глава 5

Глава 5: "Завтрак Подается" (Расширенная версия)

День начался с хруста.

Не приятного, как у свежей булочки с хрустящей корочкой. Скорее, как у жука, попавшего под тапок. Звук был отвратительный и навязчивый.

Звук шел снизу. Из-под половиц. Как будто кто-то решил устроить там пиршество.

Я застонал, перевернулся на другой бок и натянул одеяло на голову, пытаясь заглушить этот кошмарный звук.

— Господи, за что мне всё это? Сначала мёртвые вороны, потом ожоги на шее, теперь ещё и хруст… Что дальше? Саранча?

Хруст повторился. Громче. Настойчивее. Как будто кто-то требовал моего внимания.

Потом раздался скрежет. Будто кто-то тащил по дереву когтями. Или… чем-то подобным. Бур.

А потом он начал еще и стучать, видимо Кроулинг просто не умеет нормально ходить

— Ладно, всё. Сдаюсь, — пробормотал я, садясь на кровати. — Что там у нас на повестке дня, мой личный Полтергейст? Намерен похитить мою обувь или разрисовать стены?

Тишина.

Ненадолго.

Потом звук возобновился.

Я встал, почесал живот и пошёл на кухню.

Там меня ждал… завтрак.

На столе, посреди хаоса из грязной посуды и крошек, стояло… нечто. Это даже завтраком назвать сложно

Это было сложно описать.

Смесь из того, что, казалось, было украдено из ближайшего мусорного бака и слегка приправлено чем-то живым. Что-то гнилостное смешанное с запахом земли и плесени

Центральное место занимала тарелка. На ней – гора червей, переплетенных с яичной скорлупой и недоеденным куском пиццы, который, кажется, пролежал в холодильнике несколько месяцев. Сверху всё это "великолепие" было полито чем-то, что смутно напоминало кетчуп, но имело подозрительно бурый оттенок. Как будто в него добавили крови

Рядом стоял стакан. В нём плавала… муха. Живая. И, кажется, довольная. Как будто она нашла свой личный рай в этом хаосе.

И записка.

Аккуратно выведенная корявым почерком на куске картона, вырванном из коробки из-под пиццы:

"Я заботился о тебе. Ты сладко спал. Я принес тебе самое лучшее."

  "Это не так прекрасно, как ты. Но я старался."

  "Ешь. Пожалуйста."

  – К.

Я стоял и смотрел на это.

Долго. Как будто пытался понять, что это вообще такое и зачем оно здесь.

Внутри меня боролись два чувства: отвращение и… что-то похожее на умиление. Да, это было странно, но я действительно почувствовал что-то вроде… благодарности?

— Он… он действительно старался, — прошептал я. — В своём понимании, конечно. Для Кроулинга это, видимо, и есть проявление любви.

В этот момент из-под стола показалась серая, склизкая рука.

Она потянулась к тарелке. Чтобы подтолкнуть ее ко мне

Я отдёрнул руку.

— Нет. Я… я сам. Не нужно. Я как-нибудь сам

Рука замерла.

Потом медленно исчезла.

Я вздохнул.

— Ладно. Что я теряю? Все равно жить скучно

Взял вилку.

С отвращением поковырялся в червях.

Потом решился.

Попробовал.

…

Вкус был… неожиданным.

Что-то кислое. Что-то сладкое. Что-то острое. И… черви. Все вместе как ядерный взрыв во рту

— …Это… съедобно, — пробормотал я, пытаясь не выплюнуть всё обратно. — Даже… оригинально. В каком-то смысле. Если закрыть глаза и представить, что это что-то другое.

Посмотрел под стол.

Там, в полумраке, светились два тусклых огонька.

Кроулинг.

Он ждал.

Я кивнул.

— Спасибо. Это… это мило. Очень… мило. Я оценил

Он, кажется, улыбнулся.

Или мне показалось.

Но хруст под полом прекратился.

Я доел половину тарелки. С трудом. Но доел.

Выпил стакан с мухой.

Муха оказалась на удивление вкусной.

Что-то между кузнечиком и орехом. Наверное, к этому просто нужно привыкнуть.

— Ну что, мой прекрасный маньяк, — сказал я в пустоту. — Теперь ты знаешь, как меня завоевать. Только в следующий раз, пожалуйста… без червей. Или хотя бы с чесноком.

Под полом раздался тихий, довольный вздох.

Я отнёс тарелку в раковину.

— Господи, что я творю? Я ем завтрак от ползучего монстра и хвалю его кулинарные способности. Что со мной не так? Может, мне стоит обратиться к психологу?

На зеркале, покрытом слоем пыли и отпечатками пальцев, появилось сообщение.

Написано чем-то… слизким.

"Ты. Мой."

Я усмехнулся.

— Ладно, слизняк. Только не командуй. Я сам решу, чей я. А пока, иди убери за собой

И пошёл в душ.

Под тихий, счастливый хруст под полом.