Глава 2: Столкновение миров

В понедельник в полдень студия «District 9» была залита мягким приглушенным светом. Бан Чан сидел перед огромным микшерным пультом, рассеянно крутя в руках карандаш. На экранах мониторов застыли сложные звуковые дорожки его нового трека — того самого, который он начал писать в ту дождливую ночь. Мелодия была готова, но центральное место, предназначенное для вокала, оставалось пустым, словно незаполненное обещание.

Тихий стук в тяжелую звукоизоляционную дверь заставил Чана встрепенуться.

— Войдите, — произнес он, выпрямляясь в кресле.

Дверь медленно открылась, и на пороге появился Ким Сынмин. В жизни он выглядел еще более собранным и строгим, чем представлял себе Чан. На нем было аккуратное темное пальто, идеально отглаженная рубашка, а на переносице поблескивали очки в тонкой оправе. Никакого намека на расслабленный оверсайз или творческий беспорядок. Он обвел студию холодным, оценивающим взглядом, задерживаясь на дорогом оборудовании, и лишь затем посмотрел на продюсера.

— Добрый день, продюсер Бан. Я Ким Сынмин, — его голос прозвучал ровно, без тени волнения или трепета перед известным хитмейкером. Это был тот самый голос, который Чан ловил в ночном эфире, но сейчас в нем звенела сталь.

— Рад познакомиться, Сынмин-а, — Чан тепло улыбнулся и поднялся с места, протягивая руку для приветствия. — Спасибо, что пришел. Я слушаю твою программу каждую ночь. У тебя невероятный тембр. В нем есть то, что я ищу для своего нового проекта — искренность и глубина.

Сынмин сдержанно пожал протянутую ладонь, садясь на предложенный стул. Он не стал рассыпаться в комплиментах. Вместо этого он прямо посмотрел Чану в глаза.

— Рад слышать. Но, честно говоря, когда я получил ваше приглашение, я засомневался. Я учусь на факультете классического вокала и привык к совершенно другой музыке. Ваша поп-индустрия... она слишком просчитанная. В ней много математики и мало живого чувства.

Чан на секунду застыл, удивленный такой прямотой. Большинство начинающих исполнителей отдали бы всё, чтобы просто оказаться в этой комнате, но этот парень с радио явно пришел не за славой. Его перфекционизм и гордость вокалиста требовали честного поединка.

— Что ж, справедливое замечание, — Чан усмехнулся, и в его глазах загорелся профессиональный азарт. Он повернулся к пульту и нажал на кнопку воспроизведения. — Тогда давай проверим мою «математику». Послушай демо-версию. Я хочу, чтобы ты попробовал спеть припев так, как ты его чувствуешь.

Из мощных студийных колонок полилась музыка. Это был сложный, атмосферный трек с глубокими басами и легким шлейфом светлой грусти — совсем не похожий на те динамичные хиты, которые обычно выпускал Чан. Сынмин внимательно слушал, слегка наклонив голову к плечу. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы на коленях едва заметно подбивали такт. Он анализировал каждую смену аккордов.

Когда музыка стихла, Чан выжидающе посмотрел на гостя.

— Ну как? Попробуешь зайти в вокальную кабину?

Сынмин медленно поднялся, снимая пальто и оставаясь в строгой рубашке. Он поправил очки и направился к стеклянной двери кабины записи.

— Попробую. Но сразу предупреждаю, продюсер Бан: если мне покажется, что ваша партитура ограничивает мой вокал, я изменю ее прямо во время записи. Музыка не терпит искусственных рамок.

Чан лишь шире улыбнулся, надевая наушники и пододвигая к себе микрофон обратной связи:— Действуй. Я хочу услышать твою настоящую частоту.

— —