Глава 5

Глава 5Лифт поднимался на мой этаж с тихим, почти зловещим гулом. В руках тяжело оттягивали пакеты с новой одеждой — тем самым персиковым свитером и прочими безделушками, которые всего несколько часов назад казались щитом от мира. Щелчок открывающейся двери лифта прозвучал оглушительно громко в тишине подъезда.

Я сделала несколько шагов по коридору к своей двери — и замерла. Ноги стали ватными, а пакеты с грохотом съехали на пол.

Он снова был там.

Прямо у порога, перегораживая путь, лежал еще один букет. Такой же чудовищно огромный, немыслимый для обычной жизни. Но на этот раз розы были цвета запекшейся крови — густые, бархатистые, почти черные в тени коридора. Бордово-красные. Их было столько же. Пятьсот одна. Они казались еще более массивными и гнетущими, чем белые.

Сперва я просто смотрела, не в силах пошевелиться. Чувство острого, физического насилия, вторжения в самое личное пространство, смешалось с леденящим ужасом. Он был здесь. Снова. Знал, когда я уехала. Знал, когда вернусь. Вся наша поездка в торговый центр, наш показной побег, наша иллюзия нормальности — все это было у него на ладони. Мы с Элли просто наивно бегали по лабиринту, за стенками которого он спокойно наблюдал.

Я подняла пакеты. Потом, преодолевая отвращение, впившееся под кожу, я взяла эту огромную, тяжелую корзину. Шипы впивались сквозь ткань пакетов в пальцы. Я занесла все это внутрь, захлопнув дверь на все замки спиной. Квартира встретила меня тишиной и запахом вчерашних, начинающих увядать белых роз. А теперь к нему добавился новый — терпкий, пряный, тяжелый аромат красных.

Среди темных бутонов лежал все тот же кремовый конверт. Руки дрожали. Я разорвала его.

«Хорошо погуляла? Я не знал, какие цветы тебе подарить, поэтому опять розы, они же твои любимые, да? Я знаю) Надеюсь, тебе понравятся красные.»

Каждое слово было ударом. «Хорошо погуляла?» — он видел нас. В торговом центре. Следил за нами там, среди толпы. «Они же твои любимые, да? Я знаю». От этой фразы стало физически дурно. Откуда? Как он мог это знать? Это было не просто предположение, это была констатация факта, добытого из какого-то моего прошлого, к которому у него был доступ. А смайлик в конце... Эта жуткая, плоская попытка казаться милым, дружелюбным, в то время как он методично стирал границы моего мира.

Я не стала звонить Элли. Что я могла сказать? Что ее план не сработал? Что мы были как голуби на стрельбище? Что ее безопасность под еще большей угрозой, потому что он явно видел нас вместе?

Вместо этого я совершила ряд бессмысленных, ритуальных действий. Я поставила корзину с кровавыми розами... у себя в спальне. В самом сокровенном месте. Не знаю, зачем. Может, в каком-то извращенном порыве принять правила его игры, чтобы они перестали быть такими пугающими. Может, чтобы постоянно видеть врага перед собой. А может, я просто уже не могла думать.

Потом я пошла в душ. Включила воду настолько горячую, насколько могла вытерпеть. Я хотела смыть с себя не просто усталость дня, а это липкое, невидимое ощущение взгляда на затылке, прикосновения к моей частной жизни. Я использовала все, что было: скрабы с грубыми частицами, ароматные гели для душа, масла для тела. Я терла кожу, пока она не стала красной и чувствительной, пытаясь стереть невидимую грязь вторжения. Запах лаванды, ванили и жженой карамели должен был перебить тот, цветочный, что уже въелся в сознание.

Завернувшись в самый большой, самый мягкий халат, я легла в кровать. Спальня была наполнена темным, густым ароматом красных роз. Они стояли в углу, огромное, молчаливое присутствие. Я выключила свет, но не могла закрыть глаза. Я просто лежала, глядя в потолок, слушала тишину квартиры и понимала, что я в ловушке. Его «любовь» заполонила мой дом. И не было никого, кому бы я могла об этом крикнуть.

Сон не приходил. Он прятался где-то за гулом в ушах и за стуком сердца, которое отдавалось в висках слишком громко. Я лежала неподвижно, уставшая до состояния полной опустошенности, когда эмоции выгорают, оставляя после себя лишь тяжелую, инертную массу. Мысли распадались, не удерживаясь в голове. Вместо них были образы: вспышка черного лака в толпе, белые лепестки на линолеуме, капли воды на бордовых бархатных бутонах.

Я смотрела в темноту, где оставался массивный силуэт букета в углу. Аромат был вездесущим. Он пропитал воздух, ткань халата, кожу, которую я так старательно скрабировала. Этот запах был уже не просто запахом. Он был присутствием. Молчаливым, неподвижным, но абсолютно плотным, заполнявшим комнату до краев.

В какой-то момент, чтобы разорвать петлю нарастающей тихой паники, я начала считать. Не овец. Я считала его шаги. Представляла, как он поднимается по лестнице, как ставит эту чудовищную корзину у двери, как отходит. Я считала до пятисот одного. Потом снова. И снова. Дыхание начало подстраиваться под этот навязчивый ритм. Вдох на два счета, выдох на три.