Глава 13 (преследователь)

Я закрыл дверь её спальни и прислонился к ней спиной, прикрыв глаза. Тишина. Только треск поленьев в камине и едва уловимый шум воды из ванной, доносящийся сквозь стены. Она принимала душ.

Я провел рукой по лицу, чувствуя, как напряжение последних часов понемногу отпускает. Не то напряжение, от которого устают. То, которое держит в тонусе, заставляет быть начеку, просчитывать каждый шаг. С ней иначе. С ней я расслабляюсь по-настоящему, и это самое опасное.

Прошел в гостиную, сел в кресло у окна. За стеклом — черная полярная ночь, равнодушная и бескрайняя. В отражении я видел себя: темные волосы, темная одежда, лицо, которое люди называют «нечитаемым». Она тоже так думает. Она не знает, что за этой маской — ураган.

Северное сияние. Она плакала. Стояла на террасе, задрав голову к небу, и по её щекам текли слезы, замерзая на морозе. Я видел это, стоя у неё за спиной. Видел, как дрожат её ресницы, как губы шепчут что-то беззвучное. В тот момент я готов был купить это небо. Выкупить у вселенной каждую звезду, каждую вспышку, только бы видеть это выражение её лица снова и снова.

Звук воды в ванной стих. Я представил, как она сейчас там — закутанная в белый махровый халат, с мокрыми волосами, пахнущая моим гелем для душа (да, я выбрал его специально, тот самый аромат, который она любит). Она, наверное, рассматривает себя в зеркало, водит пальцами по браслету на запястье. Моему браслету. Эта мысль наполнила меня таким острым, почти болезненным удовлетворением, что перехватило дыхание.

Я знаю о ней всё. Каждую мелочь, каждую тайну, каждую мечту, о которой она даже подруге не рассказывала. Я знаю, что в детстве она боялась темноты и спала с ночником до двенадцати лет. Знаю, что её первая любовь в школе разбила ей сердце, и с тех пор она прячет свою нежность за колючками. Знаю, что она плачет над старыми фильмами, но никогда не признается в этом. Знаю, как пахнут её волосы после дождя.

Я собирал эту информацию по крупицам почти год, прежде чем решился на первый шаг. Год наблюдений, изучения, приближения. Я видел, как она улыбается подругам в университете, как хмурится над учебниками, как танцует в наушниках, думая, что никто не видит. Я был тенью, которая впитывала её свет.

Черная BMW с царапиной на правом крыле — не ошибка. Я специально оставил эту царапину, чтобы она запомнила. Чтобы машина стала узнаваемой, почти родной. Чтобы, увидев её снова, она не сомневалась — это я. Это всегда я.

Букеты. Тысячи роз. Каждый раз, оставляя их у двери, я представлял её лицо. Сначала страх, потом недоумение, потом это странное, пугающее привыкание. Она думает, я не знаю, что она фотографировала цветы на Polaroid и вклеивала в дневник? Знаю. Я видел каждую страницу. Каждую запись. Каждое признание в том, что она начинает сходить с ума.

Но самое безумное — это я. Я, который ради одной её улыбки готов скупить все цветы в городе. Я, который спит по три часа, потому что ночью слежу за её окнами (на всякий случай, мало ли что). Я, который знает расписание её пар лучше, чем она сама.

Дверь ванной скрипнула. Я услышал её шаги — босые ступни по паркету. Она вышла в гостиную.

Я поднял глаза. Она стояла в белом халате, чуть влажная после душа, с распущенными волосами, падающими на плечи. Щеки разрумянились, глаза блестели. Самая красивая картина в моей жизни.

Она подошла ближе, кутаясь в халат. И задала вопрос, которого я ждал и боялся одновременно.

— Как тебя зовут?

Пауза. Я смотрел на неё и понимал, что сейчас решается что-то важное. До этого момента я был для неё «он», «незнакомец», «преследователь». Фигурой из тени. Имя — это шаг в реальность. Шаг, после которого обратной дороги нет.

— Лиам, — ответил я.

Она повторила. «Лиам». Мое имя в её устах прозвучало как музыка, как приговор, как благословение. Я хотел, чтобы она произнесла его снова. И снова. Чтобы оно стало её привычкой, её молитвой.

— Красивое имя, — сказала она.

Я улыбнулся. Впервые за долгое время искренне, без контроля. Эта девочка даже не представляет, что сделала со мной. Что я готов на всё, лишь бы слышать это снова.

Но сейчас ей нужно спать. Она устала, вымотана эмоциями, ей нужен отдых. Я заставлю себя отпустить её. Хотя каждая клетка тела кричит: не отпускай, держи, не дай уйти.

— Тебе пора спать, — сказал я, вставая. — Завтра долгая дорога обратно. Иди, отдыхай.

Она кивнула и ушла в свою комнату. Щелкнул замок. Она закрылась. Умница. Правильная девочка.

Я снова сел в кресло. Достал телефон, проверил камеры в её квартире — всё тихо. Написал пару сообщений по работе. Обыденные дела, деньги, которые нужны, чтобы продолжать осыпать её этим миром.

Но мысли были только о ней. О том, как она лежит сейчас за этой стеной. Может, читает. Может, смотрит в потолок. Может, думает обо мне.

Я надеялся, что думает.

Потому что я думал только о ней. Всегда. С того самого дня, как увидел её впервые — сидящую под старым дубом с подругой, смеющуюся над какой-то шуткой, такую живую, такую настоящую. Я пропал тогда. Исчез. Растворился в ней без остатка.

Она считает это безумием. Может, так и есть. Но я не хочу быть нормальным. Я хочу быть тем, кто делает её счастливой. Даже если для этого нужно пугать, давить, нарушать границы. Я построю ей мир, где она будет королевой. А сам останусь тенью, которая этот мир охраняет.

Я достал из кармана маленькую бархатную коробочку, которую приготовил для неё на завтра. Ещё один подарок. Ещё один шаг. Она ещё не знает, что это только начало. Что я не отпущу её никогда. Что имя, которое я ей дал, — это клятва.

Лиам. Для неё — просто имя. Для меня — обещание быть рядом всегда.

Я сидел в кресле до самого рассвета, глядя на дверь её спальни, и улыбался в темноту. Спокойной ночи, красотка. Спи. Завтра будет новый день. И новый подарок. И новая грань той странной, пугающей, прекрасной любви, в которую мы оба провалились без надежды на спасение.

Я и не хотел спасаться.