Глава 14: Логово Белой Тени

Снег падал крупными хлопьями, залепляя глаза, забиваясь за воротник, оседая на плечах тяжёлым, холодным грузом. Ки'ира давно перестала чувствовать пальцы ног — они просто онемели и существовали где-то отдельно от тела, как чужое, ненужное приложение. Каждый шаг давался с трудом, ноги увязали в сугробах, и она то и дело проваливалась по колено, тратя последние силы на то, чтобы вытащить ногу и сделать следующий шаг.

Вардана шла рядом, держа Аркана под плечи с другой стороны. Её лицо, обычно белое, сейчас казалось почти прозрачным — не то от холода, не то от боли в разбитой спине, которую она скрывала, но которая читалась в каждом сведённом движении. Аркан висел между ними мёртвым грузом, голова его безвольно моталась из стороны в сторону, и только слабое, едва заметное дыхание говорило о том, что он ещё жив.

Сашико вела их. Она двигалась впереди, ступая уверенно, хотя Ки'ира не понимала, как слепая может ориентироваться в этой белой мгле. Иногда Сашико останавливалась, поворачивала голову, будто прислушиваясь к чему-то, а потом снова шла вперёд.

Коул... Коул был хуже всех. Он не приходил в сознание, и его тащила Сашико, взвалив его руку себе на плечо. Маг, который ещё недавно метал молнии в Первородного, сейчас висел тряпичной куклой, и только тихие стоны, вырывавшиеся иногда из его груди, подтверждали, что он ещё жив.

— Там, — вдруг сказала Сашико, останавливаясь и указывая вперёд.

Ки'ира подняла голову, щурясь от снега, и увидела тёмный провал в скале. Пещера. Настоящая, неглубокая, но достаточная, чтобы укрыться от ветра и холода.

— Заходим, — выдохнула Вардана, и они потащили Аркана внутрь.

В пещере было темно и сыро, но ветер не задувал, и это уже было счастьем. Они опустили Аркана на землю, прислонив спиной к стене. Сашико уложила Коула рядом, подложив ему под голову свой плащ.

Ки'ира опустилась на корточки, пытаясь отдышаться. Руки дрожали — от холода, от усталости, от всего сразу. Она посмотрела на Вардану. Та стояла, прислонившись к стене, и тяжело дышала, прижимая ладонь к боку.

— Ты как? — спросила Ки'ира.

— Жива, — коротко ответила Вардана, но в голосе её слышалась такая боль, что Ки'ира не поверила ни на секунду.

— Садись, — приказала она. — Я разведу огонь.

— Ты умеешь? — усмехнулась Вардана, но послушно сползла по стене на землю.

Ки'ира огляделась. В пещере валялись сухие ветки, какие-то корни, даже кусок трухлявого дерева. Она собрала всё в кучу, достала кинжал и кресало, которое носила с собой, и принялась высекать искры.

Первый раз не получилось. Второй — тоже. Руки не слушались, пальцы не держали кресало, и искры гасли, даже не коснувшись трута.

— Не так, — раздался голос Варданы. Она с трудом поднялась, подошла и села рядом. — Дай сюда.

Она взяла кресало, и движения её были точными, выверенными. Искра упала на трут, затлела, и Вардана осторожно подула, раздувая огонёк. Через минуту в пещере уже горел небольшой костёр, отбрасывая на стены пляшущие тени.

— Спасибо, — тихо сказала Ки'ира.

Вардана кивнула и снова опустилась на землю, прислонившись к стене.

Они сидели молча, глядя на огонь. Сашико подошла и села рядом, положив катану на колени. Её лицо было спокойным, но Ки'ира заметила, как дрожат её пальцы.

— Ты как? — спросила она у Сашико.

— Я в порядке, — ответила та. Голос её звучал ровно, но в нём чувствовалась та особенная тишина, которая бывает после сильного потрясения. — Просто... это был он. Первородный. Я думала, что умру.

— Мы все думали, — сказала Вардана.

Ки'ира посмотрела на Аркана и Коула. Аркан лежал бледный, почти серый, на животе его расплывалось тёмное пятно — рана всё ещё кровоточила, хотя и не так сильно, как в первый момент. Коул дышал ровно, но не приходил в себя.

— Им нужна помощь, — сказала Ки'ира. — Настоящая помощь. Лекарь, тепло, еда. Мы не выживем здесь долго.

— Я знаю, — ответила Вардана. — Но что мы можем сделать? Мы даже не знаем, где мы.

Тишина повисла в пещере, нарушаемая только треском огня.

А потом снаружи донёсся рык.

Звук был низким, грудным, он шёл откуда-то снаружи, и с каждым мгновением становился всё ближе. Ки'ира вскочила, выхватывая катану. Вардана поднялась следом, забыв о боли. Сашико уже стояла в боевой стойке, сжимая клинок.

— Там, — прошептала Сашико, указывая на выход из пещеры.

Ки'ира шагнула к выходу, осторожно выглянула наружу, щурясь от яркого света, отражающегося от снега. Солнце стояло высоко, заливая всё вокруг холодным сиянием, и в этом свете она увидела ЕГО.

Зверь стоял метрах в тридцати от пещеры, медленно приближаясь. Он был огромен — размером с небольшую лошадь, но шире, массивнее. Шерсть его, белая как снег, сливалась с сугробами, делая его почти невидимым на фоне заснеженных скал. Только глаза — два жёлтых огня — горели на белой морде, и они смотрели прямо на пещеру. Он учуял их. Он знал, что внутри кто-то есть, и не собирался уступать своё логово.

Морда его напоминала медвежью, но тело было длинным, гибким, с мощными львиными лапами, оканчивающимися острыми когтями. Грива, белая и пушистая, обрамляла голову, делая зверя ещё более величественным и страшным.

— Белая Тень, — прошептала Сашико, выглядывая из-за плеча Ки'иры. — Самый опасный хищник в этих горах.

— Если он войдёт, мы погибли, — сказала Вардана. — У нас нет сил на бой.

— Тогда будем драться, — ответила Ки'ира, сжимая катану. — Другого выхода нет.

Зверь подошёл ближе. Ещё ближе. Ки'ира слышала его дыхание — тяжёлое, хриплое, чувствовала запах дичи и крови, исходивший от его шкуры. Он остановился у входа, принюхиваясь, и вдруг издал оглушительный рёв, от которого заложило уши.

И в этот момент тишину разорвал свист. Резкий, пронзительный, он разнёсся эхом между скал, и зверь дёрнулся, разворачиваясь.

— ЙОРГЕН! — закричал кто-то на гортанном языке, полном рычащих звуков. — ДРАУКА! ХЕЛЬГА, КРОГ ТАГ!

Из-за скал выскочили фигуры. Высокие, огромные — они мчались к зверю, размахивая оружием. Голиафы.

Их было пятеро. Трое мужчин и две женщины — все под три метра ростом, с серой, как камень, кожей, покрытой замысловатыми узорами. Мускулы бугрились под кожей, делая их похожими на ожившие статуи древних героев. Одетые в богатые шкуры, с копьями и топорами в руках, они выглядели так внушительно, что зверь на мгновение замер.

Самый старший из них — с чёрной бородой и длинными, растрёпанными волосами до плеч — что-то крикнул, и молодой голиаф, с гладко выбритой головой, рванул вперёд.

— ТОР! ТОР, ЙОРГЕН! — заревели остальные. — ДЕ ВОРКА!

Молодой голиаф — Йорген — бросился на зверя с копьём наперевес. Белая Тень взревела и прыгнула навстречу.

Бой был страшным. Йорген двигался быстро, но зверь был быстрее. Огромная лапа с когтями полоснула по боку голиафа, оставляя глубокие кровавые полосы. Йорген зарычал от боли, но устоял и вонзил копьё в плечо зверя. Белая Тень взревела, отпрянула, но тут же бросилась снова.

— ДРЭГ! — кричали голиафы. — ДЕ КОРК РОДДГ!

Йорген уворачивался, уходил от когтей, но силы были неравны. Зверь был слишком силён, слишком быстр. Голиаф споткнулся, упал в снег, и Белая Тень нависла над ним, разевая пасть.

— ЙОРГЕН! — закричала одна из женщин, рванувшись вперёд, но старший голиаф остановил её властным жестом.

— НЕТ! — рявкнул он. — БРОМ ТУ!

Йорген перекатился, едва увернувшись от смертельного укуса, вскочил и снова атаковал. Копьё вонзилось зверю в бок, но тот лишь мотнул головой, сбивая голиафа с ног. Йорген покатился по снегу, оставляя за собой кровавый след.

— ГРЕТ ДАП! — ревели голиафы. — ДА ФАРКА! ГРЕТ!

Йорген поднялся. Лицо его было залито кровью, но глаза горели решимостью. Он занёс копьё для последнего удара, и в этот момент зверь прыгнул.

Копьё вошло зверю прямо в грудь, пробив шкуру и войдя глубоко внутрь. Белая Тень захрипела, дёрнулась и рухнула на снег, подмяв под себя голиафа.

Тишина. Только тяжёлое дыхание и предсмертные хрипы зверя.

Старший голиаф рванул к ним, оттащил тушу, помог Йоргену подняться. Тот был бледен, еле стоял на ногах, но держался.

— Де сторн, — сказал старший на своём языке, но герои поняли смысл по тону. — Де фарка тунг.

Остальные голиафы закричали, засвистели, поздравляя Йоргена. Женщины бросились к нему, начали перевязывать раны.

И тут один из них заметил героев, стоящих у входа в пещеру.

— Борг! — крикнул он, указывая на них.

Старший голиаф — Борг — подошёл ближе, рассматривая их долгим, внимательным взглядом. Ки'ира видела, как его глаза скользнули по Вардане, задержались на мгновение дольше, чем на остальных.

— Кто... вы? — спросил он на всеобщем языке, но с сильным, гортанным акцентом, слова давались ему с трудом. — Откуда... идти?

Ки'ира шагнула вперёд, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Мы путники, — сказала она. — На нас напал монстр. Мы едва спаслись. Наши друзья ранены. Мы искали убежище.

Борг нахмурился, глядя на Аркана и Коула, которых Сашико и Вардана вытащили к выходу.

— Раны... плохо, — сказал он. — Очень плохо.

Он оглянулся на своих, что-то быстро сказал на своём языке. Те закивали, и двое из них подошли к Аркану и Коулу, осторожно подняли их, словно они ничего не весили.

— Мы дадим... кров, — сказал Борг. — Иди с нами.

Он свистнул — пронзительно, заливисто, и через несколько мгновений Ки'ира услышала шум крыльев.

С неба спустились три виверны. Белоснежные, с ярко-голубыми глазами, они были прекрасны и страшны одновременно. Их чешуя переливалась на солнце, а длинные хвосты извивались в воздухе, как змеи.

— Садиться, — сказал Борг, указывая на виверн. — Ты, — он посмотрел на Ки'иру, — с раненым. Со мной.

Ки'ира кивнула. Она помогла усадить Аркана на спину виверны, забралась сама, обхватив его руками, чтобы он не упал. Борг сел впереди, управляя зверем.

Взлетели они плавно, почти неощутимо. Ветер ударил в лицо, но Ки'ира уже не чувствовала холода.

— Меня... Борг, — сказал голиаф, оборачиваясь к ней. — Ты... крупно повезло. Очень крупно.

— Почему? — спросила Ки'ира.

— Сегодня... день посвящения. Мой сын, — Борг кивнул на Йоргена, летящего на другой виверне. — Мы охотиться на Белую Тень. Обряд. Наш народ делать так... столетиями. Если бы не мы... ты бы умерла.

Ки'ира промолчала. Она смотрела на проплывающие внизу горы и думала о том, что судьба, кажется, всё-таки даёт им шанс.

Деревня открылась перед ними внезапно — длинные дома из тёмного дерева, крытые дёрном, высокие столбы с резными изображениями, факелы, горящие ровным светом, хотя солнце ещё стояло высоко. Она расположилась в распадке между двумя скалами, защищённая от ветров, и казалась уютной и надёжной после бескрайних снежных пустошей.

Виверны спустились на центральную площадь, и их тут же окружили жители — такие же высокие, серокожие, с узорами на лицах и телах. Они кричали что-то радостное на своём гортанном языке, размахивая руками, и Борг довольно улыбался, принимая поздравления.

Ки'ира сползла с виверны, бережно придерживая Аркана. Его тут же подхватили двое голиафов и унесли куда-то в сторону. Коула унесли следом.

К Боргу подошла женщина. Она была невысокой — по меркам голиафов, конечно, — с белоснежными волосами, рассыпавшимися по плечам, и серо-голубыми глазами, которые, казалось, светились изнутри. Кожа её была обычной, человеческой, и на фоне серых голиафов она казалась почти прозрачной.

— Это... Моргана, — сказал Борг, обнимая женщину за плечи. — Моя жена. Она...

Он не успел договорить. Моргана перебила его, быстро сказав что-то на своём языке — том же, что использовали голиафы. Борг удивлённо посмотрел на неё, но кивнул.

А потом Моргана повернулась к Вардане.

Их взгляды встретились.

Ки'ира видела, как изменилось лицо Варданы. В нём не было узнавания — только растерянность и странное, сосущее чувство, которое она не могла объяснить. Моргана смотрела на неё долго, очень долго, и в этом взгляде было столько боли, нежности и надежды, что у Ки'иры перехватило дыхание.

Но Моргана не подошла. Она только смотрела, а потом, словно через силу, отвела взгляд и заговорила с Боргом на их языке. Тот кивнул и махнул рукой кому-то из голиафов.

— Вам дать кров, — сказал Борг, поворачиваясь к Ки'ире. — Еда, одежда. Отдыхать. Ваши друзья... получать помощь.

Ки'ира хотела спросить про Вардану, но Борг уже жестами показывал им идти за одним из голиафов. Вардана, всё ещё ошеломлённая взглядом Морганы, послушно пошла за ней.

В доме было тепло. Настоящее, живое тепло, от которого у Ки'иры закружилась голова. В очаге горел огонь, на стенах висели шкуры, на полу лежали пушистые ковры. Кто-то из женщин принёс им сухую одежду — тёплые шерстяные платья, меховые жилеты, мягкие сапоги.

Ки'ира скинула с себя промёрзшие лохмотья и натянула чистое, с наслаждением чувствуя, как тепло возвращается к телу. Вардана сделала то же самое, двигаясь медленно, осторожно — спина всё ещё давала о себе знать. Сашико переоделась молча, и теперь они сидели у очага, глядя на огонь и не в силах говорить.

Пришла женщина с мисками горячего супа. Они ели молча, обжигаясь, но не в силах остановиться — голод был сильнее осторожности.

— Кто она? — вдруг спросила Вардана, глядя в огонь.

— Женщина Борга, — ответила Ки'ира. — Моргана.

— Почему она так смотрела на меня?

Ки'ира пожала плечами. Она не знала.

— Может, просто не привыкла видеть чужаков, — предположила Сашико. — Мы для них диковинка.

Вардана покачала головой, но спорить не стала.

Дверь распахнулась, и в дом вошёл Коул.

Он был бледен, шёл, слегка прихрамывая, но глаза его были открыты и смотрели осмысленно. Ки'ира вскочила и бросилась к нему.

— Коул!

Она обняла его, и он обнял в ответ, слабо, но искренне.

— Ты жив, — прошептала она. — Ты жив, дурак...

— Жив, — усмехнулся он. — Хотя, честно говоря, сам не понимаю как.

Вардана подошла и тоже обняла его, осторожно, чтобы не сделать больно. Сашико просто кивнула, но в её слепых глазах читалось облегчение.

— Садись, — сказала Ки'ира. — Ты еле стоишь.

Они усадили его у огня, сунули в руки миску с супом. Коул ел медленно, иногда останавливаясь и глядя в огонь.

— Что случилось? — спросила Ки'ира. — После того как...

— Я не помню, — ответил он. — Помню только, что создал купол, а потом... пустота. Очнулся уже здесь. Эти огромные люди... голиафы? Они перевязывали меня. Сказали, что я буду жить.

— А Аркан? — спросила Вардана.

— Не знаю, — Коул пожал плечами. — Сказали, что рана тяжёлая, но они его выходят. Он был без сознания, когда я уходил.

Они помолчали. Огонь трещал, и в этом треске чудились голоса — их собственные страхи и надежды.

— Кто она была? — спросил вдруг Коул. — Та женщина с крыльями? Красная, с рогами?

— Демоница, — сказала Сашико. — Из Преисподней, наверное.

— Но она спасла нас, — возразила Ки'ира. — И говорила о какой-то сестре.

— Сестре, — повторил Коул. — Она спрашивала Первородного: «Куда ты дел мою сестру?» Значит, у неё есть сестра. И Первородный забрал её.

— Или убил, — мрачно добавила Вардана.

— Или что-то ещё, — Ки'ира покачала головой. — Слишком много вопросов. Почему она появилась именно сейчас? Почему помогла? И куда делась потом?

— Может, она следила за нами, — предположил Коул. — Как та фигура в плаще в Корвхейме.

— Та фигура была Аркан, — напомнила Ки'ира. — А это... это другое. Она сильнее. Намного сильнее.

— Если она враг Первородного, значит, она нам не враг, — сказала Сашико. — По крайней мере, пока.

— Или у неё свои цели, — ответила Ки'ира. — И мы просто пешки в её игре.

Они замолчали, обдумывая услышанное. Коул доел суп и отставил миску.

— Знаете, — сказал он тихо, — я думал, что умру. Когда этот купол трещал, и монстр бил снова и снова... я думал, что всё. И единственное, о чём жалел — что не сказал вам... что вы для меня...

Он запнулся, не в силах подобрать слова.

— Мы знаем, — сказала Ки'ира. — Ты наш друг, Коул. Самый настоящий.

Коул улыбнулся — устало, но тепло.

Дверь снова открылась, и в дом вошёл Борг.

Он был огромен — даже в этом просторном жилище он занимал собой почти всё пространство. Ки'ира встала, готовая к любому разговору.

— Вардана, — сказал Борг, глядя на неё. Его голос звучал тяжело, слова давались с трудом, но смысл был ясен. — Моргана... хочет видеть тебя. Она в лазарете. Лечит твоего друга. Раненого.

— Аркана? — переспросила Вардана.

Борг кивнул.

— Он... жить будет? — спросил Коул.

— Жить, — ответил Борг. — Рана тяжёлая, но наши знают дело. Сейчас он... без сознания. Спит. Тело лечится.

Вардана поднялась. На лице её читалась тревога, смешанная с чем-то ещё — может быть, надеждой?

— Иди, — сказала Ки'ира. — Мы тут справимся.

Вардана кивнула и вышла за Боргом.

Когда дверь за ними закрылась, Борг повернулся к Ки'ире. Он хотел уже уйти, но вдруг замер, глядя на её шею.

— Это... — он указал пальцем. — Это метка. Норна.

Ки'ира замерла. Она уже слышала это имя — от карги, в том кошмарном бою.

— Ты знаешь, что это? — спросила она.

Борг кивнул, сел напротив них у огня. Его огромное тело заняло полкомнаты, но они уже привыкли.

— Знаю, — сказал он. Голос его звучал глухо, слова шли тяжело, но он старался. — Наш народ... старые легенды помнит. Хочешь слушать?

— Хочу, — ответила Ки'ира. Коул и Сашико подсели ближе.

— Давно это было, — начал Борг. — Очень давно. Когда мир молодой был. Тогда пришли... существа. Из Хаоса. Они сильные были. Очень сильные. Убивали всех. Ели людей. В рабство брали. Никто не мог их остановить.

— И тогда появился Норн? — спросила Ки'ира.

— Да. Норн — воин был. Простой человек, но сердце чистое, воля крепкая. Он к богам пошёл. К старым, первым. Просил силы. И боги дали. Метку дали. Силу, чтобы Хаос убивать.

Борг коснулся своей груди.

— Но боги сказали: осторожно пользуйся. Метка силу даёт, но часть тебя забирает. Если часто использовать... себя потерять можно.

Ки'ира невольно коснулась шеи. Метка пульсировала ровно, спокойно.

— Норн сильный был, — продолжил Борг. — Армию собрал, с Хаосом бился — и победил. Запечатал их в их мире. В Плане Хаоса. Оттуда они выйти не могут. А сам Норн... легенды по-разному говорят. Одни говорят — умер в последней битве. Другие — в метку ушёл, частью её стал.

— И метка дальше идёт, — сказала Ки'ира.

— Да. Через века. Через разные народы. Сама выбирает, кому быть. Никто не знает — как.

Борг помолчал, глядя на огонь.

— Мой прапрадед... тоже носитель был, — сказал он тихо. — Он наш народ освободил. Тёмные эльфы нас в рабстве держали. В цепях. В шахтах работать заставляли. Убивали, если плохо работали. А он пришёл — с меткой на руке — и цепи разорвал. Сюда привёл нас, в эти горы. Дома построил. Свободу дал.

Он посмотрел на Ки'иру.

— И теперь ты здесь. С той же меткой. Это не просто так, девочка. Это судьба.

Ки'ира молчала, переваривая услышанное. Коул и Сашико тоже молчали.

— Я не знаю, зачем я здесь, — сказала наконец Ки'ира. — Я просто пытаюсь выжить.

— Иногда... этого хватит, — ответил Борг. — Иногда выжить — это и есть дело.

Он поднялся.

— Отдыхайте. Завтра говорить будем. Если надо что — спрашивайте.

И вышел.

Вардана шла не чувствуя ног. Мысли путались, сердце колотилось где-то в горле. Кто эта женщина? Почему она так смотрела? Почему позвала?

Она вошла в длинный дом, где горели свечи и пахло травами. Вдоль стен стояли лежанки, на одной из них лежал Аркан — бледный, неподвижный, с повязкой на животе. Рядом с ним сидела Моргана.

Моргана поднялась, повернулась к Вардане. Смотрела долго, молча, и в этом взгляде было столько всего, что Вардана не могла пошевелиться.

— Ты выросла, — сказала наконец Моргана. Голос её звучал тихо, но отчётливо. — Стала сильной женщиной.

Вардана не понимала. Сердце колотилось так, что ритм она чувствовала в ушах, но разум требовал осторожности.

— Кто вы? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Моргана улыбнулась с нежностью и промелькающей грустью в серо-голубых глазах.

— Мать всегда помнит глаза своего дитя, — сказала она. — Даже если дитя выросло. Даже если годы прошли.

Вардана замерла. Слова ударили её, как молния. Этот голос, этот взгляд... Но она заставила себя не верить. Этого не может быть. Её мать погибла. Старейшина сказал ей это много лет назад.

— Моя мать погибла, — выдохнула она. — Мне сказали...

— Тория погибла, — мягко сказала женщина. — Я — Моргана. Я тоже твоя мать.

Вардана смотрела на неё, не в силах поверить. Вторая мать? Значит, у неё было две матери? Старейшина никогда не рассказывал... Но что-то внутри неё — не разум, а что-то глубже — уже знало, что это правда. Этот голос, этот запах, это тепло...

— Нет, — сказала она, пятясь назад. Сердце продолжало стучать ускоренным ритмом, становилось тяжело дышать. — Вы не можете быть... Я не помню вас.

— Ты была слишком мала, — ответила Моргана. — Но твоё сердце помнит, хоть ты и отказываешься принять это. Я понимаю. В тебе сейчас сражаются два чувства — отрицание и надежда.

Вардана хотела возразить, хотела убежать, но ноги не слушались. Она смотрела в эти серо-голубые глаза и чувствовала, как стены, которые она строила годами, рушатся одна за другой.

Моргана шагнула ближе и обняла её. Объятия женщины оказались крепкими, даже в какой-то степени тёплыми.

Вардана не двигалась. Она стояла, чувствуя тепло этого объятия, и вдруг слёзы потекли по её щекам, губы дрожали. Столько всего хотелось спросить, столько всего сказать, рассказать. В последний раз, как помнила Вардана, она плакала, когда Старейшина не возвращался с охоты много лун, и она думала, что потеряла его. Но сейчас — это совсем другое. Давно забытое. Давно утерянное.

— Мама, — прошептала она.

Моргана гладила её по голове, шептала что-то на своём языке, и Вардана не понимала слов, но понимала главное — она жива. Её мать жива. Они стояли так долго. Аркан лежал без сознания, и только свечи мерцали, освещая эту сцену.

Наконец Моргана отстранилась, вытерла слёзы с лица дочери.

— Я знаю, у тебя много вопросов, — сказала она. — Я отвечу на все. Но не сейчас.

Она посмотрела на дверь, потом снова на Вардану.

— Твой зверь... твои спутники видели его? — спросила она тихо.

Вардана помотала головой, всхлипнув. Ей даже стало слегка смешно от этого машинального, но естественного действия.

— Нет. Они не видели. Я никогда не показывала им.

Моргана кивнула.

— Хорошо. Им незачем знать твою природу. И мою тоже.

Вардана помолчала, собираясь с мыслями.

— Борг...он теперь твой муж? — спросила она.

Моргана кивнула.

— Да. Борг — мой муж, но не твой отец. У тебя не было отца. У тебя были две матери, как я уже говорила. Я и Тория.

— Но как... — начала Вардана.

— Как две женщины могли зачать ребёнка? — Моргана улыбнулась шире. — У нашего народа свои способы. Тория выносила тебя, я была рядом. Ты — наша дочь. Кровная дочь нас обеих. — А как Тория... в смысле мама, погибла? — На нашу деревню напали люди, — начала Моргана, — они как-то выследили нас, узнали кто мы такие. Она отошла от дочери, поворачиваясь к ней спиной. Взгляд рассматривал помещение. Деревянные стены украшенные травами. — Они убивали. Убивали нещадно. Как это обычно бывает. Точно так же, как всё это и началось, много лет назад. Она присела над телом Аркана, поправляя бинты. Вардана видела, что это действие, скорее привычка. Чтобы занять руки и сконцентрироваться. — Они подожгли стойбище. Кто-то бежал, кто-то сражался. Мы с Торией бежали. Но нас перехватили. Она отдала мне тебя, попросила бежать к её отцу. Беречь тебя. А сама осталась сражаться. Последнее, что я слышала — её предсмертный крик. Голос слегка сел. Вардана чувствовала всем своим существом, как сложно даётся матери этот рассказ.

Вардана молчала, переваривая услышанное. Две матери. Значит, Тория... Тория была её матерью. И погибла, защищая её.

— Тория была дочерью Тукала, — продолжила Моргана. — Старейшины твоего племени. Ты его кровная внучка.

— Я отдала тебя ему. После того как Тория погибла... я не могла смотреть на тебя. Ты была так похожа на неё. Каждый раз, видя тебя, я видела её. Это было слишком больно. Тукал обещал вырастить тебя, защитить. И я была вынуждена уйти с позором, что я не смогла защитить свою семью.

Вардана сжала кулаки. Внутри неё боролись гнев и боль.

— Ты бросила меня.

— Я не бросила, — Моргана покачала головой. — Я спасала себя. И тебя — от себя самой. Я была сломлена, Вардана. Если бы я осталась, ты бы росла с матерью, которая не может смотреть на тебя без слёз. Это было бы хуже.

В голове всё ходило ходуном. Это казалось каким-то сном, от которого она вот-вот проснется. Оденется. Отправится на охоту и вернётся ближе к вечеру. Но хотела ли она проснуться? В голове не укладывалось: мать жива, и она сознательно отдала её.

— Прости меня, — прошептала Моргана. — Если сможешь.

Вардана не ответила. Она посмотрела на Аркана, на его ровное дыхание.

— Он может слышать, — сказала она.

Моргана прислушалась. Подошла к Аркану, положила руку ему на грудь, потом на лоб.

— Его дыхание ровное, пульс слабый, — сказала она. — Он глубоко спит. Послушай сама.

Вардана подошла, прислушалась. Действительно, дыхание Аркана было спокойным, размеренным. Он не шевелился, не подавал признаков жизни, кроме этого ровного дыхания.

— Ты права, — сказала Вардана. — Он спит.

Моргана осторожно встала, повернулась к дочери и обняла её снова.

— Иди, — сказала она. — Отдыхай. Завтра поговорим.

Вардана кивнула, направившись к выходу – остановилась. Внутри неё всё кипело от злости. Люди. Снова они. Она сделала глубокий вздох и вышла. Холодный воздух ударил её по лицу и немного освежил. Нет. Ненависть к людям – это прямой путь на тёмную сторону. Нельзя ей поддаваться. Она сделала шаг, направляясь обратно к друзьям. За ней вышла Моргана, отправившись в другую сторону.

А Аркан, оставшись один, приоткрыл глаза ровно настолько, чтобы убедиться, что они ушли. И снова закрыл.