Глава 15: Приближение пепла

Солнце поднималось над заснеженными пиками, окрашивая их в розовые и золотые тона. Ки'ира сидела на пороге дома, который стал для них временным пристанищем, и смотрела, как просыпается деревня голиафов. За две недели она привыкла к этому виду — к высоким фигурам, снующим между длинными домами, к гортанным крикам детей, к запаху дыма и жарящегося мяса.

Она привыкла к многому. К тому, что её больше не будит холод. К тому, что можно спать, не боясь, что в спину воткнётся кинжал. К тому, что у неё есть... друзья? Странное слово. Оно всё ещё царапало горло, когда она пыталась произнести его вслух.

Дверь позади скрипнула. Вышла Вардана, потягиваясь и улыбаясь — спина давно пошла, а раны давно затянулись.

— Не спится? — спросила она, садясь рядом.

— Выспалась, — ответила Ки'ира. — За две недели можно отдохнуть на год вперёд.

Вардана хмыкнула. Она смотрела в ту же сторону, но мысли её были где-то далеко. Ки'ира чувствовала это — за прошедшие дни они научились понимать друг друга без слов.

— Ты так и не рассказала, — тихо сказала Ки'ира. — Как прошёл тот разговор с Морганой?

Вардана помолчала. Потом чуть заметно улыбнулась — редкость для неё.

— Она моя мать, — сказала она. — Вторая. У меня их было две.

— Две?

— У нашего народа так бывает. — Вардана повернула голову, посмотрела на Ки'иру. — Тория... она погибла, когда я была маленькой. Защищала меня от людей. Моргана отдала меня старейшине, потому что не могла смотреть на меня — я слишком похожа на Торию.

Голос её дрогнул, но она взяла себя в руки.

— Теперь она здесь. С Боргом. И я... я не знаю, что с этим делать.

Ки'ира молчала. Что тут скажешь? Она сама не помнила своих родителей — только обрывки, только сны, которые могли быть ложью.

— Ты хотя бы знаешь, что они у тебя были, — сказала она наконец. — Это больше, чем у меня.

Вардана посмотрела на неё долгим взглядом, потом кивнула.

— Идём. Завтрак скоро. Борг обещал, что сегодня будет праздник в честь выздоровления Коула.

— Коул выздоровел уже неделю назад, — усмехнулась Ки'ира.

— Голиафы любят поводы. Особенно Борг.

Они поднялись и пошли к центральному дому, откуда уже доносился запах еды и гул голосов.

Внутри было тепло и шумно. Длинные столы ломились от еды — жареное мясо, свежий хлеб, какие-то коренья, которых Ки'ира не знала, и огромные кружки с брагой, от которой у людей через пару глотков начинало двоиться в глазах.

Борг сидел во главе стола, рядом с ним Моргана, а по правую руку — Йорген. Молодой голиаф, едва оправившийся от ран, полученных в битве с Белой Тенью, уже вовсю уплетал мясо, но при появлении Варданы отвлёкся и уставился на неё с таким выражением, что Ки'ире стало почти смешно.

— Доброе утро, — сказал Борг, поднимаясь. Его огромная фигура заслонила свет из окон. — Вардана, дочка, садись рядом.

Он сказал это так просто, так естественно, что у Ки'иры на миг перехватило дыхание. Дочка. Он называл её дочкой уже несколько дней, и Вардана, кажется, начинала к этому привыкать.

— Отец, — кивнула она, садясь рядом.

Борг широко улыбнулся, обнажив крепкие зубы. Он был счастлив. После того как Моргана рассказала ему всё, он не отходил от Варданы, словно пытаясь наверстать годы, которые они не были вместе.

— Йорген, подвинься, дай девушке место, — сказал он, и Йорген послушно сдвинулся, но так, чтобы оказаться поближе к Вардане.

Ки'ира села напротив, рядом с Сашико, которая уже завтракала, аккуратно разрезая мясо на мелкие кусочки. Коул пришёл последним — взъерошенный, с тёмными кругами под глазами, с лёгкой щетиной на лице, но довольный. За эти две недели он успел преобразиться

— Опять тренировался всю ночь? — спросила Ки'ира.

— Почти, — ответил он, падая на лавку. — Вёльва сказала, что если я ещё раз применю телепортацию без подготовки, то могу остаться без магии. И без сознания.

— И ты, конечно, послушался?

Коул усмехнулся.

— Ага. Я послушался и пошёл спать. В три утра.

Вардана, слушавшая их разговор, чуть заметно улыбнулась. Это была её новая привычка — улыбаться, когда рядом Коул и Ки'ира. Они стали ей почти семьёй. Почти.

Йорген, заметив её улыбку, тут же встрепенулся.

— Вардана, — сказал он на своём ломаном общем, — ты сегодня... очень красивая. Очень.

Вардана замерла. Ки'ира подавилась хлебом. Сашико, даже не поднимая головы, чуть заметно покачала головой.

— Йорген, — вздохнул Борг, — не начинай.

— Что? — молодой голиаф искренне не понимал. — Я говорю правду. Она красивая. Сильная. Хорошая жена будет.

— ЙОРГЕН! — рявкнула Вардана, и её голос прозвучал так, что кружки на столах подпрыгнули.

— Молчу, молчу, — быстро сказал он, но глаз с неё не свёл.

Коул тихо фыркнул в кружку. Ки'ира отвернулась, пряча улыбку. Даже Моргана, обычно серьёзная, чуть приподняла бровь.

— Он каждый день так? — шепнула Ки'ира Сашико.

— Каждое утро, — так же тихо ответила та. — И каждый вечер. И в обед.

— Бедная Вардана.

— Она справляется. Пока что никого не убила.

Завтрак продолжился под аккомпанемент тяжёлых вздохов Йоргена и угрожающих взглядов Варданы. Ки'ира поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей... спокойно. Тепло. Уютно.

После завтрака Вардана не пошла в лес, как обычно. Моргана остановила её у выхода, коснувшись плеча.

— Подожди, — сказала она тихо. — Хочу тебе кое-что показать.

Вардана обернулась. Моргана смотрела на неё с той особенной улыбкой, которая появлялась на её лице только в последние дни — с тех пор, как они нашли друг друга.

— Идём.

Они вышли из центрального дома и направились к окраине деревни, где стоял небольшой, крытый дёрном домик. Оттуда пахло сушёными травами — терпко, горьковато, но не неприятно.

— Это моя мастерская, — сказала Моргана, откидывая тяжёлый полог. — Здесь я храню травы, готовлю снадобья, лечу тех, кто приходит за помощью.

Внутри было полутемно, но глаза быстро привыкли. Вдоль стен тянулись полки с пучками сухих растений, в углах стояли глиняные горшки и ступки, а в центре — грубо сколоченный стол, заваленный листьями, кореньями и цветами, разложенными для просушки.

Вардана остановилась на пороге, вдыхая этот запах. Он был смутно знаком. Очень смутно. Где-то в самой глубине памяти, куда она редко заглядывала.

— Садись, — Моргана указала на лавку у стола. — Я хочу научить тебя тому, что знаю. Травничеству.

— Зачем? — спросила Вардана, но послушно села.

— Затем, что это знание может спасти жизнь. Твою или твоих друзей. — Моргана села напротив, взяла в руки пучок сухой, сероватой травы. — Вот это — полынь. Останавливает кровь, если приложить к ране. А это, — она взяла другой пучок, с мелкими жёлтыми цветами, — тысячелистник. Заживляет, снимает воспаление.

Вардана слушала, но мысли её были далеко. Она смотрела на руки Морганы — тонкие, но сильные пальцы, перебирающие травы с лёгкостью, за которой чувствовались годы практики.

— Тория тоже любила мою мастерскую, — вдруг сказала Моргана, не поднимая глаз. — Когда мы жили в стойбище, у меня была такая же мастерская. Маленькая, тёплая, пропахшая травами. Она приходила туда после охоты.

Вардана замерла.

— Расскажи, — попросила она тихо.

Моргана отложила травы, посмотрела куда-то в сторону, сквозь стены, сквозь годы.

— Она была невероятной красавицей, твоя мать. Самая красивая женщина в нашем племени. Белые волосы — длиннее, чем у меня, до самого пояса. А глаза... такие же серо-голубые, как у тебя. Когда она смотрела на меня, я забывала дышать.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько боли и нежности, что у Варданы сжалось сердце.

— Она ходила на охоту каждый день. Не потому, что мы голодали — у племени всегда было мясо. Она просто... не могла сидеть на месте. Ей нужно было движение, нужен был ветер в лицо, нужна была опасность. Она возвращалась под вечер, часто раненая. Царапины от когтей, глубокие порезы, иногда сломанные рёбра.

— И ты её лечила, — сказала Вардана.

— И я её лечила, — кивнула Моргана. — Она садилась на лавку, и я перевязывала её раны. А она смотрела на меня и улыбалась. Говорила: «Ты моя вторая кожа. Без тебя я бы давно рассыпалась».

Моргана замолчала, глядя на свои руки. Пальцы слегка дрожали.

— Я любила её. Очень сильно. Так сильно, что, когда она погибла, я думала, что умру следом. Но у меня была ты. Ты была совсем маленькой, с такими же глазами, как у неё. Я смотрела на тебя и видела её.

Вардана молчала, боясь спугнуть этот разговор.

— Знаешь, — продолжила Моргана, поднимая глаза, — ты очень похожа на неё. Не только характером — ты такая же упрямая, такая же смелая, такая же дикая. Но и лицом. Эти скулы, этот разрез глаз, этот подбородок — всё от неё.

Она протянула руку и осторожно коснулась щеки Варданы.

— И узоры. Посмотри.

Она подвела дочь к небольшому металлическому зеркалу, висевшему на стене. Вардана всмотрелась в своё отражение. Тёмно-синие линии на её лице — те, что она носила с рождения, те, что отличали её народ от других, — вились со лба к щекам, создавая причудливый рисунок.

— У Тории были точно такие же, — сказала Моргана, стоя за её спиной. — Я помню каждый изгиб. Я целовала их тысячи раз. И сейчас, глядя на тебя, я будто вижу её душу, переродившуюся в нашей дочери.

Вардана смотрела на себя в зеркало и видела незнакомку. Нет, не незнакомку — ту, кого никогда не знала. Мать. Женщину с такими же узорами, с такими же глазами, с такой же кровью.

— Я помню её, — вдруг сказала она. — Не лицо, не голос... но запах. И тепло. Когда ты обнимаешь меня, я чувствую то же тепло.

Моргана обняла её сзади, прижалась щекой к её волосам.

— Она всегда будет жить в тебе, — прошептала Моргана. — И я тоже. Что бы ни случилось.

Они стояли так долго, глядя на отражение двоих в тусклом зеркале. Мать и дочь. Прошлое и будущее. Две женщины, связанные одной потерянной любовью.

— Научи меня, — сказала наконец Вардана. — Травничеству. Всему, что знаешь.

Моргана кивнула и улыбнулась сквозь слёзы.

— Хорошо. Начнём с полыни.

Они сели за стол, и Моргана начала рассказывать — о каждом растении, о каждом корне, о каждом цветке. Вардана слушала, запоминала, впитывала. И впервые за долгие годы она чувствовала, что стоит на твёрдой земле.

Завтрак Коула закончился визитом к вёльве. Старая женщина жила в отдельном доме на окраине деревни, и её избегали даже самые смелые голиафы. Она была дримфа — полукровка, дитя человека и духа, и её магия пугала даже Борга.

Но Коула она не пугала. После встречи с Первородным, после того как он держал купол под ударами чудовища, его уже ничего не пугало.

Вёльва сидела у очага, помешивая что-то в котле. На вид ей можно было дать и пятьдесят, и сто лет — морщины покрывали лицо, но глаза оставались молодыми, живыми, пронзительными.

— Пришёл, — сказала она, не оборачиваясь. — Садись.

Коул сел на шкуру напротив.

— Я тренировался, — сказал он. — У меня получается, но... каждый раз после портала я теряю сознание.

— Потому что ты дурак, — спокойно ответила вёльва. — Ты используешь свою силу как молот. Бьёшь со всей дури, а потом удивляешься, что рука отваливается.

— А как надо?

Она повернулась. В её глазах плясали отблески огня.

— Телепортация — это не прыжок. Это складывание мира. Ты должен увидеть место, куда хочешь попасть, почувствовать его, стать им на мгновение. А потом просто... позволить миру сложиться вокруг тебя.

— Звучит красиво, — усмехнулся Коул. — Но непонятно.

Вёльва вздохнула.

— Закрой глаза.

Он послушался.

— Вспомни стойбище Айс-Ульв. То, где ты был до того, как попал сюда. Вспомни запах, звуки, холод. Вспомни каждую мелочь.

Коул вспомнил. Снег, запах дыма, скрип шагов, голос старейшины.

— А теперь представь, что ты там. Не просто смотришь — ты там. Твоё тело здесь, но ты — там.

Это было странное ощущение. Он чувствовал и камень под собой, и запах трав в доме вёльвы, и одновременно — тёплый воздух Айс-Ульв, далёкий, но такой реальный.

— Открывай.

Коул открыл глаза. Всё было на месте. Он разочарованно вздохнул.

— Не получилось.

— Получилось, — сказала вёльва. — Ты только что сделал первый шаг. Теперь тебе не нужно будет читать заклинания из книг. Ты сможешь перемещаться силой мысли. Но это... — она подняла палец, — требует колоссальной энергии. Один раз в день. Максимум. И если ошибёшься, можешь оказаться в камне. Или в небе.

— Утешила, — буркнул Коул.

— Ты утешаться пришел? Я учу тебя выживать.

Она протянула ему чашу с дымящимся отваром.

— Пей. Это поможет тебе удерживать концентрацию. И прекрати уже бриться.

— Что? — не понял Коул.

— Щетина тебе идёт. И волосы отрасти — с ними ты похож на мага, а не на писаришку.

Коул усмехнулся, провёл рукой по подбородку. Действительно, за две недели он оброс прилично. И волосы доставали уже до плеч.

— Тренируйся, — сказала вёльва, отворачиваясь к котлу. — И не смей применять портал без меня. Иначе я сама тебя в камень зашвырну.

Коул кивнул и вышел. На душе было странно — впервые за долгое время он чувствовал, что его магия становится не просто оружием, а частью его самого.

Вардана ушла в лес сразу после завтрака. Ей нужно было побыть одной, подумать. Йорген, к счастью, остался помогать отцу — Борг загрузил его работой, чтобы хоть немного остудить пыл.

Она шла по знакомой тропе, вдоль ручья, туда, где было небольшое озерцо. Там она часто сидела в одиночестве, слушая тишину.

— Вардана.

Голос заставил её вздрогнуть. Она обернулась.

Из-за деревьев вышел Аркан. Он двигался бесшумно, как всегда, и это раздражало.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она холодно.

— Искал тебя. — Он подошёл ближе, остановился в паре шагов. — Нам нужно поговорить.

— О чём?

Аркан посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде не было обычной насмешливости — только спокойная, холодная серьёзность.

— Я знаю, кто ты.

Вардана замерла. Внутри всё сжалось.

— О чём ты?

— Не притворяйся. — Он покачал головой. — Я слышал ваш разговор с матерью. Ты думала, что я сплю, но я не спал.

Вардана сжала кулаки. В голове пронеслось: убить его. Прямо сейчас. Никто не узнает.

Но Аркан, будто прочитав её мысли, усмехнулся.

— Не спеши. Я здесь не для того, чтобы шантажировать тебя.

— А для чего?

— Я хочу, чтобы ты знала: я никому не скажу. Ни Коулу, ни Ки'ире, никому. Твоя тайна останется при тебе.

Вардана не верила. Она смотрела на него и пыталась понять, что за игру он ведёт.

— Почему? — спросила она.

Аркан пожал плечами.

— Потому что это разрушит наш союз. А он нам нужен. Все мы — и ты, и я, и Ки'ира, и Коул, и Сашико — мы завязаны в одной истории. Если мы начнём враждовать, Первородный нас всех положит. Тем более ты...защищаешь Ки'иру. А это уже что-то.

Он говорил спокойно, рассудительно, и это пугало больше, чем угрозы.

— Ты ничего не боишься? — спросила Вардана.

— Боюсь, — ответил Аркан. — Очень многого. Но я умею выбирать, чего бояться, а на что плевать.

Он развернулся и пошёл обратно, к деревне.

— Аркан.

Он остановился, не оборачиваясь.

— Спасибо, — сказала Вардана. С трудом, но сказала.

Он кивнул и исчез среди деревьев.

Вардана долго стояла у озера, глядя на воду. Она не знала, верить ему или нет. Но одно она поняла точно: Аркан — не просто бывший возлюбленный Ки'иры. Может быть, она ошибалась на его счёт.

Вечером Борг созвал всех в большой зал. Это был не пир, а совет — лица голиафов были серьёзны, женщины не улыбались, даже дети притихли.

— Разведчики вернулись, — сказал Борг, когда все расселись. — С плохими вестями.

В зал вошли двое голиафов — мужчина и женщина, оба в лёгких доспехах, покрытые инеем. Они поклонились Боргу и заговорили на своём языке, но Коул, сидевший рядом с Ки'ирой, заметил, как лица слушающих мрачнеют.

— Что они говорят? — шепнула Ки'ира.

— Плохое, — ответил Коул. — Очень плохое.

Когда разведчики закончили, Борг поднялся. Голос его звучал тяжело, каждое слово давалось с трудом.

— Старый король умер, — перевёл он для героев. — Его сын... Вольфганг Третий... сел на трон. И он хочет войну.

— Войну с кем? — спросила Ки'ира.

— Со всеми. — Борг покачал головой. — Сначала он хочет забрать земли дварфов. Рокфордж... их королевство под горами. Говорят, он уже собирает войско.

— А эльфы? — подал голос Коул.

— Эльфы из Сильвании предложили помощь дварфам. Но те отказались. Говорят, справятся сами. Глупые.

В зале повисла тишина. Ки'ира смотрела на огонь и думала. Война. Снова война. Она думала, что, сбежав из гильдии, оставила это позади. Но война всегда находила способ добраться до неё.

— Это не наша война, — тихо сказала Сашико.

— Пока, — ответила Ки'ира.

После совета она не могла уснуть. Вышла на улицу, села на пороге, глядя на звёзды. Метка пульсировала ровно, спокойно, но внутри было тревожно.

— Не спится?

Рядом опустилась Сашико.

— Ты тоже не спишь.

— Я никогда не сплю по-настоящему, — усмехнулась та. — Просто сижу с закрытыми глазами.

Они помолчали.

— Попробуй, — вдруг сказала Сашико. — Ты говорила, что у тебя бывают видения. Попробуй вызвать их сама.

— Как?

— Закрой глаза. Дыши ровно. И думай о том, что хочешь увидеть.

Ки'ира послушалась. Закрыла глаза, сделала глубокий вдох. Метка потеплела, но не обожгла — скорее, позвала.

И вдруг она увидела.

Лес. Не такой, как здесь — высокий, светлый, с золотистыми листьями. Она стояла на поляне, и рядом с ней была женщина. Эльфийка. Высокая, стройная, с длинными светлыми волосами, забранными в сложную причёску. На ней был лёгкий доспех, в руке — меч.

— Алира, — раздался голос позади.

Эльфийка обернулась. К ней подходил мужчина — такой же светловолосый, красивый, с доброй улыбкой. Он обнял её, поцеловал в лоб.

— Всё будет хорошо, — сказал он. — Я вернусь.

— Ты всегда так говоришь, — ответила она, но в глазах её была тревога.

Картина сменилась. Та же поляна, но теперь она была залита кровью. Везде лежали тела — эльфы, тёмные эльфы, люди. Алира стояла на коленях, держа на руках того самого мужчину. Он был мёртв. Его глаза смотрели в небо, не видя ничего.

— НЕТ! — закричала Алира. — Только не ты... только не...

Ки'ира хотела отвернуться, но не могла. Она чувствовала эту боль, эту потерю, как свою.

А потом женщина подняла голову. И Ки'ира увидела у неё на руке метку. Такую же, как у неё на шее.

— Ты... — прошептала Ки'ира.

Эльфийка посмотрела прямо на неё. Сквозь века, сквозь смерть, сквозь всё.

— Запомни, — сказала она. — Ты не одна.

Ки'ира открыла глаза. Рядом сидела Сашико, спокойная, неподвижная.

— Что ты видела? — спросила она.

— Эльфийку, — ответила Ки'ира. — С меткой. Она потеряла мужа в войне с тёмными эльфами.

Сашико задумчиво кивнула.

— Борг говорил, его прапрадед тоже был носителем. Значит, метка действительно не знает границ между расами.

— Ты думаешь, она выбирает не по крови?

— Думаю, она выбирает по чему-то другому. — Сашико чуть склонила голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. — Мой народ верит, что метка ищет не воина, а... предназначение. Тех, кто должен изменить ход истории. Людей, эльфов, голиафов — неважно.

— Предназначение, — повторила Ки'ира. — Звучит так, будто у меня нет выбора.

— Выбор есть всегда. — Сашико улыбнулась одними уголками губ. — Метка даёт возможность. А что ты с ней сделаешь — решать тебе.

Ки'ира долго молчала, глядя на звёзды.

— Завтра, — сказала она наконец, — покажешь мне ещё пару приёмов. Хочу попробовать кое-что новое.

— С радостью, — улыбнулась Сашико.

Утро выдалось морозным, но солнечным. Ки'ира и Сашико вышли на поляну за деревней, где снег был утрамбован до твёрдости камня.

— Ты хочешь научиться чему-то конкретному? — спросила Сашико, обнажая катану.

— Я хочу понять, как использовать катану в моём стиле, — ответила Ки'ира. — Обратный хват мне привычнее. Но с длинным клинком это... неудобно.

— Покажи, что умеешь.

Ки'ира выхватила катану, перехватила её обратным хватом и сделала несколько выпадов. Движения были быстрыми, резкими, но чувствовалось, что клинок для неё всё ещё великоват.

Сашико наблюдала, чуть склонив голову.

— Интересно, — сказала она. — Ты не пытаешься рубить — ты колешь. Как кинжалом. Это может сработать, если... — она задумалась, — если немного изменить баланс.

— Как?

— Дай мне.

Ки'ира протянула ей катану. Сашико взяла её, покрутила в руках, примерилась.

— Смотри. Если ты держишь клинок обратным хватом, центр тяжести смещается. Ты теряешь в силе рубящего удара, но выигрываешь в скорости и неожиданности. Значит, нужно делать ставку на это.

Она вернула катану.

— Попробуй атаковать меня. Не сдерживайся.

Ки'ира атаковала. Сашико уходила от ударов с лёгкостью, но Ки'ира заметила, что та не контратакует — только наблюдает, изучает.

— Хорошо, — сказала Сашико через несколько минут. — Теперь попробуй комбинировать. Удар обратным хватом, затем сразу прямой. Смени хват в движении.

Это было сложно. Ки'ира несколько раз чуть не выронила клинок, но постепенно начала чувствовать ритм.

— У тебя получается, — одобрила Сашико. — Ты не копируешь — ты создаёшь свой стиль. Это путь истинного воина.

Ки'ира остановилась, тяжело дыша.

— Ты правда так думаешь?

— Я не говорю того, во что не верю.

Они сели на снег, глядя на заснеженные вершины.

— Знаешь, — сказала Сашико, — я думала, что после смерти наставника моя жизнь кончилась. Что я просто мщу и умру. Но сейчас... сейчас я вижу, что есть ради чего жить.

— Ради чего?

— Ради того, чтобы видеть, как ты становишься сильнее. Как Коул учится магии. Как Вардана находит семью. Это... это стоит того, чтобы жить.

Ки'ира посмотрела на неё. Впервые за долгое время она почувствовала, что у неё есть не просто попутчики, а настоящие друзья.

Ночь опустилась на деревню неожиданно быстро. Ки'ира уже собиралась ложиться, когда снаружи раздался шум. Крики, топот, чей-то истошный вопль.

Она выскочила на улицу, на ходу хватая катану. Рядом уже были Вардана, Коул, Сашико, Аркан выбежал следом, сжимая кинжалы.

На площади, в свете факелов, стоял он. Высокий, как все из племени Айс-Ульв, с белыми волосами, свалявшимися от крови и пота. Его одежда — лёгкий кожаный доспех, подбитый мехом, — была изодрана в клочья. На бледной коже, покрытой синими узорами, зияли глубокие раны. Он шатался и едва держался на ногах.

— Давин! — крикнула Вардана.

Она рванула к нему, подхватила под руку, не давая упасть. Ки'ира подбежала следом, помогая удержать раненого.

Он был бледен даже для своего народа — лицо почти серое, губы посинели от холода и потери крови. Но глаза, мутные, почти бессознательные, смотрели на Вардану с такой мукой, что у Ки'иры сжалось сердце.

— Вардана... — прохрипел он. — Ты жива...

— Молчи, — приказала она. — Не трать силы.

Борг уже бежал к ним, за ним Моргана с тёплой шкурой и флягой. Они укутали Давина, влили в рот немного воды. Тот закашлялся, задышал тяжелее.

— Что случилось? — спросил Борг. — Кто это сделал?

Давин смотрел на Вардану. В его глазах стояли слёзы.

— Люди... — прошептал он. — Люди пришли... в стойбище... Айс-Ульв...

Вардана замерла.

— Что? — переспросила она. Голос её был тихим, страшным.

— Солдаты... нового короля... — Давин схватил её за руку ледяными пальцами. — Вольфганг... его люди... Они пришли с мечами... и огнём... Убивали всех... Старейшина... твой дед... он погиб... защищая детей... Я... я единственный... кто выжил... Они сожгли... всё...

Вардана стояла неподвижно. Её лицо побелело так, что стало белее снега. Руки безвольно повисли вдоль тела. Губы дрожали, но она молчала.

Толпа вокруг замерла. Даже голиафы, не знавшие этого племени, чувствовали тяжесть момента.

— Нет, — прошептала Вардана. — Нет, нет, нет...

Моргана подошла к ней, обняла. Вардана не двигалась. Только смотрела куда-то в пустоту, в ту сторону, где когда-то было её стойбище. Где жил старейшина. Где она выросла. Где всё это началось.

— Кто? — спросила она вдруг. Голос её стал жёстким, как лёд. — Кто это сделал?

— Вольфганг, — прохрипел Давин. — Его солдаты... Они знали, кто мы... Знали, где искать... Они пришли убивать... всех...

Вардана закрыла глаза. Ки'ира видела, как по её щеке скатилась слеза — одна, единственная. И замерзла, не долетев до земли.

А потом Вардана открыла глаза. В них не было слёз. В них была только ярость.

Она развернулась и подошла к Коулу.

— Коул. — Голос её звучал ровно, но в нём чувствовалась такая сила, что Коул невольно сделал шаг назад. — Ты можешь перенести нас в Айс-Ульв?

Коул сглотнул. Он посмотрел на вёльву, стоявшую в толпе. Та уже подходила к ним, опираясь на посох.

— Один ты не справишься, мальчик, — сказала вёльва, глядя на Коула своими древними глазами. — Слишком много людей. Слишком далеко.

— Но я должен...

— Ты должен слушать старших. — Она положила сухую ладонь ему на плечо. — Я помогу. Вдвоём мы откроем портал.

— Я иду с вами, — раздался голос Борга.

Все обернулись. Голиаф стоял, сжимая в руках свой огромный топор. Лицо его было суровым, глаза горели решимостью.

— Борг, ты не обязан...

— Обязан. — Он посмотрел на Вардану. — Ты моя дочь. Твой народ — моя семья. Я иду.

— И я, — тихо сказала Моргана.

Вардана посмотрела на неё.

— Мама, ты...

— Я достаточно долго пряталась от прошлого. — Моргана подошла к ней, взяла за руку. — Больше не буду.

Вардана кивнула. В горле стоял ком, но она не позволяла слезам вырваться наружу. Сейчас нельзя. Потом.

— Я с вами, — шагнула вперёд Ки'ира, положив руку на катану.

— И я, — Сашико встала рядом, бесшумная и спокойная, как всегда.

— Куда вы, туда и я, — усмехнулся Аркан, поигрывая кинжалами.

Коул глубоко вздохнул, собираясь с силами.

— Держитесь друг за друга, — сказала вёльва. — И не отпускайте, что бы ни случилось.

Она закрыла глаза, и вокруг неё начали мерцать голубые искры — такие же, как у Коула, но ярче, насыщеннее. Коул присоединился к ней, и свет разгорелся с новой силой.

Ки'ира схватила Вардану за руку, та — Моргану. Борг взял за плечо жену, Сашико прижалась к Ки'ире, Аркан замкнул круг.

Воздух завибрировал, загудел. Мир вокруг них поплыл, размылся, превратился в водоворот синего света.

А потом исчез.

На площади остались только голиафы, потрясённо глядящие на место, где только что стояла их семья, и Давин, которого осторожно уносили в дом, чтобы перевязать раны.

Вёльва опустилась на колени, тяжело дыша. Лицо её посерело от усталости.

— Они вернутся, — прошептала она, глядя в небо. — Должны вернуться.