что вы мне поможете.

— У меня нет выбора, Ваше Величество.

— Леонардо, — перебирает ее король. — Наедине можешь меня называть Леонардо, Анна.

Русалка кивает, едва приподнимая уголки губ, желая хоть немного почувствовать себя счастливой, побыть в своих грезах, а не в жестокой реальности, в которую окунется по прибытии в чужой замок.

Flashback's end[2]

С пробуждением Эйлин из недр ее сердца поднималось отвращение к этому миру: женщин ставили и продолжают ставить в ничто. Будь то обычные подданные или короли, как Вильям или Леонардо. Одни насиловали, другие пользовались, прекрасно зная об истории девушки, а кто-то вообще покупал женщину, как товар на рынке. Особенно, если говорить об Анне. Эйлин сожалела до боли в сердце, что не смогла уберечь свою родственную душу от столь тяжелых и унизительных испытаний.

***

У Шелы не было достаточно времени, чтобы распустить слухи о прибытии сестры из Делиджентиа, хотя на рынке упоминала, что собирается уехать на какое-то время для встречи с родственницей. Некоторые торговцы и знатные люди понимающе кивали, говорили о каком-то правильном решении, но даже так девушка принимала любезность и уходила от раздражающих людей, только делающих вид, что она, графиня Шела Освальд, имеет хоть какую-то значимость в этом городе и стране. Может, она и использует Эйлин, чтобы хоть как-то подняться в глазах общественности. Может, она хочет выслужиться перед королем. Но она не желает зла для морской принцессы, искренне хочет ей помочь вернуться в безопасный дом.

Вечер ушел на подготовку к выходу — Шела рассказала о плане, который был идеален до мельчайших деталей: по какой тропе пойдут на границу с Делиджентиа, как Эйлин перейдет границу вдали от лишних глаз, как появится в поле зрения гвардейцев, как у нее проверят грамоту, и сирена сможет стать гостьей Королевства, не привлекая внимания к своему появлению. Шела даже предлагала варианты для истории появления Беллы Освальд, на что Эйлин восклицала:

— Такой бред! Как в это можно поверить?

— Многие падки на приезжих красивых девушек: кто-то хочет породниться ради наследства, кто-то ради удовольствия. Другим важны новые покупатели, — спокойно объяснила Шела в перерывах между большими глотками эля. — Мне тоже это выгодно. Мне надо поднять свой авторитет. И тебе нужна легенда. Многие будут спрашивать о твоем происхождении.

Эйлин же только покорно кивнула, понимая, что графиня права: в этом обществе все держится на слухах, что из себя человек представляет, и как может себя поставить. И меньше месяца осталось до новой жизни в виде сестры графини Шелы Освальд, баронессы Беллы Освальд. Сирена смирилась, у нее буквально нет выбора. И никогда его не было по сути. Она доедает похлебку, которой ее научила готовить Шела. Эйлин все еще снятся воспоминания Анны Фрей, ее жизнь, от которой идут мурашки, волны страха и отвращения к этому миру, сломавшему не одну жизнь. И ее в том числе. Сирене очень жаль, ей тяжело смириться с потерей настоящей родственной души. И очень жаль, что потеряла память, и при встрече не смогла попросить прощения. А сейчас уже поздно.

Сборы проходят довольно быстро, накануне как раз выпал снег, до этого шедший целых два дня. Волчицу Шела решила не брать, но оставила в доме достаточно еды и открыла заднюю дверь, чтобы та могла выходить. Эйлин искренне была удивлена, когда узнала об этой двери, которой и снаружи, и изнутри не разглядеть было. Графиня протягивает сирене длинную деревянную палку для легкого прохождения по лесным сугробам после свежевыпавшего снега, предупреждая, что реализация их плана займет много времени, а времени на отдых и привалы будет не так много. Эйлин была готова к этому, но уже на второй день ослабленное тело дало о себе знать. Мышцы болели, ноги передвигались с трудом, а осуждающий взгляд Шелы никак не подбадривал. Но сирена терпела, сжимала зубы и губы и продолжала идти, давя в себе злость, хандру и все то, что могло ее остановить. Хотела бы Эйлин возродить в себе тот огонь ненависти, который был в ее сердце по прибытии в замок, после брачной ночи с Леонардо, но огонь потух, от него остались только догорающие угли. И ей надо как-то продолжить жить на этих едва держащих форму углях или же заново их разжечь. Но Эйлин не знает, как. Поэтому просто продолжает идти по сугробам в лесу за Шелой, вручив свою жизнь в чужие руки. У нее нет другого выбора.

Только на седьмой день они доходят до границы, находящейся в глубине леса. Шела объясняет, куда дальше идти Эйлин, что говорить на посту границы двух Королевств. Сирена кивает и переходит границу, идет осторожно, выглядывает примечательные знаки. Еще несколько сотен шагов, сворачивает в сторону дороги, чей поворот на ближайшую деревню скрывается от поста на границе. По договоренности Шела должна вскоре подойти к посту и встретить «сестру». Сирена быстро доходит до границы, у которой стоят вооруженные мужчины, один из них о чем-то разговаривает с Шелой. Она улыбается и подбегает к воротам, но ее останавливают, прося предъявить бумаги. Эйлин кидает обиженный взгляд, но достает сверток. Гвардейцы просматривают грамоту, что-то обсуждают, переговариваются, но все же пропускают Эйлин на территорию Королевства Ноли. Как-то чудом даже герб Королевства Делиджентии был подделан. Вслед слышит: «Какая разница? У нас же указания проверять каждого, кто выходит, и выискивать блондинку. А пропускать мы можем всех, у кого с бумагами все в порядке».

— Осталось тебе в городе появиться, — шепчет Шела. — Как вернемся, этим и займемся.

Эйлин не находит сил ответить, поэтому молча кивает. За всю обратную дорогу говорят не так много. Хотя в этом и необходимости нет. Шела кидает только задумчивые взгляды во время привалов или ночлегов, но до самого возвращения в окрестности столицы Ноли ничего не спрашивает. Не хочет давить, дает время Эйлин самой разобраться. Ведь всё же человек (пусть даже из подводного мира) должен сам пережить трагедию, смириться с ней, взять себя в руки и найти силы идти дальше. Знает, что той нужна помощь, поддержка, сильная рука, пусть даже и женская. Шела не собирается бросать Эйлин, но чужие демоны — чужие демоны.

— Тебе все еще она снится? — спрашивает наконец внезапно для Эйлин графиня Освальд, отпирая замок на двери своего дома. Краем глаза видит очередной кивок. — Тебе надо жить дальше.

— Знаю, — на секунду замолкает Эйлин с тяжелым сердцем и поясняет: — Мне кажется, она перестанет мне сниться, когда увижу ее последние минуты жизни.

— Выдержишь? — замирает на пороге Шела, оборачиваясь к задумчивой Эйлин.

— Надеюсь, — тяжело вздыхает сирена и подходит к спящим подросшим волчатам, пропуская их длинную шерсть меж пальцев, слегка растягивая губы в улыбке. Шела, глядя на нее, не может сама не улыбнуться, ощущает, как большая часть тяжести с сердца спадает. Понимает — Эйлин не пропадет, оставшись одной или снова попавшись в какую-то неприятную ситуацию.

***

Рано утром Эйлин выходит из дома вместе с Шелой. Графиня делает вид, что показывает окрестности, рассказывает о местном укладе, а Эйлин изображает интерес приезжего человека, который в первый раз в новом месте и которому это самое новое место интересно и вызывает восторг. И, как следовало ожидать, на входе в город их останавливают для проверки бумаг. Только благодаря присутствию Шелы Освальд и отметке о переходе границы между Королевствами, Эйлин пропускают.

— Они же меня не узнают? — осторожно спрашивает сирена, идя вместе с графиней на рынок — центр сплетен и распространения информации.

— Не должны, — уверенно отвечает Шела, но все же идет к лавке с товарами, привезенные из далеких стран Востока, где она пару недель назад купила порошок для изменения цвета волос.

Эйлин же начинает разговаривать с некоторыми покупателями, рассказывает о своем приезде, о своей «жизни», придуманной во время бессонных ночей. Не один раз она перебирала истории, не один раз придумывала все новые версии своей «новой жизни». В какой-то момент она даже подумала, а может, поверить в вымышленную жизнь и остаться сестрой Шелы навсегда, но потом сразу же ей снились подводный мир и приглашение от Морской ведьмы, и Эйлин отклоняла приглашение и засыпала, понимая, что личность Беллы Освальд — вынужденная мера. Но даже эта необходимость должна быть правдоподобной, не иметь подводных камней, из-под которых не выплывет ядовитая медуза и не ужалит. У Эйлин было множество вариантов, но, в конце концов, она остановила свой выбор на той, которая очень приближена к ее настоящей жизни — старшая дочь в семье, старший брат женился и привел жену в дом. А она, Белла Освальд, не смогла поладить с девушкой и решила на какое-то время уехать к близкой сестре, пока старший брат с женой не переедет. Когда заканчивает рассказывать свою историю миловидной статной девушке — слышит грубый женский голос, которому затем отвечает мужской:

— Какие нежные, не может стерпеть нового члена семьи. А если мужа найдет, что будет делать?

— С таким отношением к людям она никогда и не выйдет замуж.

Сказанные слова, конечно, режут по гордости и самолюбию, но Эйлин поняла за столько месяцев среди людей еще одну простую истину: иногда промолчав, можно избежать ненужного и бессмысленного скандала. Сирена только оборачивается, кидает веселый взгляд на обсуждающих ее пару и произносит, как бы обращаясь все к той же знатной девушке:

— Она даже не могла ужин приготовить и вышить элементарный узор!

— И как ее приняли в семью?! — удивляется миловидная девушка.

— Небольшая ошибка, — заговорщически подмигивает сирена, показывая на свой живот.

— Как безнравственно! — пораженно отступает девушка и скрывается в толпе.

Шела возвращается к Эйлин и взглядом дает понять, что им пора уходить. Невольно сирена замечает, как та обсуждающая ее пара начинает перешептываться и со страхом в глазах поглядывает на графиню Освальд. Шела обхватывает руку сирены, и они уходят с рынка, явно не подозревая, что в толпе был тот, кто знает, как выглядит истинная королева-консорт Эйлин Изабелла Кастильо.

***

Вдовствующая королева с тревогой поглядывает в сторону города, через который должна проехать карета с ее дочерью — графиней Селестиной Сокаль, что согласилась ее выслушать и вернуться в замок. Сейлан не один день готовилась к этой встрече, вспоминала порядок тех трагичных событий, как расскажет их. Но ей все равно тягостно на душе, не может успокоиться. Ведь те дни хоть и не были такими мрачными, но Сейлан не хотела бы их вспоминать и пересказывать. Никто не хотел бы, кто застал те события. Хоть и рассказывать их пару минут — одни сухие факты, произошедшие много лет назад.

— Что бы тогда ни произошло, оно уже давно в прошлом, — подходит сзади Леонардо, смотря также в сторону города, а потом переводит взгляд туда, где расположен отстроенный дом одной разорившейся графини, по слухам, живущей вместе со стаей волков.

Он несколько раз встречался с ней, вел с ней некоторые дела, пока не поручил своим подчиненным вести с ней дела по поставке и распределения урожая с ее полей, на которых трудятся некоторые горожане. Не вдавался в подробности ее жизни, знает только, что было какое-то жестокое дело во время Черных дней, но его тогда и сейчас это не касается. Шела Освальд — графиня и взяла на себя обязательства, которые исправно выполняет и не нарушает законов. Этого ему достаточно.

— Но навечно в памяти, — жестко с выдохом произносит Сейлан, видя выезжающую карету из города, направляющаяся точно в замок. Больше некуда, потому что.

Женщина на самый короткий миг поднимает взгляд на небо, разворачивается и уходит с перехода между башнями. Слышит, Леонардо идет позади, не нарушая ее одиночества, давая драгоценное время, чтобы собраться с силами в последнее время. Многие придворные собрались поприветствовать вернувшуюся графиню Сокаль, которой не было несколько месяцев и о чьем отсутствии было множество сплетен и слухов. Вдовствующая королева спускается и встает впереди всех, ожидая свою дочь. Король оказывается рядом, показывая, что трудности в Королевстве его никак не напрягают. Хотя за маской твердости и уверенности скрывается всепоглощающая паника и страх за себя, Эйлин и Королевство, у которого очень шаткое положение. Слишком много проблем навалилось в один момент, и решение их никак не идет и не приходит. И ему, как королю, остается только ждать и зависеть от других людей, которые должны помочь, или же искать этих самых людей, способных оказать поддержку как ему, так и Королевству в целом.

Селестина входит, оглядывает присутствующих скучающим взглядом, снимает перчатки. Она приближается к королевской чете, приседает в глубоком реверансе. Леонардо кивает и целует тыльную сторону руки графини в знак приветствия. Селестина поворачивается к вдовствующей королеве, делает повторный реверанс и обнимает.

— Рада, что ты вернулась, — шепчет Сейлан с трепещущим сердцем.

— Надеюсь, ты расскажешь настоящую причину возвышения отца Жозефа Сокаля, — не откладывает разговор Селестина и смотрит на мать проникновенным взглядом.

— Конечно, — кивает вдовствующая королева. — Жду тебя в зале совещаний.

Селестина уходит в прибранные покои, она не покидает их до самого обеда. Вдовствующая королева рада видеть свою дочь, но та держится холодно, отстраненно, чем еще больше доводит русалку до волнения в душе. Они практически никогда не расставались на такое долгое время, постоянно поддерживали друг друга и были рядом. А сейчас они не виделись несколько месяцев, и Селестина не идет на уступки, показывает настоящее равнодушие. Сейлан хочет верить, что дочь на самом деле не очерствела и просто держит маску. Хочет в это верить, но в реальности не надо даже быть тем, кто глубоко понимает людей, чтобы увидеть. Селестина не может отпустить обиды, она здесь за информацией, за тем, что хоть как-то позволит ей стать «кем-то» при дворе, а не просто тенью своей матери.

На обеде еда не лезет в горло Сейлан, она не может проглотить кусок баранины. Сдается на четвертом куске в попытках прожевать и переходит на вино. На третий бокал паника и тревога уходят, а алкоголь слегка затуманивает разум, даря так желаемое спокойствие. Сейлан настолько расслабляется, что, придя в зал совещаний, где уже собрались Леонардо с Селестиной, не переживает от слова «совсем». Они молчат, не смотрят друг на друга. Вдовствующая королева присаживается за стол и собирается с духом:

— Нам нужна твоя помощь. Ты уже, наверное, слышала...

— До меня дошли слухи об Эйлин и Анне, — кивает графиня Сокаль. — Но как это относится ко мне и моему покойному супругу?

— Это я попросил вдовствующую королеву написать тебе и пригласить в замок, — встревает в разговор Леонардо, собираясь выполнить свою часть уговора в полном объеме. Он виноват, он и должен взять на себя всю ответственность и решение вопроса. Хоть внутри все продолжает сжиматься от страха, раскаяния и паршивого чувства, называемого «виной».

— Для начала я выслушаю, — откидывается на спинку кресла, наливая в кубок вина, Селестина.

— Анна Фрей занималась одной деятельностью, которую поручил лично я, — продолжает говорить король, передавая заранее подготовленные бумаги Селестине Сокаль, которая сразу же берет их и начинает с интересом просматривать. — Эйлин убила Анну и скрылась из замка...

— По твоей милости, — усмехается королева Сейлан.

— И мы не можем ее найти, — заканчивает мысль Леонардо, откашливается и продолжает: — Но мне и Королевству нужно, чтобы кто-нибудь продолжил дело Анны.

— И если я хочу узнать, что произошло в прошлом, то должна согласиться заниматься обучением девушек из низших сословий? — усмехается Селестина, отмечая, какую большую работу проделал Леонардо и как все тщательно скрывал. Графине становится интересно, к чему это может привести. Возможно, думает, даже согласится на предложение короля и вдовствующей королевы. Как-никак это потенциальный способ выйти из-под тени матери и обрести собственную власть. — Умно, матушка.

— Это было моим предложением, — раздается спокойный голос Леонардо, и он тянется за вином, чувствуя, что дальнейшее обсуждение будет идти довольно тяжело, а ему нужно хоть как-то сохранять невозмутимость, которую с каждым днем и с каждой минутой в зале совещание дается с большим трудом и кажется пыткой. Хотя пытка от палача в глубинах замка не кажется такой уж ужасной по сравнению с тем, что таится в его душе с ухода Эйлин из замка.

— С каких пор вы спелись? — ирония и надменность так и плещут и в голосе, и во взгляде Селестины. Она намеренно выводит их из себя, давит на больные места и наслаждается этим, хотя и король, и ее мать крепко держатся. Понимает, как низко поступает. Но ей интересно узнать, какова их степень отчаяния, что они готовы принять ее в свои игры.

— С тех пор, как Эйлин Кастильо ушла из замка, и ее никто не может найти, — жестко говорит Сейлан, делая акцент на имени сирены, показывая, что та важна для их человеческого мира, а не подводного. Сама же говорит от лица вдовствующей королевы Ноли, а не русалки королевской семьи подводного клана Лингум. — Мы занимаемся ее поисками, но нам нужна помощь. А ты как раз подходишь на эту роль.

— Где вы собираетесь ее искать? — притворно смеется Селестина. — Зима, снег. В лес ушла — только к Имболку[3], в лучшем случае, ее тело найдут. Если она вообще жива, что вообще не факт.

— Я верю, что она жива! Эйлин Кастильо обязана быть живой! — в порыве злости резко встает с кресла Сейлан и в гневе смотрит на дочь, у которой от той прошлой себя до их ссоры не осталось ничего общего. Невооруженным взглядом видно. — Селестина, нам правда нужна твоя помощь. Леонардо, расскажи ей.

Король кивает, делает глоток вина и рассказывает еще одному человеку о своей «двойной игре», что хочет отомстить невинным жертвам и низвергнуть власть своего отца — короля Энрике Кастильо Королевства Аурум, а все эти года подготавливал Ноли к противостоянию и выходу из подчинения южного государства. Но начать реализацию пришлось гораздо раньше. Так еще и два важных человека находятся не в замке, один из которых вообще мертв. Селестина выслушивает Леонардо, не отвечает некоторое время. Пьют в тишине вино, осознавая всю серьезность ситуации. Король невольно вспоминает знакомство с Анной. Своим «выкупом» фаворитки Вильяма Стюарта он хотел ее спасти, хоть и говорил обратное. Он ее и спас по итогу. Но внешний мир его действия трактовал как циничный расчет, под которым Леонардо прятал благие намерения.

— Я согласна, — наконец кивает Селестина, поднимая голову на мать. Как бы она ни относилась к ним сейчас, Королевство важнее. Не будет Ноли, не будет и их. — Рассказывай.

— Тогда появилась информация о восстании, — на выходе проговаривает Сейлан, сцепляя пальцы в замок и устремляя взгляд в стол. — Франсуа вместе с вооруженной армией отправился в тот город. В замке практически никого не было. Ты тогда тоже уехала. Все думали, что восставшие не смогут пробраться в замок, но они готовили мятеж исключительно на нас и Айл-кох. Они пробрались ночью, многих убили, кого-то изнасиловали. До меня почти добрались, но я смогла отбиться, — замолкает, переводит дыхание и продолжает: — Отец Жозефа Сокаль тоже был в замке. Он подслушал разговор восставших и выяснил, что они были посланы из Менсиса. С его помощью восставших поймали и казнили. Я убедила Франсуа отказать Вильяму Стюарту в женидьбе и выдать тебя замуж за Жозефа Сокаля, как только его отец достаточно сильно укрепится при дворе.

Сноски:

[1] Flashback — воспоминание (пер. англ).

[2] Flashback's end — конец воспоминания (пер. англ).

[3] Имболк ‒ один из четырёх основных праздников ирландского календаря, отмечаемых среди гэльских народов в начале февраля или при первых признаках весны. Обычно он празднуется 1 или 2 февраля, так как это день переходной четверти на солнечном календаре, на полпути между зимним солнцестоянием и весенним равноденствием.