Le Conte № 24

Сирена и представить не могла, что стоит ей предстать перед городской общественностью в качестве баронессы Беллы Освальд и сестры графини Освальд, как в их дом, стоящий за городской стеной и в окружении «стаи» волков, знатные и богатые люди начнут появляться на пороге почти с самого утра. Они кружили, как стервятники, были любезны и обходительны, но искренности в поведении никоим образом не было. Эйлин думала, что хоть за пределами города и замка, сможет избежать лицемерия и притворных улыбок, но реальность оказалась как обычно другой. И вот она сидит за деревянным столом, улыбается (как привыкла в замке), соблюдая все манеры, выслушивает очередного гостя, на которого ей все равно. А Шела вычесывает волчицу и волчат, полностью игнорируя незваного гостя. Мужчина поглядывает на хозяйку дома, ощущая сконфуженность и неловкость, которую ему по статусу совершенно несвойственно.

— Белла, подойди ко мне, — внезапно говорит Шела, упираясь взглядом в Эйлин. Та извиняется и опускается на пол рядом с подругой. — Прекрати себя вести как королевская особа. Баронессы из провинции не такие чопорные. А еще он мне мешает.

— Разве не ты хотела получить внимание к себе? — удивляется Эйлин, стараясь пропустить мимо ушей, что ей не надо вести себя как королева. Но ведь это невозможно! Она королева по рождению, и она не может изменить свое поведение. Живет такой жизнью, потому что.

— Хотела. Но не тогда, когда у меня дела, и ты не подготовлена к длительному путешествию, — недовольно шипит Шела. — И он мне надоел.

Графиня выпрямляется и поворачивается к знатному мужчине, имя которого уже забыла. Да ей и неважно. Вежливо, насколько может, выпроваживает его. Он не хочет уходить, все порывается еще раз поймать слова Эйлин, подержать ее за руку. А находясь на пороге, говорит: «У меня есть неженатый младший сын. Он как раз ищет себе невесту...», но Шела наглым образом закрывает дверь и прерывает поток чужой речи.

— Вот и все, — ее спокойный голос раздается, и она уходит вглубь дома.

Несколько дней они встречали и выпроваживали незваных гостей, намереваясь, чтобы те вообще забыли дорогу к их дому. Прекрасно было видно, как кто-то хотел большего и не всегда законного, отчего в один из дней терпение у Шелы закончилось, и она перестала кого-либо впускать. Некоторых пришлось запугивать волчьим воем. Через день гости прекратили попытки наведаться в их дом, а Шела с Эйлин наконец смогли выдохнуть и составить дальнейший план действий. Долго не обсуждали — бессмысленно, потому что. Шела собирается начать тренировать Эйлин, готовить ее к длительной дороге на север, а сирена — безукоризненно выполнять любые требования. Графиня уже давно знает, что сирена сбегает из Королевства. Шела ее, конечно, не понимает, но не осуждает. Это выбор Эйлин, и ее решение. И она просто помогает.

На тренировку выходят на следующий день, когда еще солнце не начало распускать свои лучи. Эйлин ежится от сильного ветра, еще плотнее запахивает полы мужского камзола, перешитого Шелой, ее высокие сапоги утопают в новообразовавшихся сугробах. Ее глаза слипаются: совершенно не смогла выспаться и отдохнуть после такого наплыва «гостей». Не знает, Шела себя также чувствует или нет, но та, как обычно, собрана и готова, как будто, ко всему. Графиня ждет сирену и, стоит той подойти, срывается на медленный бег. Эйлин следует за ней, пытается дышать нормально, но получается с трудом из-за препятствия в виде непроходимого снега. Сирена, конечно, до лихорадки была в чуть лучшей форме, а поход по лесу немного помог восстановиться, но все же она явно не смогла бы проплыть за несколько дней расстояние из своего клана — Гласиалис — в клан Лингум, как во время семейного паломничества, ставшего началом всего.

Возвращаются в дом только к рассвету тоже же дня. Эйлин с трудом дышит и передвигает ноги. Она буквально падает на деревянную скамью, пока Шела наливает эль в кружки и одну передает сирене. Эйлин только делает последние глотки и переводит дыхание, как Шела вновь заставляет сирену подняться и последовать за собой на задний двор. Стрельба из лука. Эйлин сначала было подумала, что вот ее ноги хоть немного отдохнут, но в действительности они тренировались до вечера, пока не начало темнеть. Боль в руках, пальцах и ногах. Сирена вечером долго сидит у печи, отогревается. И не замечает, как засыпает, и ей снова снится жизнь Анны Фрей.

***

Flashback[1]

Казалось бы, она не в первый раз оказывается в замке: похожие стены, башни, переходы, люди, но замок Королевства Ноли ощущается совершенно по-другому. Здесь не кидают презирающие взгляды, не шепчутся, глядя в лицо. У Анны не было сомнений, что придворные ее обсуждали и ее жизнь. Но русалку это волновало в самый последний момент. Она уже несколько дней пребывала в замке, а с Леонардо разговаривала только в коридорах, саду или же в королевской столовой. Они только кидали друг другу незначительные фразы. Анна хотела бы, чтобы так и происходило, но опыт подсказывал, что все так легко не может быть. Леонардо показывал себя с хорошей, почти идеальной стороны, но Анна перестала верить во все положительное, не может представить, чтобы в ее человеческой жизни произошло что-то хорошее.

Леонардо вскоре пригласил ее вечером. Анна ждала этого: духовно готовилась, что очередной мужчина будет втрахивать ее в кровать, горячо дышать над ухом и полностью владеть ее телом. Но стоило новоназванной графини войти в королевские покои, как она начала сомневаться в своих знаниях о человеческом мире. Леонардо был один, стоял у заваленного свитками стола. Он что-то читал. Кинул быстрый взгляд и жестом пригласил Анну внутрь. Осторожными шагами приблизилась, любопытным взглядом скользила по бумагам: грамматика, тексты, арифметика, даты. Смотрит заинтересованно, пытается понять, как тексты связаны с ролью девушки для утех. Но Анну заинтересовали бумаги: она просматривает их, читает тексты на знакомых языках, не замечая, как Леонардо проницательно наблюдает за ней, удивляется в глубине души, что девушка читает трактаты на старо-арморикском языке[2] и явно понимает прочитанное.

— Мало знатных людей, способных осилить эти тексты. Анна, ты точно не помнишь, откуда ты? — приближается к ней король и касается ее локтя.

— Нет, — говорит спокойно, подавляя порыв быстрого ответа, прикусывая губу и не поднимая голову на Леонардо. Знала, что этим выдаст себя. Она должна до последнего скрывать свою истинную сущность.

— Ты можешь оставаться здесь и помогать мне. Когда вернешь память, сможешь уехать.

— Я здесь не пленница? — искренне удивляется русалка, вскидывая голову и видя проникновенный взгляд короля. Не верит услышанному, не верит, что ее здесь не держат. Все слишком легко.

— Нет, — слегка усмехается Леонардо, отпуская локоть хрупкой девушки с темными и пленительными глазами. — Но думаю, ты захочешь остаться, чтобы заново узнать этот мир и привыкнуть к своему новому статусу, графиня Фрей.

— С чего такая щедрость? — решается спросить, хотя внутри все сжимается от страха. Она не может его контролировать, не может избавиться от него. Он окутывает ее, говорит, чтоб она, Анна, даже не надеялась на хорошее стечение обстоятельств, и ее вновь окунут в помои, растопчут и пройдутся по всем ужасным воспоминаниям.

— Просто так, — Леонардо делает шаг вперед, стирая все границы между ними. Не двигается, молчит с секунду и продолжает: — Мне действительно нужна помощь умной девушки, которая сама прошла через испытания судьбы.

— Говоришь очень возвышенно, — болезненно кривит губы Анна, отводя глаза на стену с гобеленами. — Но я не люблю все это лицемерие. Расскажи, что хочешь от меня, и я сама решу.

Леонардо кивает, молчит некоторое время, пока Анна просматривает свитки с историей человеческих государств. За несколько лет в этом странном мире она запомнила названия Королевств и некоторые факты, услышанные на собраниях Вильяма или от него самого, но все равно ее знаний явно не хватает для полного понимания мироустройства. Анна хотела бы вернуться в море, но не знает, какие человеческое государство прилегает к водам ее клана. Возможно, расспросив вдовствующую королеву Ноли — русалку из Лингума, Анна сможет понять, какое государство находится южнее Ноли, чтобы сразу оказаться в родном клане Харенай. Но насколько южнее ее клан, чем клан Лингум — не знает. Не уверена, что хоть кто-нибудь знает, в том числе и вдовствующая королева Ноли. Слышит тяжелый вздох Леонардо, который начинает рассказывать о ситуации в Королевстве и какая нужна помощь от Анны.

На протяжении десятилетий в их регионе люди из низшего сословия продавали своих детей высшему сословию. В городах даже устраивали публичные продажи — аукционы. Детей, юношей и девушек более старшего возраста выставляют на продажу вместе с товарами торговцев и ремесленников. Тех, кого не выбирают — отводили в замок, где эти несчастные становятся слугами или же частью армии. Не самый плохой расклад. Ведь публичные дома в Ноли процветают как никогда.

— Король Вильям закрывал их, — невольно произносит Анна, почесывая лоб от неприятных и липких воспоминаний.

— За это я его уважаю, — спокойно отвечает Леонардо и опирается руками о стол. — Но тратить столько времени и сил, когда есть другие проблемы, из-за которых и открываются публичные дома, бессмысленно. Устраним главные проблемы, и их станет меньше. Даже церковь их одобряет, хотя по догматам прелюбодеяние ‒ грех.

— Но ведь все равно они найдут способы продавать тела, — продолжает рассуждать Анна, внутренне удивляясь от своих слов: не думала, что способна рассуждать на такие темы, касающиеся незнакомого ей мира.

— Найдут, — кивнув, Леонардо поворачивает голову к Анне. Слабый свет и полумрак играют на его лице, будто душу его обнажают. Анна не видит ничего чего-то от дьявола, как было с Вильямом или с теми незнакомцами в публичных домах. — Но и их будет легче устранить.

Анна кивает, и Леонардо продолжает рассказывать. Почившие короли не были озабочены этой проблемой. Взойдя на трон, он не мог не заметить такую явную прореху в Королевстве. Знал, как именно решить эту проблему. Леонардо начал поднимать Ноли на основе Аурума, применял похожие методы, за которые его возненавидели: как вдовствующая королева Сейлан со своими соратниками, так и поданные. Но его это мало волновало, он прекрасно знал, что эти методы помогут его Королевству.

— Не так давно был случай, из-за которого я решил пересмотреть свою политику, — переводит тему разговора Леонардо. Анна внимательно слушает, ничего не отвечает и терпеливо ждет.

Несколько месяцев назад был очередной аукцион, на котором сестер из бедной семьи не выбрали, и отец повел их в замок. Леонардо никогда не присутствовал на торгах и такого рода мероприятиях, но в тот день проходил в том крыле замка и услышал крики и плачь. Девушки были разных возрастов — одной семь лет, второй — шестнадцать. Тот, кто занимался распределением, хотел оставить в замке только младшую. Леонардо прекрасно понимал, какая участь будет уготована старшей — публичный дом. Не смог стоять в стороне. Что-то заставило вмешаться и принять обеих девочек. После этого он начал искать всех девушек, проданных в замок и отданных в публичные дома. Король не имел понятия, как с ними поступить, пока не услышал претензии вдовствующей королевы по отношению к его отцу, виновному в Черных днях.

— Что это? — уточняет Анна. Она впервые слышит об этом, и понять не может: это какой-то праздник, траур или что-то совершенно иное.

— Череда смертей членов королевской семьи, — поясняет Леонардо и продолжает рассказывать.

После высказывания королевы Сейлан король и принял решение подготовить Ноли к выходу из зависимости от Аурума. Отец Леонардо захватил власть в своем Королевства, а потом начал и в соседнем. Он догадался об амбициях своего отца, о том, какими методами действует, и захотел помешать политике Энрике Кастильо. Хотел искупить вину за бездействие и косвенное участие в смертях невинных людей. Эти несколько месяцев Леонардо разрабатывал стратегию по усилению Ноли, по решению вопроса с девушками. Он их переселил в замок, находящийся в глубине Королевства.

— Сколько их? — спрашивает Анна, просматривая бумаги в надежде найти какую-то информацию, но никаких записей нет.

— Около сотни. Некоторых я не смог найти.

— И какова моя роль в этом? Обучить их? — не сдерживает истерический смешок. Анна не иронично не верит в предоставленную возможность, в то, что она, бывшая русалка, бывшая публичная девка и фаворитка северного короля, получает статус, фамилию и предложение, способное изменить общество. Слишком нереально.

— Да. А твоим обучением займусь лично я, — поворачивается к Анне Леонардо с серьезным лицом, отчего русалка застывает с улыбкой на лице и шоком в глазах. — Вижу, некоторыми знаниями ты обладаешь.

— Не отрицаю. Но все не может быть так легко. В чем подвох? — вот он тот самый момент. Сейчас она узнает цену. Улыбка сходит с лица, а потрясение расцветает полностью на ее лице.

— Ты будешь моей фавориткой, — Леонардо секунду тишины выдерживает и тут же продолжает, пока у Анны глаза еще сильнее округляются: — Я с тобой спать не буду. Но придворные должны думать обратное. Обучать я тебя буду ночью. Что думаешь?

— Если я действительно помогу и на меня не будут смотреть с презрением, то я согласна, — не верит словам короля. Как так быть фавориткой и не быть ночной игрушкой? Но лучшего предложения уже вряд ли когда-нибудь получит — уверена в этом. Только вот Леонардо не пытается ее уложить в постель, что и напрягает.

— Насчет второго не обещаю, но обо всем остальном я позабочусь. Все-таки фаворитка у неженатого короля...

— Найди только не скандальную девушку на роль королевы, — сквозь пелену подозрений Анна смеется и берет другой свиток. Не попробует, не узнает мотивы Леонардо. — Давай учиться.

***

Анна узнала, что особняк, в который Леонардо заселил девушек, теперь принадлежит ей. Не сомневалась, что может быть иначе, но даже так — удивилась. Ее жизнь начинала немного налаживаться, набирать обороты; уроки в королевских покоях до глубины ночи, короткий сон, и она ведет беседы с придворными, заводит знакомства, узнает сплетни и слухи. Кто-то все-таки высказывает и показывает свое недовольство новой персоне при дворе, кто-то любезничает, но все же едкие высказывания проскальзывают: «Ни одна фаворитка не задерживается при дворе», «Когда короли наконец женятся, то про фавориток все забывают». Анна на эти высказывания только мило улыбалась и отвечала: «Будущее не имеет значения без настоящего. Никто не может знать, что будет завтра. Не лучше ли наслаждаться сегодняшним днем?»

После этого она замечает, как некоторые придворные отстраняются, не подходят на прогулках в саду, за обедом или ужином. Но русалку такое отношение ни разу не беспокоит и не раздражает. Ей не хочется сплетничать со знатными дамами о постельных делах с королем. А что Анна может сказать, если она с Леонардо не спит даже? Все еще удивляется обещанию короля. Да и ей не хочется ложиться к нему в постель. Ей хватило принужденного секса с неизвестными людьми. Не желает больше быть чьей-либо игрушкой, красивым приложением, как многие женщины и девушки являются для своих мужей в этом странном человеческом мире. Русалке их никогда не понять.

Леонардо дает ей разную информацию, объясняет разные аспекты общества: политика, экономика, мироустройство, искусство. Анна впитывает весь материал, разбирает все, что непонятно. Хочет надеяться, что сможет и в человеческом мире достигнуть высот, и она не останется навсегда «фавориткой короля». У нее всегда были амбиции, она бы достигла высот и в море, если бы не та странная пожилая сирена и не требование родителей, отправиться в северный клан. Она искренне ненавидит их за это. И желает припомнить им это, когда вернется в море. Уверена, что вернется. Нет.

Анна многому научилась за несколько месяцев, но даже так ни разу не общалась с вдовствующей королевой Сейлан. Та занимается чем-то важным, но взгляд постоянно отрешенный, а на званых ужинах и обедах практически не появляется. А ее младшая дочь — Селестина Сокаль вторит матери, но все-таки редкие социальные контакты поддерживает. Русалка наблюдала за ними некоторое время, а потом поняла — смысла-то нет. Ей даже стыдно становится, что русалка из королевской семьи стала королевой человеческого государства, но не имеет никакой власти и не предпринимает ничего, чтобы вернуть ее. Анна искренне не понимает вдовствующую королеву. Не знает, что власть отобрали. Она сосредотачивается на своих будущих обязанностях, в чем будет хоть какой-то прок.

Впервые приезжает в поместье Дир-Дифайс[3] вместе с Леонардо. Все в замке знали, что это поездка любовников, а на самом деле — знакомство Анны с девушками. Осознает, как часто ей надо будет приезжать, руководить обучением, заниматься поиском учителей и слугами. Анна была готовой к большой и долгой работе. Леонардо наблюдал за ней, все поражался, как девушка, не помня своего прошлого и пережившая тяжелые события, справляется — распределяет спасенных девушек по комнатам в соответствии с их возрастом, лично составляет порядок обучения. Русалка наконец за долгое время чувствует хоть какое-то удовлетворение, счастье, наконец не думает о сирене из северных вод, не переживает из раза в раз изнасилования. Что-то иное занимает ее мысли, что-то, дающее силы для существования. Знает о наблюдении Леонардо, но Анне неважно. Король как мужчина ее не привлекает, несмотря на то, что из-за мнимой связи с ним она вынуждена ночевать с ним в одной комнате в одной постели. Не имеет значения.

Врет себе же. Подавляет хоть какие-либо эмоции, потому что воспоминания и чувства о сирене все еще свежи. Сердце щемит, болью отзывается в груди даже спустя столько лет, отчего Анна иногда замирает на месте, глубоко дышит, пытаясь подавить физическую боль. Она растекается по грудной клетке. Колит, напоминает о трагической ночи, изменившей всю жизнь Анны. Эта боль с запахом морской соли, смешанной с металлическим вкусом человеческой крови с видом выпотрошенных внутренностей. Три года прошло, а русалка до сих пор все помнит очень хорошо. В очередной раз подавляет боль, и Анна продолжает заниматься делами, пока не наступает ночь, и ее мысли и чувства вновь не оказываются в плену. Образы перед глазами мелькают, а грудь разрывается на части. Хочется убежать, уплыть, вернуть то самое беззаботное счастье, которое было в море, но даже так Анна не сможет избавиться от воспоминаний. Они — ее боль, ее трагедия, то, из-за чего она живет и умирает каждую ночь, то, из-за чего поднимается по утрам. Но даже так, она не может принять это, переступить через огромную каменную скалу, высотой в несколько сотен ядер. Ее попытки разбиваются каждый раз, а самой русалке тяжело подняться после очередного падения.

Леонардо рядом, он видит терзания Анны, но сам не предлагает помощи, не хочет давить и требовать что-то. Прекрасно знает, как эта девушка с темно-каштановыми волосами очень уязвима и чувствительна. А Анна не хочет привязываться к еще кому-либо и не хочет испытывать теплые чувства, хочет справиться со всем сама. Не может. Она жаждет тепла и заботы, чтобы кто-то был рядом, помог исцелить старые раны, которые вновь и вновь разверзаются, отравляя ей жизнь. Хотя, как тут жить, если в любой момент вся ее реальность может измениться, поменять свой вектор развития.

Леонардо вскоре уезжает, и Анна остается наедине в большом доме с неизвестными девушками, слугами и учителями. Ей некомфортно, но собирается с силами и налаживает процесс обучения. Несколько месяцев находится в своем поместье, пока не приходит письмо от короля с требованием вернуться в замок. Анна доделывает дела и уезжает. Ночью идет в королевские покои, встречает по пути вдовствующую королеву. Та никак на нее не реагирует, проходит мимо в халате и с канделябром в руке. Анна проскальзывает в покои Леонардо.

— Ты довольно быстро и хорошо все сделала, — сразу же переходит к делу Леонардо, взглянув мимолетно на входящего. — Молодец.

— Что с ними собираешься делать? — снимает плащ и оставляет его на софе. Она даже в свои покои еще не успела заглянуть.

— Выдавать замуж за угодных мне людей, принявших мою сторону, — не отрываясь от бумаг, отвечает Леонардо.

— И даже так не даешь им право выбора, — усмехается и качает головой Анны, приближаясь к мужчине.

— Зато я даю им статус, образование, безопасность и возможность выйти замуж не за престарелых мужчин, — спокойным голосом проговаривает король. — Неужели ты не знаешь, как обычно такое происходит?

— Нет, — жестко говорит Анна, но потом, осознав свою ошибку и прикусив губу, более мягко добавляет: — Я ничего не помню до той ночи.

— Странно, что тебя не искали, будь ты из знатной семьи, — заговорщически подмигивает Леонардо, оборачиваясь, и делает шаг ближе к Анне.

— Значит, была из бедной, — парирует русалка, не сразу понимая, к чему ведет Леонардо.

— Ты владеешь навыками чтения и письма. И в том числе древними языками. Для бедного сословия таких возможностей нет, — договаривает король свою мысль. И Анна понимает: ей конец. Очень большой намек на измену Королевства, на серьезное преступление, которое может придумать король. Русалка понимает, что стоит на тонкой грани, а Леонардо может сделать с ней все, что пожелает, и никто об этом не узнает, а придворным до этого не будет дела. — Но я наблюдал за тобой все эти месяцы, и ты, Анна Фрей, ни разу не подвела мое доверие и доверие Королевства. И ты определенно не из знатной или бедной семьи. Твое поведение отличается, но я не могу понять, почему.

— Потому что я потеряла помять, — отвечает, едва дыша. Ее слова — слабое течение в потоке урагана.

— Пусть будет так, — кивает Леонардо, вставая очень близко к Анне. Она понимает — он не верит, но позволяет себе не искать правду, дает себя одурачить. Леонардо хочет знать, но идет навстречу, дает пространство, возможность сохранить тайну.

— Спасибо, Ваше Величество, — приседает в реверансе, пока ее сердце заходится в бешеном ритме, а кровь приливает к щекам.

Давно такого не испытывала. После расставания с подводной принцессой. Не пытается скрыть, да и не хочет. Король — первый человек, не относящийся к ней, как к шлюхе, как к пустому месту. Он дал ей статус, возможность реализовать некоторые ее собственные идеи. И Анна искренне благодарна ему и хочет что-то сделать. Ей так сильно не хватало тепла, что без разрешения сама делает шаг вперед и обнимает. Хорошо, спокойно. Теряется в своих эмоциях, не знает, отчего они у нее, но не желает думать и разбираться о них. Чужие руки обхватывают ее и прижимают ближе, поглаживая.

— Я не буду требовать от тебя чего-то большего, несмотря на твой статус королевской фаворитки. Все от тебя будет зависеть.

Анна поднимает голову, смотрит на проступающую щетину Леонардо, на его взъерошенные волосы. Огонь от камина играет тенями, подчеркивая усталость на лице, глубину взгляда, в который хочется смотреть и не отвлекаться на окружение. Чуткость. Неожиданное слово, ворвавшееся в сознание русалки. Возбуждение. Следующее слово, начинающее вырисовываться в мыслях и дарящее разряды по всему ее телу. Анна, как во сне, прикасается к скулам Леонардо. Она не знает, что с ней происходит, но она не хочет думать об этом.

— Я хочу попробовать. Никогда не знала, какого это без принуждения, — шепчет, завороженно глядя на Леонардо.

Не знает, правильно ли поступает, но ей неважно. Обнимающий ее мужчина кивает, нежно гладит по плечам и спине сквозь тяжелые ткани. Но даже так прикосновения вызывают приятные мурашки, отчего русалка невольно вздрагивает и прикрывает глаза. Леонардо нежен, не торопит, дает время привыкнуть. Помнит о ее болезненном прошлом. Касания становятся чуть более настойчивым, верхнее платье спадает на пол, а оголенные участки кожи покрываются мурашками от эмоций и прохлады. Анна едва на ногах стоит, что, когда чужие губы оставляют легкий поцелуй на плече, ее подхватывают за талию, удерживая от падения. Сознание мутнеет, голова кружится.

Приходит в себя, уже лежа в кровати, пока Леонардо осторожно и нежно распутывает шнуровку на стомаке. Стягивает одежду и свою, и чужую. Анна лежит перед ним полностью обнаженной, с отливающей темным медом кожей. Ласки, шепот, нежные прикосновения, от которых желание еще больше разгорается. Анна растворяется, не верит, что секс может не причинять боль, может не доводить до мыслей о смерти. Русалка сама цепляется за Леонардо, за его нежность, за плечи и позволяет по своей воли касаться себя, доводить до приятной истомы. Принимает решение, что не покинет Леонардо, пока он сам ей не прикажет.

Нежность. Именно так Анна бы описала секс с Леонардом. Тот действует осторожно, проникновение почти безболезненное, а от первых толчков русалка едва не теряет сознание. Очень глубоко, отчего сердце пропускает удар, отзывающийся в ушах. Возбуждение накатывает волнами, захватывает ее полностью, а в мыслях не остается ничего, кроме желания. Анна поддается этим горячим волнам, они порабощают ее, не дают самостоятельно решать. Но русалка и не хочет противиться. Она доверяет королю, его рукам, которые разводят ее ноги, поглаживают бедра, а грудь покрывают поцелуями, пока Анна поддается им навстречу, тяжело дышит.

— Не закрывай глаза, — шепчет Леонардо, обхватывая пальцами подбородок фаворитки и поворачивая ее голову к себе. Та взмахивает ресницами, смотрит сквозь туман, в котором толика страха смешивается. — Хочу видеть твое лицо.

Леонардо целует скулы, прикусывает кожу, а Анна старается не закрывать глаза. Оставаться в реальности и быть впервые с мужчиной, с которым хочется быть. Сама поддается, обнимает и прижимается ближе. Случайно вырывается стон, а потом и не сдерживает последующие. Леонардо усиливает напор, толчки убыстряются, а русалке впервые так нравится применяемая сила. Но она другая — эта сила не причиняет боль, она показывает власть короля, его желание и чувства, какие бы они ни были. Заканчивают, тяжело дышат. Леонардо падает на свободную половину кровати и прижимает к себе разомлевшую русалку.

— Спасибо, — шепчет теперь уже официальная фаворитка.

— Ты заслужила, — отвечает и целует легко и невесомо в губы.

Flashback's end[4]

***

Тренировки Шела продолжала: каждый день либо бег и стрельба из лука, либо охота. Иногда все вместе. У Эйлин все тело болит, кожа рук шелушится. Графиня, конечно, дала ей перчатки, но натягивать тетиву в них неудобно. Вечерами, правда, наносила лечебную мазь собственного приготовления на поврежденные руки сирены. Такое простое действие, но Эйлин молчаливо была благодарна Шеле. Невольно вспоминает, что в последний раз так упорно тренировалась только в своем клане, но даже там у нее были более легкие условия, а тело подводной жительницы крепче и устойчивее к холоду под водой. Но она привыкает, тренирует тело, пока ночами Морская ведьма зовет на тренировки, но у нее нет сил на магию. С учетом, что стоит вернуться в сновидения, как перед глазами — воспоминания Анны Фрей. Эйлин наблюдает за жизнью королевской фаворитки, за ее деятельностью в поместье и за постельными утехами. Соврет, если скажет, что не ревнует. Только вот кого и к кому — не знает.

Ясным становится только деятельность Анны Фрей и ее роль в Королевстве Ноли. Фаворитка далеко не просто фаворитка — а человек короля, выполняющий его поручения, сокрытые от поданных и придворных. Эйлин понимает и важность особняка графини, про который говорил Леонардо когда-то несколько месяцев назад. Но сейчас в этом смысла нет. Тем более, что хозяйка замка мертва, а кто будет продолжать дело — неизвестно. Хотела бы узнать чуть больше, но уже со стороны Леонардо, но для этого надо было бы вернуться в замок, а Эйлин не может и не хочет. У нее теперь другая судьба, другие ориентиры. Но продолжает думать о своих смешанных чувствах к графине Фрей и королю Кастильо.

Размышляет о своем теплом отношении к Анне, в которой чувствовала что-то родное; о взаимоотношениях фаворитки с Леонардо Кастильо, испытывающий к графине тоже своего рода теплые чувства, а диадема с рубинами тому доказательство. А потом Эйлин пронизывает осознание о своей ненависти к королю и одновременно вопросы о его отношении к ней самой, раз он продолжает поиски преступницы, пока «королева» тяжело болеет. У Эйлин очень много вопросов, как и обиды, которая горло жжет и внутренности, скручивает в тугой узел. Сирене обидно, что Леонардо относился к Анне, как к самому сокровенному, оберегал, помогал, а во время секса был осторожен. Сирена не может не сравнивать. Понимает — ее статус значительно отличался от статуса Анны Фрей несколько лет назад, да и тогда явно никто из членов королевских семей не умирал во время празднеств. Как такая двойственность умещается в одном человеке? Эйлин не понимает. С Анной он честен и чувствен, с подданными строг и коварен. То почему ей досталась та деспотичная сторона? Обида донельзя очевидная, детская, но Эйлин не может так просто простить и тем более забыть. Даже ради Анны Фрей.

Сноски:

[1] Flashback — воспоминание (пер. англ).

[2] Арморикский язык — выдуманное название языка, взято в связи с древним название региона, куда входит Бретань. По изначальной задумке язык Ноли должен был быть бретонским, но название слишком сильно отсылает на реальность.

[3] Дир-Дифайс — пустошь (пер. валлийский).

[4] Flashback's end — конец воспоминания (пер. англ).