Глава 16: Пепел Айс-Ульв

Портал выбросил их в самый ад.

Ки'ира не успела даже перевести дыхание после телепортации — жар ударил в лицо с такой силой, что на миг показалось, будто кожа сейчас оплавится. Воздух был густым, тяжёлым, пропитанным гарью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным запахом, который она узнала бы где угодно. Запах горелой плоти.

— Боги... — выдохнул Коул, пошатнувшись.

Перед ними раскинулось стойбище Айс-Ульв. Вернее, то, что от него осталось.

Длинные шатры, которые Ки'ира помнила по своему недолгому пребыванию здесь, превратились в обугленные остовы, из которых всё ещё тянулись к небу языки пламени. Дым поднимался чёрными столбами, смешиваясь с серым пеплом, что падал с неба, словно мёртвый, грязный дождь, липнущий к коже и оседающий на волосах.

Везде, куда ни кинь взгляд, были тела. Они лежали у входа в шатры, на тропах, у потухшего кострища в центре стойбища. Высокие, стройные фигуры с белыми волосами, которые когда-то двигались с грацией хищников, теперь застыли в неестественных позах. Кровь пропитала землю, превратив её в буро-алую жижу, которая чавкала под ногами и пахла железом.

— Нет... — прошептала Вардана.

Голос её был тихим, почти неслышным. Она сделала шаг вперёд, потом другой. Земля хрустела под её ногами — не снег, а обугленные обломки, кости, пепел, смешанный с грязью.

— Вардана! — окликнула Ки'ира, но та уже не слышала.

Она побежала. Белые волосы развевались за спиной, и Ки'ира видела, как она лавирует между обломками, спотыкается, падает, поднимается и бежит снова.

— Я за ней, — раздался голос Аркана, и он рванул следом, прежде чем Ки'ира успела что-то сказать.

— Аркан! — крикнула она, но он уже скрылся за дымной завесой.

— Пусть идёт, — Коул положил руку ей на плечо. — Она сейчас не одна. Это уже хорошо.

Ки'ира стиснула зубы. Он был прав, но это не делало ситуацию легче.

— Нам нужно разделиться, — сказала она, поворачиваясь к остальным. — Борг, Моргана, осмотрите трупы. Узнайте, что здесь произошло, может быть, найдёте выживших. Мы с Коулом и Сашико проверим периметр. Если здесь ещё есть те, кто это сделал...

— Я их найду, — голос Борга звучал глухо, как камнепад. В его глазах горела такая ярость, что даже Ки'ире стало не по себе.

— Не убивать, — твёрдо сказала она. — Брать языков. Нам нужно знать, кто за этим стоит.

Борг посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул.

— Хорошо. Языки. Если получится.

Моргана молча взяла его за руку, и они ушли в сторону, туда, где дым был особенно густым.

— Что будем искать? — спросил Коул, оглядываясь по сторонам. Лицо его было бледным даже сквозь копоть.

— Следы, — ответила Ки'ира. — Отпечатки сапог, брошенное оружие, что угодно. Если они ушли недавно, мы сможем их догнать.

— А если они ещё здесь?

Ки'ира положила руку на катану.

— Тогда мы их встретим.

Сашико стояла чуть поодаль, слепая, но, кажется, видящая больше всех. Её лицо было спокойным, только пальцы, сжимавшие рукоять катаны, побелели от напряжения.

— Там, — вдруг сказала она, указывая на восток. — Я слышу... шаги. Много. Они уходят.

— Сколько? — спросила Ки'ира.

— Не меньше сотни. Может, больше.

— Значит, мы не успеем, — тихо сказал Коул. — Сотня воинов... даже если мы их догоним, что мы сделаем?

Ки'ира молчала. Он был прав. Сотня солдат — это не та сила, с которой можно справиться вчетвером, даже с учётом магии и боевых навыков.

— Тогда мы хотя бы узнаем, кто они, — сказала она наконец. — Идём.

Они двинулись в сторону, куда указала Сашико, оставляя за спиной мёртвое стойбище.

Вардана бежала, не чувствуя ног. Лёгкие горели, сердце колотилось где-то в горле, но она не могла остановиться. Мимо проплывали обугленные шатры, знакомые с детства тропы, места, где она играла, тренировалась, где впервые взяла в руки оружие.

Всё было мёртвым.

Всё было в огне.

Она споткнулась о тело женщины, лежащее поперёк тропы. Узнала её — старая Хельга, которая учила её выделывать шкуры, когда она была совсем девчонкой. Хельга лежала на спине, глаза её были открыты и смотрели в небо, а из груди торчал обломок меча.

Вардана заставила себя бежать дальше.

— Вардана! — голос Аркана доносился откуда-то сзади, но она не оборачивалась. — Подожди!

Она не могла ждать. Ей нужно было попасть туда, к дому старейшины, к деду. Если он ещё жив... если он...

Она выбежала на центральную площадь. Здесь огонь бушевал особенно сильно — горел главный шатёр, тот самый, где старейшина когда-то принимал их с Коулом, где говорил о метке, о Первородном, о судьбе.

Рядом с шатром, на утоптанной земле, лежал огромный белый зверь.

Оборотень.

Он был в своей истинной форме — огромный, мускулистый, с густой белой шерстью, сейчас испачканной кровью и сажей. Он лежал на боку, тяжело дыша, и над ним стоял человек.

Высокий, с чёрными волосами, ниспадающими на плечи. На нём были доспехи, каких Вардана никогда не видела — чёрные, с острыми углами, из которых, казалось, сочился тёмный дым. В руке он держал меч. Необычный, неестественно длинный, с зазубринами на лезвии, и от него тоже поднимался чёрный дым, будто клинок горел изнутри чёрным пламенем.

Остриё меча было направлено в грудь оборотня.

— НЕТ! — закричала Вардана.

Голос её прозвучал так, что даже пламя, казалось, вздрогнуло.

Оборотень повернул голову. В его глазах — огромных, синих, с мелким черным зрачком — она увидела то, что запомнит на всю жизнь. Грусть. Сожаление. Безнадёжность. И что-то ещё, что заставило её сердце разорваться.

Любовь.

— Дедушка... — прошептала она.

Старейшина смотрел на неё, и в его взгляде читалось: «Ты не должна была здесь быть. Ты должна была бежать».

Человек с чёрным мечом даже не обернулся. Он просто воткнул клинок в грудь оборотня.

Зверь дёрнулся, выгнулся дугой, и из его пасти вырвался хрип — не крик, а скорее выдох, последний вздох. Глаза его всё ещё смотрели на Вардану. А потом они погасли.

— НЕТ! — закричала Вардана снова и бросилась вперёд.

Она не чувствовала ни страха, ни боли, ни усталости. Только ярость. Только желание убить.

Человек наконец повернулся. Он выдернул меч из тела оборотня, и чёрный дым заструился по клинку сильнее.

— Так, так, так, — произнёс он.

Голос его был низким, с лёгкой хрипотцой, и в нём слышалась усмешка. Он смотрел на Вардану с любопытством, как на диковинного зверя.

— Оказывается, я перебил не всех. Осталась только ты?

Он сделал шаг к ней, и Вардана наконец разглядела его лицо. Молодое, красивое, с острыми чертами и тёмными глазами, в которых горел какой-то безумный огонь. На губах играла лёгкая улыбка, будто происходящее забавляло его.

— Ты отличаешься, я вижу, — продолжил он, окидывая её взглядом с ног до головы. — В тебе есть что-то... особенное. Но, впрочем, кого это волнует? Ты закончишь так же, как и все твои сородичи.

Он поднял меч.

И в этот момент из-за дымной завесы выскочил Аркан.

Он запыхался, лицо его было красным от бега, но глаза оставались холодными, цепкими. Он встал рядом с Варданой, выхватывая кинжалы.

Человек с мечом перевёл взгляд на него, и на его лице расцвела широкая, почти радостная улыбка.

— А это кто у нас? — протянул он. — Ты затесался с ней? Низко же пали «Чёрные Черепа».

Аркан замер. Его пальцы, сжимавшие кинжалы, чуть дрогнули.

— Что, ныне Эвелин не следит за своими шавками? — продолжал человек, и в голосе его звучало откровенное веселье. — Или она теперь даёт им слишком много свободы?

Вардана перевела взгляд на Аркана. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? страх? — но он быстро взял себя в руки.

— Ты знаешь его? — спросила она.

Аркан не ответил. Он смотрел на человека с мечом, и в его взгляде читалась такая ненависть, какой Вардана никогда раньше не видела.

— Вольфганг, — процедил он сквозь зубы.

Человек — Вольфганг — усмехнулся и поклонился с преувеличенной учтивостью.

— Собственной персоной. А ты, видимо, один из псов Эвелин. Жаль, что не сама глава пожаловала. У меня к ней старые счёты.

Он перевёл взгляд на Вардану.

— Но ничего. Вы мне тоже пригодитесь.

Он взмахнул мечом, и чёрный дым рванул в их сторону.

Вардана и Аркан едва успели отпрыгнуть в стороны, когда сгусток чёрного дыма врезался в землю там, где они только что стояли. Грязь и пепел взметнулись фонтаном, а на месте удара осталась дымящаяся воронка.

Вардана вскочила на ноги, и вдруг всё внутри неё вспыхнуло. Ярость, боль, отчаяние — всё смешалось в один бешеный клубок, рвущийся наружу. Она почувствовала знакомый жар в груди, и перед глазами поплыло. Синий свет заструился из её глаз, освещая закопчённое лицо. На руках, там, где должны быть ногти, начали прорезаться острые когти.

— Вардана! — резкий шёпот Аркана пробился сквозь пелену. Он схватил её за запястье, сжал так сильно, что кости, кажется, хрустнули. — Не сейчас! Если они увидят твоё превращение, они отвернутся от тебя!

Слова ударили её, как пощёчина. Вардана моргнула, и синий свет в глазах погас. Когти медленно втянулись обратно. Она перевела дыхание, кивнула.

— Хорошо, — прошептала она. — Хорошо.

Вольфганг стоял в нескольких метрах, поигрывая чёрным мечом. Дым вился вокруг него, словно живые змеи.

— Нападайте, — усмехнулся он. — Я даже дам вам фору.

Аркан рванул первым. Кинжалы мелькали в воздухе, целя в шею, в глаза, в незащищённые места доспехов. Вардана атаковала следом, используя скорость и силу, пытаясь пробить его защиту.

Вольфганг двигался как танцор. Он уворачивался от ударов с лёгкостью, будто они сражались в воде. Каждое движение было выверенным, экономным, смертоносным. Он не нападал — он играл.

— Слабо, — прокомментировал он, уклоняясь от выпада Аркана. — Очень слабо. Неужели «Чёрные Черепа» скатились до такого уровня?

Он перехватил руку Варданы, выкрутил её, заставив вскрикнуть, и оттолкнул в сторону.

— А ты, девочка, — продолжил он, глядя на неё с усмешкой, — твой род — всего лишь пятно на истории человечества. Грязные звери, притворяющиеся людьми. Думаешь, кто-то будет оплакивать вас?

Вардана вскочила, сжав кулаки. Когти снова зачесались, но она сдержалась.

— Заткнись, — процедила она.

— О, у неё есть голос, — Вольфганг рассмеялся. — Что ж, покажи, на что ты способна. Хотя я уже видел ваш потолок.

Тем временем Ки'ира, Коул и Сашико двигались по краю стойбища, когда до них донеслись звуки боя. Лязг металла, крики, рычание.

— Моргана и Борг. Они сражаются, — сказала Сашико, прислушиваясь.

— Бежим, — скомандовала Ки'ира.

Они рванули в сторону звуков, но, пробегая мимо центральной площади, Ки'ира краем глаза уловила знакомые фигуры. Вардана и Аркан. Они сражались с кем-то высоким, в чёрных доспехах.

— Стойте, — Ки'ира резко остановилась. — Сашико, Коул, бегите к Моргане и Боргу. Я к ним.

— Но...

— Быстро!

Коул и Сашико послушались, скрывшись в дыму. Ки'ира рванула к центру площади.

Она выскочила прямо к месту схватки и замерла на мгновение, оценивая ситуацию. Вольфганг заметил её. Его глаза скользнули по её фигуре, остановились на руках, на почерневших, заострённых ногтях, которые она уже не могла скрыть.

— А ты, значит, та самая носительница, о которой столько говорят? — усмехнулся он. — Метка уже меняет тебя. Интересно, сколько ещё ты протянешь, прежде чем станешь одной из них?

Ки'ира не ответила. Она выхватила катану и бросилась в бой.

Теперь их было трое. Аркан с кинжалами, Вардана с голыми руками, Ки'ира с клинком. Они атаковали слаженно, пытаясь загнать Вольфганга в угол. И это начало работать. Он перестал улыбаться, движения стали резче, злее.

— Думаете, вы можете? — прорычал он.

Вольфганг поднял меч над головой. Чёрный дым, клубившийся вокруг, рванул к клинку, впитываясь в него. Глаза Вольфганга почернели — полностью, без белков.

— А теперь сдохните.

Он рванул вперёд с такой скоростью, что Ки'ира не успела среагировать. Удар — и Аркан отлетел в сторону, ломая спиной остатки шатра. Ещё удар — Вардана рухнула на землю, не в силах подняться. Ки'ира попыталась парировать, но меч Вольфганга рассёк воздух рядом с её головой, и она упала, оглушённая.

Все трое лежали на земле, тяжело дыша.

Вольфганг стоял над ними, и чёрный дым струился по его доспехам.

— Жалкие букашки, — прошипел он.

Из дыма выбежали Моргана, Борг, Сашико и Коул. Они замерли, увидев эту картину: Вардана, Ки'ира и Аркан распростёрты на земле, а над ними возвышается чёрная фигура. Рядом — тело старейшины в человеческом обличье, безжизненное, с открытыми глазами.

Моргана вскрикнула.

— Дочка!

Она рванула к Вольфгангу, забыв обо всём. В руках её сверкнул клинок — она успела выхватить оружие у одного из павших воинов.

— Ах ты тварь! — закричала она, нанося удар.

Вольфганг встретил её атаку с лёгкостью, но Моргана не отступала. Она била снова и снова, вкладывая в каждый удар всю свою боль.

Борг рванул следом, но Вольфганг взмахнул рукой, и стена чёрного пламени взметнулась между ними, отрезая голиафа, Коула и Сашико.

— Нет! — заревел Борг, бросаясь на огонь, но тот обжёг его, заставив отшатнуться.

Коул выбросил руки вперёд, синие искры впились в стену пламени. Огонь дрогнул, но не погас — только чуть притих, словно разозлённый.

— Он магический! — крикнул Коул. — Я не могу быстро!

Сашико попыталась найти проход, но огонь был везде.

А за стеной Вольфганг продолжал бой с Морганой. Она дралась отчаянно, но силы были неравны. Он парировал её удары, усмехаясь.

— Храбро, но глупо, — прокомментировал он. — Ты думаешь, что сможешь меня остановить?

Он резко взмахнул мечом, и лезвие полоснуло Моргану по ногам. Она вскрикнула и рухнула на колени, выронив оружие.

Вардана очнулась. Голова гудела, перед глазами всё плыло, но она увидела это: мать на коленях, вся в крови, а Вольфганг медленно, с наслаждением подходит к ней.

— Нет... — прошептала Вардана.

Она попыталась встать, но ноги подкосились. Боль пронзила всё тело, не давая пошевелиться.

Превратиться. Если превратиться, раны заживут. Она сможет встать. Сможет защитить мать.

Но тогда все увидят.

Все увидят, кто она.

Вардана смотрела на мать. Моргана подняла голову и встретилась с ней взглядом. На её лице, залитом кровью, появилась улыбка. Тихая, нежная, прощающая.

Она улыбалась дочери.

— Мама... — выдохнула Вардана.

Секунда.

Чёрный меч вошёл Моргане в спину. Чёрное лезвие вырвалось из груди и истекала кровью.

Она дёрнулась, выгнулась, и её глаза всё ещё смотрели на Вардану. С той же улыбкой.

А потом тело женщины безжизненно рухнуло на землю.

— МАМА! — закричала Вардана.

Крик этот был нечеловеческим. В нём смешались боль, ярость, отчаяние. И он стал спусковым крючком.

Тело Варданы начал меняться. Кожа натянулась, кости затрещали, меняя форму. Шерсть пробилась сквозь поры. Лицо вытянулось, превращаясь в морду. Глаза вспыхнули синим.

Она превратилась в огромного белого зверя.

И бросилась на Вольфганга.

Тот уворачивался, но теперь это было сложнее. Огромные лапы с когтями разили воздух, пытаясь достать его. Он отступал, уклонялся, но в его глазах не было страха — только любопытство.

Ки'ира, только что пришедшая в себя, увидела это. Увидела подругу, превратившуюся в чудовище.

Вольфганг перехватил её взгляд и расхохотался.

— Так твои друзья не знали? — крикнул он, уворачиваясь от очередного удара. — Какая прелесть!

Он продолжал смеяться, отбиваясь от Варданы.

— Ну надо же, какой сюрприз!

Вардана замахнулась лапой, целя ему в голову. Но Вольфганг взмахнул мечом, и чёрный дым окутал его. Когда когти Варданы достигли цели, там уже никого не было. Только тень, растворившаяся в воздухе.

Стена пламени, отделявшая остальных, исчезла.

Тишина.

Только треск догорающих шатров и тяжёлое дыхание огромного белого зверя, стоящего над телом Морганы.

Тишина. Только треск догорающих шатров и тяжёлое дыхание огромного белого зверя, стоящего над телом Морганы.

Никто не шевелился. Никто не мог произнести ни слова.

Ки'ира смотрела на Вардану. На ту, кого считала подругой, сестрой по оружию, опорой. Сейчас перед ней стояло чудовище — прекрасное и страшное, с белоснежной шерстью, забрызганной кровью, с огромными синими глазами, в которых плескалась такая боль, что у самой Ки'иры разрывалось сердце.

— Вардана? — голос её прозвучал тихо, почти неслышно. — Это... это ты?

Зверь не ответил. Не мог ответить. Он только смотрел на неё, и в этом взгляде было всё: мольба, отчаяние, страх быть отвергнутой. Уши его прижались к голове, из пасти вырвался тихий, жалобный скулёж — звук, полный такой безнадёжности, что у Коула подкосились колени.

Он стоял, тяжело дыша, и не мог отвести взгляда от этой картины. Страх ледяной рукой сжимал горло. Это была Вардана. И в то же время — нет.

— Дочка... — Борг сделал шаг вперёд, протягивая руку. — Иди ко мне. Пожалуйста...

Но Вардана даже не взглянула на него. Её внимание было приковано к Ки'ире. Только к ней. Словно ответ этой девушки значил сейчас больше, чем жизнь.

Ки'ира стояла, не в силах пошевелиться. Страх, боль, непонимание — всё смешалось в один тугой, болезненный комок. Она видела перед собой подругу, но видела и зверя. И не знала, как совместить эти два образа.

Вардана ждала. Секунда. Две. Три.

А потом она медленно обвела взглядом свой отряд. Коул — бледный, сжимающий кулаки, готовый то ли к защите, то ли к бегству. Аркан — только что очнувшийся, сжимающий окровавленный бок, но уже оценивающий ситуацию холодными, цепкими глазами. Сашико — замершая в боевой стойке, слепая, но чувствующая каждое движение воздуха. Борг — с искажённым от горя лицом.

Она поняла.

Ей никогда не вписаться обратно. Никогда не стать прежней. Слишком много тайн, слишком много лжи, слишком много страха в их глазах.

Она повернулась и, не издав ни звука, огромными прыжками рванула в лес. Белая шерсть мелькнула между деревьями — и исчезла в чаще.

— Вардана! — закричал Борг, бросаясь следом, но где там догнать оборотня в его родной стихии.

Тишина снова накрыла пепелище.

Ки'ира стояла, глядя на то место, где только что была подруга. Руки её дрожали. Метка пульсировала где-то под кожей, но она не обращала на неё внимания. Всё внутри было пусто.

— Она... она вернётся? — тихо спросил Коул.

Никто не ответил.

Тем временем, далеко отсюда, в замке Бран.

Чёрный тронный зал, некогда сверкавший золотом и мрамором, теперь утопал в полумраке. Тяжёлые шторы были задёрнуты, свечи оплыли чёрным воском, и только тусклые магические огоньки под потолком отбрасывали на стены длинные, дрожащие тени.

Вольфганг III сидел на троне, положив ногу на ногу, и поигрывал кинжалом с чёрным лезвием. Перед ним стояли двое.

Женщина — высокая, с белыми волосами, подстриженными в аккуратное каре. Тонкие черты лица, холодные серые глаза, дорожный костюм из чёрной кожи, расшитый серебряными нитями.

Мужчина — грузный, с пропитой рожей и глубокими мешками под глазами. Форма офицера стражи сидела на нём мешком, но в руках он всё ещё держал офицерский жезл.

Вольфганг смотрел на них с лёгкой, почти ласковой улыбкой, от которой у нормального человека кровь стыла в жилах.

— Итак, — начал он, поигрывая кинжалом. — Первородный отдыхает. Его не стоит беспокоить по пустякам. Вы меня понимаете?

Мужчина и Женщина синхронно кивнули.

— Что до тебя, Эвелин, — продолжил Вольфганг, и его голос приобрёл стальные нотки. — Твой пёс, Аркан... Он посмел напасть на меня. Вместе с Меченой. Ты обещала держать своих людей на коротком поводке.

Эвелин поджала губы. В её глазах мелькнуло раздражение, но она быстро взяла себя под контроль.

— Всё вышло из-под моего контроля, мой король, — ответила она ровным, деловым тоном. — Но я сделаю всё возможное, чтобы исправить ситуацию.

— Сделай, — кивнул Вольфганг. — Иначе мне придётся усомниться в твоей полезности.

Эвелин промолчала, только желваки на скулах дрогнули.

Вольфганг перевёл взгляд на мужчину.

— А ты... Твой племянник оказался не таким уж бесхребетным сопляком, каким ты его считал.

Тот дёрнулся, в кулаках.

— Я думал, он сдохнет, едва выбравшись из города, — процедил он сквозь зубы. — Обычный писарь, без связей, без денег...

— Обычный писарь, в котором просыпается кровь отца, — перебил Вольфганг. Он подался вперёд, и его глаза потемнели. — Тот самый отец, чьи земли ты присвоил после пожара. Тот самый брат, чьё наследство ты отжал себе.

Бьёрн побледнел.

— Я... я не...

— Ты убил его, — спокойно произнёс Вольфганг. — Не сам, конечно. Ты слишком труслив для этого. Но ты знал, кто поджёг тот сарай. Ты мог предотвратить. Но не стал. Потому что хотел его земли. Хотел его дом. Хотел его место при Короле.

— Это ложь! — выкрикнул Бьёрн, но голос его сорвался.

— Ложь? — Вольфганг рассмеялся. — Мне плевать на твою ложь. Мне важно другое: ты упустил мальчишку. И теперь, когда в нём просыпается магия, твоя жадность может стоить нам очень дорого. Ты понимаешь это?

Бьёрн молчал, только крупные капли пота выступили на лбу.

— Если он будет хотя бы вполовину так же силён, как его отец, он захочет знать правду. И когда он узнает, что ты сделал... — Вольфганг покачал головой. — У него есть союзники. И некоторые из них очень опасны.

— Я исправлю, — хрипло выдавил Бьёрн. — Я найду его. Убью.

— Найдёшь. — Вольфганг откинулся на спинку трона. — Но не убивай. Пока. Он может пригодиться. Живым.

Бьёрн кивнул, сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

— Свободны.

Они поклонились и вышли. Тяжёлые двери закрылись за ними с глухим стуком.

Вольфганг посидел ещё немного, глядя на языки пламени в камине, потом поднялся и направился в дальний конец зала, к неприметной двери, ведущей в подземелья замка.

Катакомбы под Браном были старыми, очень старыми. Они тянулись на многие лиги под городом, и только Вольфганг знал все их ходы и выходы. Он шёл быстро, факел в его руке отбрасывал на стены пляшущие тени, и каждый шаг отдавался эхом в пустоте.

Наконец он вышел в огромный зал.

Здесь было темно. Абсолютная, непроницаемая тьма, которая давила на плечи, сжимала горло, проникала в лёгкие с каждым вдохом. Факел Вольфганга погас, будто кто-то задул его одним дыханием.

Вольфганг опустился на колени.

— Мой господин.

Тишина. Только далёкий, едва слышный гул, идущий отовсюду и ниоткуда.

— Ты разобрался с Меченой? — раздался голос.

Низкий, вибрирующий, он проникал в самую душу, заставляя сердце биться чаще, а разум — цепляться за реальность.

— Нет, мой господин.

— Так зачем пришёл?

— Я хотел лишь сказать, что посеял раздор между ними, — голос Вольфганга дрожал от благоговейного страха. — Девочка начала использовать свою силу. Возможно, это наш шанс. Переманить её на нашу сторону.

Молчание. Такое глубокое, что казалось — сама вечность затаила дыхание.

— Когда она узнает, кто мы и за что сражаемся, она примкнёт к нам, — продолжил Вольфганг. — Я в этом уверен.

— А если нет?

— В противном случае я её убью. — Твёрдость вернулась в его голос. — Не зря же вы дали мне одно из ваших орудий Хаоса.

— Есть второе оружие, — произнёс голос. — В Долине Потерянных Надежд. Найди его раньше, чем они. И станешь непобедимым.

Вольфганг склонил голову ещё ниже.

— Да, мой господин.

Фиолетовый свет вспыхнул внезапно, озаряя зал.

И Вольфганг увидел.

Трон. Огромный, чудовищный, сложенный из костей. Человеческих костей. Черепа, позвонки, рёбра, берцовые кости — всё это было сплетено в причудливый, жутковатый узор, образующий высокое кресло с подлокотниками из позвоночников и спинкой из грудных клеток.

Кости устилали пол вокруг трона, громоздились вдоль стен, свисали с потолка. Тысячи костей. Десятки тысяч.

И на каждой — метка. Мёртвая, погасшая, выжженная.

На троне сидел Он.

Первородный.

Высокий, тощий, с бледной, почти прозрачной кожей, сквозь которую угадывались тёмные вены. Лицо — безглазая пустота, и только два рога, изогнутые в разные стороны, венчали эту бездну. Он сидел неподвижно, как статуя, и только едва заметное движение пальцев выдавало, что он жив. Его взгляд зацепился за тыльную сторону ладони Первородного. Снова Метка.

— Иди, — произнёс голос. — И помни: Меченая должна быть моей. Живой или мёртвой.

Фиолетовый свет медленно угасал, погружая чудовищный трон обратно во тьму.

Вольфганг поднялся и, пятясь, вышел из зала. Мир готовился к войне. Новой Войне Хаоса.