Глава 3: Сбой в программе

Музыка ворвалась в наушники Сынмина плотной, осязаемой волной. Он стоял перед студийным микрофоном, отделенный от Чана толстым тройным стеклом вокальной кабины. Продюсер дал знак «запись», и Сынмин глубоко вдохнул, позволяя бархатному, глубокому вокалу заполнить пространство трека.

Но на середине припева Чан резко нажал на рычаг пульта, обрывая фонограмму.

— Стоп, Сынмин-а. Опять мимо эмоции, — раздался усталый голос Чана в динамиках. — Ты поешь технически безупречно, идеально попадаешь в ноты, но это звучит холодно. Будто ты читаешь доклад, а не проживаешь текст. Мне нужна та уязвимость, которая есть у тебя на ночном радио.

Сынмин раздраженно сорвал наушники и толкнул тяжелую дверь, выходя из кабины прямо к микшерному пульту. Его идеальная выдержка дала сбой.

— Продюсер Бан, в этой партитуре нарушена логика переходов! — ледяным тоном бросил Сынмин, подходя к Чану вплотную и опираясь ладонями о его стол. — Вы требуете от меня фальшивых слез ради дешевой популярности трека. Я не собираюсь ломать свою вокальную технику ради вашего «хита».

Чан резко поднялся со своего кресла, оказываясь в опасной близости от младшего. В его глазах, обычно мягких, вспыхнуло упрямое, темное пламя.— Это не ради популярности, Ким Сынмин. Это ради того, чтобы трек ожил! Ты просто боишься показать свои настоящие чувства, прячась за свои идеальные правила и очки!

— Я не боюсь! — вскипел Сынмин, его дыхание сбилось, а щеки вспыхнули румянцем от злости.

— Докажи, — выдохнул Чан.

Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Весь профессиональный спор, копившееся напряжение ночных эфиров и студийных часов внезапно сжались в одну невидимую точку. Чан не выдержал первым: он резко подался вперед, перехватывая Сынмина за талию, и накрыл его губы своими в отчаянном, требовательном и горячем поцелуе.

Сынмин от неожиданности замер, его глаза широко распахнулись за стеклами очков. Вся его железная логика, графики и правила в одну секунду рассыпались в прах. Чан целовал его уверенно, но в то же время с такой пронзительной, осязаемой нежностью, словно искал в нем спасение от своего долгого выгорания. И Сынмин, поддавшись этому безумному порыву, медленно закрыл глаза и ответил — робко, но крепко сжиная пальцами лацканы дорогого пиджака продюсера.

Когда они наконец отстранились друг от друга, в студии повисла звенящая, оглушительная тишина. Было слышно только их тяжелое, прерывистое дыхание. Сынмин растерянно поправил съехавшие набок очки, глядя на Чана так, словно тот только что перечеркнул всю его упорядоченную жизнь.

— Это... — Сынмин с трудом подбирал слова, его голос слегка дрожал. — Это абсолютно не по правилам, продюсер Бан.

Чан тихо, хрипло рассмеялся, но его взгляд оставался серьезным и бесконечно теплым. Он аккуратно убрал прядь волос со лба вокалиста.— Зато теперь в твоих глазах нет ни капли холода, Сынмин-а. Вот эту эмоцию я и хотел поймать в микрофон.

Оставшаяся часть дня прошла в странном, полусонном тумане. Поцелуй изменил всё: лед между ними окончательно растаял, уступив место какому-то новому, еще не изученному притяжению.

Они больше не кричали и не спорили из-за нот. Чан внимательно прислушивался к замечаниям Сынмина по поводу структуры песни, а Сынмин, возвращаясь в вокальную кабину, больше не пытался контролировать каждый свой вдох. Он просто закрывал глаза, вспоминал тепло чужих рук на своей талии и пел так, словно от этого зависела его жизнь.

Когда на часах было уже одиннадцать вечера, Чан вывел финальную дорожку на монитор. Вокал Сынмина лег на музыку идеально — трек дышал, пульсировал и заставлял сердце биться чаще.

— Мы закончили черновую запись, — Чан устало улыбнулся, выключая аппаратуру. — У тебя через час эфир на радио. Позволишь мне подвезти тебя?

Сынмин аккуратно упаковал свои нотные тетради в рюкзак, стараясь не смотреть Чану прямо в глаза, чтобы снова не выдать свое смущение.— Позволю, хён. Но только если по дороге мы не будем включать поп-музыку.

Чан тепло рассмеялся, накидывая куртку. Первая серьезная преграда была позади, но они оба понимали, что этот ночной поцелуй запустил процесс, который они уже не смогут остановить.

— —