глава 3

Глава 3: "Он приносит мне подарки" (Расширенная версия)

Я проснулся под странный запах, который настойчиво проникал в мои сонные рецепторы. Нельзя сказать, что я не привык к сюрпризам с утра, но этот букет ароматов был… особенным. Что-то между мокрой шерстью, как будто старый, бездомный пёс провёл ночь у меня под кроватью, старым мясом, которое забыли в дальнем углу холодильника, и… лепестками роз? Да, определённо чувствовалась какая-то слащавая, почти паточная нотка, как будто кто-то пытался замаскировать неприятную правду щедрым слоем парфюма. Фантазия, конечно, извращённая, но, увы, не я её создавал. Я был всего лишь пассивным зрителем этого театра абсурда.

На тумбочке – новая коробка. Меньше прошлой, что уже вселяло некоторую надежду. Возможно, Кроулинг решил перейти к более компактным формам выражения своей… любви? Белая, как саван для маленького плюшевого мишки, завязанная ленточкой из грубой бечёвки. Контраст, однако. Снизу на полу – мокрый след, будто кто-то ползал, волоча за собой ноги. Или, скорее, щупальца. Брр.

Я зевнул, растягивая мышцы лица в гримасе ленивой усталости.

— Доброе утро, мой личный маньяк. Ты хотя бы чай можешь принести? А то вон, навыки сталкера у тебя на высоте, а элементарный сервис хромает.

С сарказмом в голосе я потянул ленточку. Коробка открылась. Внутри…

Мёртвая ворона. С идеально сложенными крыльями, как будто она готовилась к последнему полёту в Вальхаллу. Клюв раскрыт в безмолвном крике, а в нём – серебряное кольцо. Простое, без гравировок, но с ощутимым налётом потустороннего холода.

Сердце. Маленькое. Возможно, кошачье, хотя я не эксперт по анатомии мелких домашних животных. Завёрнуто в пыльную бумагу, исписанную какими-то непонятными символами. Больше похоже на каракули сумасшедшего, чем на осмысленный текст.

И записка. На этот раз на нормальной бумаге. Что уже прогресс.

"Ты такой мягкий. Такой прекрасный. Я бы разрезал себе грудь, чтобы спрятать тебя внутрь."

  "Но ты всё равно бы вылез. Потому что ты ленивый."

  "Я люблю это."

  – К.

— Романтика, — протянул я, с отвращением выкидывая всё в полиэтиленовый пакет и затягивая его узлом, как будто пытался навсегда запечатать этот кошмар. — Прямо как моя бывшая… Точнее, одна из. Да что там, все они были немного с приветом. Просто у Кроулинга это выражено в более… специфической форме.

Сел на кровать, уставился в потолок. Почесал живот, размышляя о бренности бытия и о том, как докатился до жизни, когда получаю в подарок трупы птиц.

Вспомнилось. Тяжёлый вздох прошлого.

Байкерша.

Громкая, как мотоцикл без глушителя, особенно в три часа ночи под окнами. Любила шлёпать меня по заднице в людных местах, будь то супермаркет или консерватория, и шептать вещи, от которых даже стёкла краснели, а бабушки крестились.

Я с ней встречался потому что… костюм. Чёрный. Обтягивающий. Кожаный. Мне шёл. Она лаяла, как цепной пёс, – я мурлыкал, как довольный кот. Всё было почти хорошо… пока она не начала таскать меня в клубы для байкеров, где пахло потом, бензином и дешёвым пивом, и предлагать "поэкспериментировать с бензином" в самых извращённых смыслах этого слова.

Расстались, когда я притворился мёртвым на вечеринке, устав от грохота музыки и её безумных выходок. Она ушла одна, решив, что я просто перебрал с выпивкой. А я лежал на полу, в окружении пьяных байкеров, и думал о том, что жизнь – это, конечно, цирк, но я в нём явно не клоун.

Ботаник.

Очки в роговой оправе, пиджак на три размера больше, чем нужно, и привычка вставлять умные слова через каждые три секунды. Занимался математикой и моей самооценкой одновременно, пытаясь вывести формулу идеальных отношений.

Был милый… в те редкие минуты, когда не строил графики совместного будущего, не обсуждал квантовую физику за ужином и не пытался доказать, что я неправ, используя теоремы и аксиомы.

Я с ним встречался просто… потому что скучно было. И потому что он умел делать массаж плеч. Пока он не попытался составить мне таблицу "идеального партнёра", в которую я попал только на 43%. Недостающие проценты, по его мнению, можно было "доработать" путём интенсивных тренировок и прослушивания классической музыки.

Расстались, когда я уснул на его лекции о налогах, а он обиделся и ушёл, оставив формулы на моей спине, написанные перманентным маркером.

Гопник.

Был горяч, как сковородка с раскалённым маслом. И туп, как пробка. Зато красиво орал "это мой кот, ясно, сука?" и бил чужие телефоны, если кто-то пытался на меня заглядываться.

Я с ним встречался, потому что он приносил семечки и грел ноги холодными вечерами. Пока не предложил набить мне тату в подвале его брата, используя самодельную машинку и чернила из шариковой ручки.

Расстались, когда я отказался есть шаурму с луком, которую он купил у сомнительного торговца на вокзале. Он назвал меня буржуем и ушёл, хлопнув дверью так, что со стены посыпалась штукатурка.

Военный.

Пах формалином и страхом, как будто он только что вернулся с поля боя, хотя на самом деле служил в архиве. Любил порядок во всём, от расстановки книг на полке до расположения носков в ящике. Ненавидел, когда я спал до трёх дня и разбрасывал свои вещи по квартире.

Я с ним встречался… ну, он гладил меня по голове, и я урчал. Что ещё нужно коту для счастья? Потом он попытался записать меня в армию через знакомых, мотивируя это тем, что мне "нужна дисциплина" и "пора перестать быть паразитом общества".

Я переехал в другой район. Не сообщил. Он до сих пор пишет “где ты?”, присылает фотографии в военной форме и предлагает "вернуться к нему, пока не поздно".

ВДВшник.

Прыгал с балкона в фонтан на спор, пил растворитель "потому что можно", и верил, что Земля плоская. Целовал хорошо. Думал плохо.

Расстались, когда я в шутку сказал, что люблю суши, и он принёс мне сырую лягушку, пойманную в ближайшем пруду.

До сих пор считаю, что он был милый. Просто не мой уровень эволюции.

Я вздохнул.

— И вот. Был гопник, военный, байкер, ботан… А теперь – ползучая нечеловеческая хрень, что дарит мне мёртвых ворон и оставляет ожоги на шее.

— …Почему я не удивлён? Жизнь – это сериал, и я в нём явно играю роль жертвы странных обстоятельств.

На потолке что-то тихо заскреблось. Как будто Кроулинг решил проверить, не прохудился ли потолок и не нуждается ли он в срочном ремонте.

Я посмотрел вверх, не меняя выражения лица.

— Ну, заходи, мой вонючий сталкер. У меня чай остыл, а разговаривать с тобой, как с самим собой, уже надоело.