Глава 6

Следующий день превратился в затяжной прыжок над пропастью. Мы с Лиамом договорились встретиться вечером, чтобы обсудить новый план, а пока мне предстояло выполнить самое опасное поручение. Я работала на износ, стараясь быть тише мыши, но взгляд Каэлора, казалось, преследовал меня даже в кухонных парах. Лиам же времени не терял: он передал мне крошечный клочок пергамента, исписанный мелким, торопливым почерком.​— Ты должна передать это Эланиэль, — прошептал он, когда мы столкнулись в узком проходе за прачечной. — Я не могу к ней подойти: стража сразу доложит некроманту, если «бродячий певец» начнет крутиться у покоев невесты. Но ты... ты просто разносишь еду. Твой выход, Лана.​Мои руки дрожали, когда я принимала тяжелый серебряный поднос. На нем под крышкой томилось жаркое, но самым неподъемным грузом казалась записка, спрятанная в складках салфетки.​У покоев принцессы стояли двое гвардейцев. Сердце ухнуло в пятки, когда один из них преградил мне путь копьем.— Куда прешь? Где Гретта?— Занедужила она, господин, — я изобразила самый покорный и глуповатый вид, на который была способна. — Велела мне подменить. Свадьба скоро, нельзя принцессу голодной оставлять — принц Каэлор разгневается.​При упоминании некроманта гвардеец поморщился, но копье всё же убрал. Тяжелая дверь бесшумно отворилась.​Эланиэль сидела у окна. Она была красива той холодной, болезненной красотой, которая бывает у цветов, выросших в склепе. Услышав шаги, она даже не обернулась, пока я не подошла вплотную.— Ваше Высочество... — я понизила голос до предела. — Тут... от друга. Который очень хочет вас видеть.​При последних словах она вздрогнула и резко обернулась. Я быстро вытянула записку и сунула ей в руку. Глаза принцессы расширились, она судорожно сжала пергамент, будто это была её единственная связь с жизнью.— Он... он не забыл? — выдохнула она, и в её взгляде впервые затеплилась надежда.— Прячьте быстрее, — шикнула я, пятясь к двери. — У нас мало времени.​Эланиэль мгновенно скрыла записку в складках платья. Я вышла из покоев, чувствуя невероятное облегчение — получилось! Но радость была недолгой.​Дальше по коридору мне навстречу шел лорд Валериан. Он окинул меня подозрительным, тяжелым взглядом, будто всё знал заранее. Я прошла мимо, затылком чувствуя его внимание. Обернувшись, я увидела, как он без стука зашел к принцессе. Холодный пот прошиб меня до костей.Наступил вечер. Стараясь не привлекать внимания, я проскользнула к выходу из замка. Мы договорились встретиться с Лиамом на поляне возле леса, чтобы обсудить детали его рискованного плана.Лес встретил меня липким холодом и шелестом, который казался шепотом шпионов. Я вышла на поляну, едва переводя дыхание, и тут же чья-то рука зажала мне рот, а другая — втянула в густую тень старого вяза.​— Тише, Лана, это я, — раздался над ухом знакомый голос.​Лиам отпустил меня и отступил на шаг. В лунном свете его лицо казалось высеченным из камня. Исчезла вечная ухмылка, исчез пафос. Передо мной стоял человек, который решил поставить на карту всё.

​— Ты опоздала, — коротко бросил он.

— Лорд Валериан... он зашел к ней сразу после меня, — выдохнула я, оглядываясь. — Лиам, он что-то подозревает.

​Лиам выругался под нос, но быстро взял себя в руки.

— Валериан — чёртов ищейка, но он любит порядок больше, чем служить его Величеству.Он не поднимет тревогу до обряда, если не будет уверен на сто процентов. Значит, у нас есть время. Слушай план.

​Он присел на корточки и начал чертить прутиком на земле схему тронного зала.

— Завтра, когда Эланиэль наденет платье для обряда Единения, она начнет спускаться.Посреди лестницы ей «станет плохо». Она должна потребовать воздуха. Стража Каэлора в замешательстве посмотрит на господина, и в этот момент...

​Он достал из-за пазухи тяжелый кожаный мешочек и вложил его в мою руку.

— Это твоя работа. Пока я буду петь приветственную балладу, ты должна пробраться к жаровням у входа. Внутри этой смеси — измельченная сушеная чемерица и кое-какие металлы, которые я собирал годами. Как только порошок коснется углей, зал заполнит густой, едкий дым. Он не только скроет вас, но и перебьет магический след. Некроманты не могут колдовать, когда не видят цели и не могут вдохнуть.

​Я сжала мешочек.

— И что мне делать в этом тумане?

— Ты — та, кто окажется ближе всех, — глаза Лиама сверкнули. — Подхватишь Эланиэль под руку. Скажешь страже, что ведешь её в сад к фонтанам. В дыму никто не разберет, кто ты. Доведешь её до южной калитки. Там, в конюшнях, есть один мой старый должник — конюх Дрогл. Он подготовит двух лошадей.

​— Двух? — я прищурилась. — А как же я?

Лиам посмотрел на меня с тяжелым вздохом.

— Третья лошадь будет привязана у ручья. Если всё пойдет по плану, ты успеешь добежать до неё, пока они будут разбираться с дымом.

​Я посмотрела на мешочек, потом на Лиама. План был безумным, дерзким и чертовски опасным.Вот же я влипла.

— Ты уверен в этом? Без меня что,никак?

— Ты — наш единственный шанс, — Лиам взял меня за плечи. — Завтра, когда Каэлор начнет читать заговор, не жди команды. Просто делай.

Ну конечно, ему-то легко сказать.Ну Лана,назад пути нет. ​Я кивнула, еще не зная, что меня ждет.

День Единения начался с удушающей тишины. Замок был залит солнечным светом, но в тронном зале царил полумрак, разгоняемый лишь тяжелыми бронзовыми жаровнями. Воздух был пропитан ароматом дорогих благовоний и запахом смерти, который всегда исходил от мантии Каэлора.Я стояла в тени колонны, облачившись в серую форму, которую заставили одеть всем младшим служанком.Полная безвкусица.Мешочек с порошком Лиама жег мне бедро, спрятанный в глубоком кармане юбки. Мои ладони вспотели так, что я едва не выронила кувшин с вином, который держала для прикрытия.

​— Идет... — прошелестело в толпе придворных.

​На вершине лестницы появилась Эланиэль. В платье из тяжелого белого шелка, расшитом жемчугом, она казалась призраком. Каэлор ждал её внизу, у алтаря, его бледное лицо не выражало ничего, кроме холодного триумфа.Лиам стоял на возвышении для музыкантов. Он взял первый аккорд на лютне — это был сигнал. Чистый, звонкий звук прорезал тишину зала. ​На середине лестницы Эланиэль вдруг пошатнулась. Её рука судорожно вцепилась в перила, лицо стало мертвенно-бледным. Она издала тихий стон, который в звенящей тишине прозвучал как гром.

— Воздуха... — прошептала она, оседая на ступени. — Мне... душно...

​Стража замялась. Гвардейцы в растерянности переглянулись, глядя то на принцессу, то на Каэлора. Некромант прищурился, его пальцы начали сплетаться в защитном жесте, он почувствовал фальшь.

​«Сейчас или никогда!» — ударило в моей голове.

​Я рванулась к ближайшей жаровне, делая вид, что споткнулась от испуга.

— Ой! Господи, принцессе плохо! — вскрикнула я, и в тот же миг моя рука нырнула в карман.

​Я выплеснула содержимое мешочка прямо в пылающие угли.

​ПШ-Ш-Ш-Ш!

​Зал наполнился оглушительным шипением. Вместо привычного дыма из жаровни вырвался густой, плотный столб сизого тумана. Он расширялся со скоростью взрывной волны, поглощая колонны, гвардейцев и самого Каэлора. Все вокруг начали кашлять — едкая чемерица жгла горло.

​— Измена! — взревел Каэлор, но его голос утонул в хаосе.

​Я рванула к лестнице, ориентируясь по памяти.

— Ваше Высочество, за мной! — я схватила Эланиэль за ледяную руку. Она вскочила, сбросив оцепенение, и мы бросились к боковому выходу в сад.

​Дым был настолько густым, что я видела только подол её белого платья. Мы выскочили в сад, где воздух был чище, и помчались к южной калитке. У конюшен действительно ждал конюх.Он молча подсадил Эланиэль на лошадь. В этот момент из тумана за нашей спиной вылетел Лиам.

​— Скачите! — крикнул он, хватая поводья второй лошади. — Лана, к ручью! Быстро!

​Эланиэль бросила на меня последний, полный благодарности и ужаса взгляд, и они с Лиамом сорвались в галоп, исчезая в лесной чаще. Я развернулась, чтобы бежать к ручью, но путь мне преградила высокая фигура. Из тумана, который медленно оседал, вышел лорд Валериан. В его руке был обнаженный клинок, а на лице — холодная, торжествующая улыбка.

​— Куда-то торопишься, Селебрин? — вкрадчиво спросил он.

​Я попыталась метнуться в сторону, но сильный удар в спину сбил меня с ног. Тяжелый сапог гвардейца прижал мою руку к земле.

​— Беглецов перехватят на границе, — Валериан посмотрел на замок, откуда уже выбегали разъяренные "телохранители" Каэлора. — А ты... ты ответишь за каждый грамм этого порошка.

Лорд Валериан смотрел на меня, как на раздавленное насекомое. Где-то вдали, за стеной деревьев, затих стук копыт. Они ушли.

​«Большое тебе спасибо, Лиам», — подумала я, и эта мысль была пропитана чистейшим ядом. — «Я буду помнить твою "доброту" всю оставшуюся жизнь. Жаль только, что жизнь эта, судя по всему, продлится ровно до завтрашнего утра... если оно вообще для меня наступит».

​Я видела, как Валериан шепнул что-то подоспевшему гвардейцу, и поняла, что надежды нет. Лиам обещал третью лошадь, обещал шанс, но в итоге всё сложилось так, как и должно было: благородные спаслись, а пешка осталась в капкане.

​— Эгоистичный выродок, — прохрипела я, сплевывая набившуюся в рот пыль.

​Удар рукоятью меча обрушился на затылок, и мир окончательно погрузился в милосердную тьму.

​Я проснулась в абсолютной темноте. Первым делом в голову постучалась пульсирующая боль, а вторым — мысль: «Твою же дивизию! Тут даже окна нет».

​Я попыталась пошевелиться, и тело тут же отозвалось протестующим стоном. Лежала я на чем-то твердом и ледяном — то ли это была каменная лавка, то ли погребальная плита, черт её разберет в таком сумраке. Затылок разламывался там, где мне круто влепили рукоятью меча. Сволочи. Эльфы-садисты. В книжках их описывают как возвышенных созданий, а на деле — обычные каратели в накрахмаленных воротничках.

​Метрах в десяти от моей клетки — если это каменное корыто вообще можно так назвать — тускло мерцал факел. Из-за толстых прутьев решетчатой двери разглядеть что-то еще было невозможно. Темнота вокруг казалась плотной, почти осязаемой.

​Было чертовски холодно. Руки и ноги окончательно окоченели.Я попыталась сесть, стуча зубами от озноба.

Да уж... неужели я сегодня сдохну? — мелькнула в голове непрошеная мысль. — Может, на этот раз окончательно? Без всяких там переселений душ и эльфийских замков?

​Фиг знает. Ответа не было, только тишина, нарушаемая звуком капающей воды где-то в глубине коридора. В порыве бессильной злости я доползла до двери и пнула её ногой. Дзинь! — отозвалось железо. Тяжелый замок даже не шелохнулся. Тщетно. Убежать мне,увы, не получится. Остается только сидеть в этой сырости и ждать свою участь, поминая добрым словом Лиама и всю его эльфийскую родню до десятого колена.

Чертовы остроухие. Не знаю, сколько дней прошло. От холода и голода крыша начала съезжать окончательно.Начала вспоминать упреки Розы Мусаевны и сволочных коллег и мысленно ругаться с ними.А чтобы не превратиться в лед в этой «морозилке», я прыгала и бегала на месте, пока перед глазами не начинали летать мушки. Считала до тысячи потом обратно — лишь бы не проваливаться в черную пустоту. В конце концов, устав от бега и бесконечных цифр, я провалилась в сон.Проснулась я от резкого скрежета. Дверь приоткрылась, и гвардеец, словно собаке, швырнул мне на пол обшарпанное железное блюдце. Сделал он это так быстро, будто боялся заразиться от меня чумой, и тут же захлопнул замок. Я зажмурилась, морщась от резкого света факела. Когда зрение вернулось, я доползла до «подарка». На блюдце лежал кусок мягкого хлеба и нечто вязкое, липкое ​«Неужели садисты вспомнили о моем существовании? — мелькнула едкая мысль. — Решили подкормить перед бойней?»​Желудок скрутило судорогой, он завыл, как голодный волк на морозе. Но я замерла. А если отравлено? Вдруг они решили избавиться от меня по-тихому, без лишнего шума и палачей? Быстрая смерть от яда или медленное гниение здесь? Выбор — закачаешься.

​— Ну уж нет, — прохрипела я в пустоту камеры. — Слишком просто. Потерплю.

​Но через сутки голод стал невыносимым. Он выжигал всё изнутри, заставляя руки трястись. Черт! Что лучше: сдохнуть от яда сейчас или ждать, пока мне отрубят голову на рассвете? Я дрожащими пальцами отломила крохотный кусочек хлеба. Принюхалась. Пахло просто кислым тестом. Ладно, рискнем. Я положила крошку на язык. Желудок отозвался таким воплем, что, казалось, его услышали во всем подземелье. Я медленно жевала, прислушиваясь к ощущениям. Язык на месте? Вроде не немеет. ​Прошло два часа. Я сидела, забившись в угол, и ждала, когда начнутся конвульсии. А если это медленно действующий яд? Да какая уже разница... Психанув, я набросилась на еду. Руками, давясь, я запихивала в рот эту непонятную вязкую кашу. На вкус — как опилки с клейстером, но сытно. Уроды. Хоть бы каплю воды дали. Они что, всерьез надеются, что я подавлюсь этим хлебом и сдохну от удушья, избавляя их от хлопот с казнью? Не дождетесь.

​Прошло наверное по меньшей мере три дня,как меня кинули в этоу сырую яму,но это мне так кажется.Не разберешь то ли утро то ли ночь.

​Тяжелый засов лязгнул, и в камеру ворвался свет факелов, больно ударив по отвыкшим от солнца глазам. Вошел Ауриус. За три дня он будто постарел на десять лет: щеки ввалились, взгляд метался. Следом, как воплощение самой ночи, скользнул Каэлор.

​— Казнить её! — голос Ауриуса сорвался на визг. — Она — единственная нить! Она помогла им! Раз она не говорит, где они прячутся, пусть её голова украсит пику у главных ворот! 

Мысленно я спросила: А разве вы спрашивал?И вообще откуда мне знать, куда поскакал этот предатель?

​Я подняла голову, глядя на них сквозь сальные, спутанные волосы. Внутри было пусто. Страх выгорел, осталась только тупая, серая усталость и злость.

​— Если бы я знала, куда они ушли, то сказала бы вам сразу! — мой голос прозвучал хрипло, как треск сухих веток. — Мне моя голова дорога, ясно? Зачем мне скрывать такое? Это же самоубийство — покрывать того, кто тебя бросил в этом гадюшнике. Я их не защищаю, я просто не знаю!

​Я подняла голову, глядя на них сквозь спутанные волосы. Внутри было пусто. Страх выгорел, осталась только тупая, серая усталость.

​Каэлор медленно подошел к решетке. Он не выглядел расстроенным. Напротив, в его глазах горел странный, почти научный интерес. Он поднял руку, и Король мгновенно замолчал.

​— Смерть — это слишком расточительно, Ваше Величество, — тихо произнес некромант. — Эта девчонка... Она очень странная, не похожа на других. Её душа пахнет другим миром так сильно, что это сбивает мои поисковые заклятия.

​Он обернулся к Ауриусу, и его глаза на миг вспыхнули мертвенным светом:

— Я забираю её. Завтра мой обоз уходит обратно в Черный лес. Она станет моим новым «материалом». В глубинах моих склепов, под корнями древних деревьев, я проведу ритуал Разделения. Я хочу знать, как рассечь её душу так, чтобы одна часть осталась в моих руках, а другая — отправилась искать беглецов за гранью видимого мира. Она станет моей ищейкой. И поверьте, в безмолвии моих подземелий она заговорит гораздо охотнее, чем на виселице.

​Король вздрогнул, но кивнул, торопливо отступая к выходу. Каэлор снова посмотрел на меня, и на его бледных губах промелькнула едва заметная, пугающая улыбка.

​— Собирайся,служанка. Твоя новая жизнь в Черном лесу будет долгой. Очень долгой. Если, конечно, то, что от тебя останется, можно будет назвать жизнью.