Глава 4

Глава 4Я все же решила позвать Элли к себе на ночь,что бы мне не было скучно.Звонок в дверь прозвучал ровно через час. Я смотрела в глазок дольше, чем обычно, пока не увидела знакомое взволнованное лицо Элли и более солидную фигуру Влада за ее спиной. Открывая, я уже натянула на себя маску — легкой усталости, даже досады из-за «нелепой ситуации».

Элли ворвалась в прихожую и, не снимая куртки, обняла меня так крепко, что у меня хрустнули ребра.— Ты цела? Все в порядке? Где он, этот букет? — засыпала она вопросами, оглядываясь.Влад кивнул мне молча, его взгляд был серьезнее, чем обычно. Видимо, Элли все-таки смогла до него донести суть.

— На кухне, — тихо сказала я, отступая в сторону.

Они прошли за мной. И когда Элли увидела этот массивный, все еще влажный букет, заполонивший половину кухни, она не вскрикнула от ужаса, как я почему-то ожидала. Она... ахнула. От неподдельного, чистого изумления.

— О боже... — прошептала она, делая шаг к мойке. — Это же... их сотни. Белые аваланши с розовым сердцем. Я такие видела только в инстаграме у блогеров. — Она осторожно дотронулась до одного идеального бутона. — Знаешь, сколько такой букет стоит?!

Ее реакция была настолько не соответствующей моему внутреннему ледяному ужасу, что у меня на секунду перехватило дыхание. Влад присвистнул.— Да, жест, конечно, королевский, — произнес он, но в его голосе не было восхищения, лишь настороженное уважение к масштабу. — Тот еще чудак. Надо же, так вложиться.

Мир будто раскололся. Для них это было экстравагантное, пугающее, но все же в каком-то извращенном смысле «романтическое» происшествие. Для меня — доказательство тотальной слежки и конкретная угроза в телефоне. Но я не могла сказать о сообщении. Эти слова «для всех» жгли мой разум изнутри. Поэтому я лишь слабо улыбнулась, пожимая плечами:— Ну... теперь ты видишь. Возможно, я и правда все усугубила. Просто... он такой огромный. Это ошеломляет.

Мы вернулись в гостиную. Чтобы разрядить обстановку, Элли с присущей ей решительностью завладела моим телефоном и заказала половину меню из нашей любимой суши-точки. Влад, хоть и остался серьезным, уже рассуждал о том, что, может, это просто какой-то стеснительный олигарх-недотрога, и посмеивался над абсурдностью ситуации.

Вечер прошел в странной, натянутой атмосфере показной нормальности. Мы ели суши, которые лично для меня не имели вкуса. Смотрели какую-то комедию, над которой я смеялась ровно в тех же моментах, что и Элли, просто чтобы не выделяться. Я чувствовала себя актрисой в ужасно поставленном спектакле, где только я одна знала настоящую развязку. Влад уехал около полуночи, а мы с Элли остались. Говорить о главном больше не поднималась речь — я упорно отмахивалась, делая вид, что хочу забыть этот день, а она, кажется, решила мне просто составить компанию в этом молчаливом забытьи. Мы уснули под утро, когда за окном уже посветлело, окончательно вымотанные и эмоционально опустошенные.

Проснулись мы ближе к обеду. Солнечный свет настойчиво бил в окна, делая вчерашний кошмар каким-то нереальным, сном наяву. Элли, потягиваясь на диване, внезапно объявила:— Знаешь что? Мы сегодня делаем детокс от всей этой ерунды. Поедем в «Галерею». Нашему мозгу нужен перезагруз. А нашему гардеробу — обновление. Забьем багажник пакетами, посидим в кафешке, поболтаем о ерунде. Без всяких дурацких цветов и мрачных мыслей.

Это звучало как план спасения. Бегство в яркий, шумный, безликий мир, где можно раствориться в толпе и на время притвориться обычными девчонками. Я с жаром согласилась.

День в торговом центре прошел в каком-то ирреальном, гиперактивном режиме. Мы примеряли кучу одежды, смеялись над неудачными образами, советовались у консультантов. Элли купила ярко-желтое пальто, а я — объемный свитер нежного персикового цвета, как будто пытаясь этими красками закрасить внутри себя что-то черное. Мы пили капучино, ели мороженое, говорили обо всем, кроме одного. Я ловила себя на том, что постоянно сканирую лица вокруг, искала в толпе чей-то пристальный взгляд, но вокруг была лишь обычная субботняя суета.

К вечеру, уставшие, но довольные количеством пакетов, мы поехали к ней. Я высадила ее у подъезда, помогла донести покупки до двери.— Ты точно не останешься? — спросила она, и в ее глазах мелькнула тень вчерашней тревоги.— Нет, мне нужно домой, отдохнуть в тишине, — улыбнулась я, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественной. — Спасибо за сегодня. Это было то, что надо.— Окей. Но ты сразу пишешь, как приедешь! И завтра звонишь!— Обязательно.

Я села в свою машину, завела двигатель и выдохнула только тогда, когда въехала в поток вечерних машин. Одиночество в салоне накрыло с новой силой. Весь этот день был побегом, но побегом временным. Я ехала домой. Туда, где на кухне в мойке все еще лежал немой свидетель, начинающий поникать и ронять лепестки. Я приближалась к эпицентру своей личной бури. И тишина, которая ждала меня в квартире, теперь казалась самой громкой вещью на свете. Щелчок центрального замка, когда я парковалась у своего дома, прозвучал как финальный аккорд в спектакле, где занавес так и не упал.