147. Сборы

Страшная ночь оставила шрамы на сердцах всех, кто застал ее. Столица все ещё переживала последствия, но от первого шока люди стали постепенно отходить. И тогда поползли слухи.

- У нас среди торговцев эта информация давно гуляла... Про страшную болезнь, которая сжигает людей изнутри. Но лекарства от нее не было, ни причин понятных. Но она была.

- Все так! Моя сестра лекарь, и она говорит, что все сгоревшие перед этим не проявляли совсем никаких симптомов! Даже говорили, что это кто-то поджигает людей, но все было не так, они именно что изнутри сгорали.

- Да, сначала были единичные случаи, по ним ничего понятно не было... Потом все чаще. Болезнь распространялась, грозила стать эпидемией. Вот тогда король вмешался.

- Откуда знаешь?

- Я прибыл для торговли с королевским дворцом, и в тот момент находился там. Дворец слышал, слышал и я – король искал выход, искал лекарство. Но времени было мало... Он нашел единственный выход, страшный выход. Какое-то запретное заклинание. Он знал, что его применение убьет того, кто осмелится на него. Но в эту ночь... Болезнь стала неуправляемой, нужно было что-то сделать, чтобы всех спасти. И тогда он решился. Великий король.

- Великий король!

- Бессмертный король!

- За короля!

- За короля!

Они не чокались, пили почти молча. Разговоры в баре были не громкие, но говоривших слышали все. Они обсуждали произошедшее, мирились с потерями, пытались принять новую действительность. Но одно понимали – король пожертвовал собой ради них.

Феанор протискивался сквозь толпу медленно, но в конце концов ему удалось пробраться к стойке.

- Сегодня в почете настойка из огненных фруктов в честь короля, - мрачно сказал ему человек за стойкой, и Феанор кивнул.

- Давайте.

Ивейн смотрел, как тот берет стакан и присаживается рядом. Интересно, он правда будет пить?

Сам Ивейн пил, иначе бы бармен что-то заподозрил. Да и работяги в баре заметили бы, что он треплется больше, чем пьет.

- Удачно? – коротко спросил он, и Феанор кивнул, глядя на свой стакан с красной жидкостью.

- Я отправил почтового аша с письмом Лютьену. Не уверен, что стоило, но раз Ким-вей так сказал...

- Хэссия бы все равно узнала первой.

Ким-вей, вероятно, делал ставку на то, что Хэссия поможет Фахаре пережить первые времена кризиса. Главное, чтобы местные чиновники не взбеленились от того, что кто-то сообщил раньше них соседней стране, что король погиб.

- Ты как? – Ивейн все ещё говорил короткими фразами, потому что заведение было достаточно маленьким, и их могли подслушать. За слова, лёгкими птицами вылетающие с губ Феанора, он не боялся – он был абсолютно уверен в том, что его реплики лёгким ветром вылетят куда-то в окна, не добравшись до чужих ушей.

- Я не знал его до этой поездки, - произнес Феанор, отведя взгляд. – Но много слышал. И мне... очень горько.

- Я понимаю.

- Нас преследуют неудачи?

- Плохие вещи происходят каждый день.

- Но разве должно быть настолько плохо?

Ивейн вздохнул. Ему было тяжело на это ответить. События в Хэссии напоминали бесконечную борьбу, и посещение Фахары должно было стать отдушиной, долгожданным отдыхом. Не новой трагедией. Ивейн хотел показать Феанору красоту пустыни, разноцветные караваны и воинские арены. Местные ткани и украшения, театральные военные постановки. Он не успел так много, думал, что у них ещё остаётся время.

Это все заставляло задуматься о том, что ни один человек на самом деле не знает, сколько ему отмерено. И о том, что хотелось сделать, но не находил решимости.

Ивейн ведь, на самом деле, и правда купил кольцо тогда, в Хэссии.

- Эй, торговец! Что говорит ещё королевский дворец? Кто будет следующим королем?

- Нео, - отозвался Ивейн, поворачиваясь к гостям за столами. – Новым королем будет племянник короля Соломона, сын короля Ноя. Нео.

- За будущего короля! Пусть пламя благословит его путь!

- Да пребудет пламя вечно!

- Да пребудет пламя вечно... - пробормотал Ивейн и залпом выпил содержимое стакана. Наступала ночь. Эта ночь предвещала быть спокойной, в отличие от минувшей.

***

Девора долго смотрела на тот документ. В нем были традиционные витиеватые выражения, вычертанные почерком Соломона с помощью огненных чернил, печать правителя и аккуратная подпись – подпись ещё совсем маленького Нео. Она смотрела на эту закорючку долго. Много ли на свете людей, что способны убедить этого ребенка оставить свою роковую подпись на документе? Ни для кого не было секретом, что однажды дитя займет трон, а значит уже сейчас должен быть крайне осторожен. Нео знал, что ему сейчас ничего подписывать нельзя, если только вокруг нет толпы из правителя, чиновников и самой Деворы – которые в один голос твердят ему что-то подписать, то есть, что это безопасно. Он всегда знал об опасности. Однако, вот она – подпись.

Нео очень доверял своему любимому дяде. Он без единого вопроса поставил свою подпись, когда тот попросил. Только ему бы Нео не отказал.

- Соломон поступил мудро, - признала Девора. - Без этого документа начались бы распри в стране, несмотря на то, что других носителей королевской крови не осталось. Однако...

- Это решение отобрало у Вас сына. Я прошу прощения.

Девора подняла глаза на человека, с которым говорила. Он сидел, закрыв глаза, одновременно в стороне от всех и одновременно на виду. Его белые волосы стекали вниз и струились по полу. Его кожа была белой – бледнее, чем раньше. Словно из него выкачали всю кровь.

- Я – королевский судья, - сказала она. – Я знала, на что иду, когда посмела не отказаться от должности после рождения Нео. Я потеряла его тогда, а не сейчас. И уж Вашей вины в том точно нет. Даже если тем, кто надоумил короля на это решение, были Вы.

- Мне жаль.

- Вы не повинны ни в чем. Как королевский судья, я говорю это со всей ответственностью.

- А, так это Мрак Вас прислал? – он тихо усмехнулся.

- Королевский судья не следует ничьим приказам, меня никто не присылал. Несмотря на то, что Вы сидите неподвижно уже почти сутки и начинаете нервировать окружающих... Я здесь не поэтому. Темный король поведал мне тяжёлую историю, которую я должна буду в будущем передать своему сыну.

- Вот и передайте.

Девора неоднократно видела людей, которые не желали говорить. Они стояли перед судьей, кто со страхом в глазах, кто с дерзостью, кто с апатией. Они не хотели говорить по разным причинам. Некоторые не хотели говорить, потому что не видели в этом смысла.

Возможно, так и было. Возможно, что-то обсуждать сейчас не было смысла, когда партия уже сыграна, когда фигуры с поля уже убираются в коробку, а игроки неспешно расходятся. Обсуждать тонкости уже завершившейся игры хочется не каждому. Наверняка принц Кимдеон рассуждал примерно так. Однако, жизнь не была партией в огненный Бворк, и игра продолжалась всегда. Каждый поступок имел значение. Даже бездействие.

- За минувшие сутки Ваша репутация значительно упала, - безжалостно сообщила она. – Многие стали свидетелями того, как Вы бездействовали в тяжёлой ситуации для страны, отстранились от проблем Фахары – с заложенными к Вам ожиданиями это значительно разнилось. Тем не менее, репутация темного короля, который оказал значительное содействие, возросла. Поскольку именно он считается будущим правящим королем нового объединенного королевства Шархелм-Эридейл, на репутацию страны Ваше поведение не повлияло с плохой стороны. Напротив, это укрепило статус темного короля, как правителя. Это и было Вашей целью?

- Вы сильно преувеличиваете мои способности... Я не смотрю настолько далеко.

Девора помолчала, после чего сделала шаг, намереваясь уйти. Последнее, что она сказала, возможно, звучало жестоко. Но она знала, что этот человек ее поймет – они оба были похожи в своей верности королевствам, которым служили.

- Если бы темный король не рассказал мне тайну, доверенную лишь королям, а юная Нафан не подтвердила его слова, я бы решила, что беды Фахары, произошедшие в последние дни, случились по Вашей вине. Я бы расследовала Вашу причастность, поскольку не имею иллюзий на Ваш счёт. Каждый Ваш приезд сюда, каждый поступок – все это вы делали во имя своего королевства. Вы могли бы пойти и на такое, чтобы спасти свою страну. Как согласились на брак с темным королем, - она обернулась на него. – Теперь я знаю правду, поэтому скажу то, что уже сказала тёмному королю – уезжайте. Фахаре нужно отойти от бед, что с ней происходят. Теперь вам нечего здесь делать.

Она развернулась на каблуках, ожидая больше ничего не услышать, но сзади послышалось тихое:

- Нафан ни разу не подошла ко мне... Она меня, наверное, ненавидит...

Отвечать на это не было смысла – не похоже, что Кимдеон ждал ответа, которого у Деворы точно не было. Она лишь нахмурилась и пошла прочь.

***

Велар не любил Фахару. Вообще-то, он не любил никакие другие королевства, кроме Эридейла, но ещё ни одно королевство до сих пор не приносило им столько боли после того, как они в него приезжали. Велар любил стабильность – проявлялось это в основном в стабильности Ким-вей. Тот был достаточно стабилен все это время, даже в Хэссии, где события разворачивались совсем не так, как они планировали. Он был стабилен и относительно счастлив – и этого было достаточно. Сейчас же Ким-вей был не стабилен. И никто, Бездна их дери, не мог ему помочь, так что было просто необходимо вернуть его в спокойную среду. Домой. Им срочно было нужно домой.

Велар собирал вещи.

Ким-вей – идиот, ни во что не ставящий свою жизнь, решивший однажды, что жизни окружающих ценнее его собственной. Каждая потеря тех, кем он дорожил, воспринималась им, как потеря собственной конечности. Каждый такой случай он воспринимал как личный провал, ведь он искренне верил, что мог бы все изменить, что он гребанный всемогущий и всеведущий, что этот мир способен просто следовать его планам. Ким-вей почему-то все ещё страшно удивлялся тому, что это не так. Что недостаточно просто очень сильно хотеть помочь кому-то. Что иногда плохие вещи происходят без причины. Ким-вей всегда был идиотом, поэтому его нужно было защищать – в первую очередь от самого себя.

- Ты собираешь вещи?

- Королевский судья сказала нам убираться. Иностранным гостям теперь нечего здесь делать.

- Но... как быть мне?

Велар обернулся, стараясь унять совершенно ненужные эмоции. Совершенно чуждые и непривычные для него, от которых так и разило слабостью. Рубена ведь жалеть не было смысла – вот уж кому точно не нужна была жалость, так это гордому народу огня. Но его потерянный, почти напуганный вид заставлял скрипеть сердце. Опору в ту ночь потерял не только Ким-вей.

- Я не знаю, - сказал Велар, как можно равнодушнее возвращаясь к вещам. – Человек, которому ты присягнул в верности, мертв. Ты можешь делать, что хочешь.

Клятва его больше не связывала, но это было явно последнее, чего он хотел – вернуть свободу таким образом. Он служил Соломону по своей воле, а не по нужде, и ведь на самом деле... На самом деле он не хотел избавляться от этой клятвы, так? Он и не думал всегда быть в Эридейле. Сейчас его долг твердил ему, что он должен остаться на родине и помогать восстанавливать столицу. Поддержать Нео, нового короля, в его нелёгком пути. Это было правильное решение. Верный путь. Но верному пути всегда мешали ненужные эмоции.

- Могу ли я делать, что хочу?.. – мрачно усмехнулись за его спиной, и Велар нахмурился.

- Не жди, что я приму за тебя решение, - предупредил он. – Я – не Ким-вей. Брать на себя ответственность за твою судьбу я точно не стану.

Велар предполагал, что останется недовольным в любом случае. Рубен плюнет на все и уедет в Эридейл? Довольно малодушно, учитывая ситуацию. Останется в Фахаре? Но тогда он останется навсегда или по крайней мере очень и очень надолго, а за это время может измениться слишком многое, и это уже нельзя будет изменить.

Велар не любил Фахару. Не было здесь правильных решений. Все было так хорошо, когда они просто оставались в Эридейле, вот дернулся же Ким-вей в свои путешествия!

- То есть, свой ответ ты так и не дашь мне? – понял Рубен, и Велар разозлился.

- Хватит уже скидывать на меня ответственность! Хочешь теперь, чтобы от моего ответа зависело, останешься ты или уедешь? Прекрасно! Тогда мой ответ «нет»! – он рывком взял собранные вещи и направился к двери, пихнув другого плечом, чтобы отошёл от двери. – Хочешь уезжай, хочешь оставайся – мой ответ в любом случае будет «нет»! Так что можешь не мучиться угрызениями совести или что у тебя там. А мне ещё надо собрать вещи Ким-вей.

Он чувствовал спиной, как Рубен смотрит ему вслед, и раздражался все сильнее.

Гребанный Рубен, гребанная Фахара, гребанные путешествия! Не выйду из замка Эридейла следующие 10 лет!

Он ворвался в комнату Ким-вей и стал злобно собирать и его вещи, благо это было не трудно – этот идиот практически и не распаковался. Так что большая часть времени у него заняла сортировка в попытке сделать их общий багаж более компактным. Он отложил на кровать зеркало для связи с замком, потому что с остальными вещами планировал поступить не самым деликатными образом, просто впихивая их в небольшое пространство со всей грубостью, что в нем была.

- Где Ким-вей?

- Очевидно, не здесь, - Велар обернулся лишь после небольшой паузы – отвлекшись, не смог бы завершить комплектовку одним рывком. На пороге стояла темная тень. – Он скорее всего все ещё сидит там.

- Почему он... сидел там?

- Мерзость характера. Не привык проигрывать, - Велар снова обернулся к вещам. Мрак не стал спрашивать у него, почему он собирает их. – И что значит "сидел"? Сейчас его там нет?

- Нет. Я ищу его.

- Даже он не мог сидеть там вечно.

Ким-вей был невероятно упрямым, но любое упрямство рано или поздно перекрывалось банальными потребностями или отсиженной задницей, и Велар надеялся на второе. Пусть Ким-вей походит, разомнет ноги наконец.

- Он все равно где-то в замке, - дернул плечом он. – Пусть побродит, пока мы собираем вещи, все равно сейчас бессмысленно с ним говорить.

- Я не хочу оставлять его одного.

- Но ему это сейчас нужно. Разговоры сделают хуже, он мастер зацикливаться на собственной вине, и через разговор это только усилится. Пока что он просто в апатии, но чем больше мы с ним будем разговаривать и пытаться убедить его, что он не виноват, тем сильнее он будет убеждаться в обратном и сильнее захочет себя наказать. Нужно просто вернуться в Эридейл как можно скорее, и там ему станет легче!

- Станет?

- Точно станет!

- Хорошо. Я тебе верю.

В этих словах было столько горечи и принятия, что Велар невольно обернулся. С одной стороны, было приятно, что не только у Велара ехала крыша от переживаний за Ким-вей. С другой – видеть, как даже великий темный король не знает, что делать, было... грустно. Ким-вей даже такого человека умудрился поставить в тупик.

Мрак прошел в комнату и взял в руки зеркало, лежащее на кровати.

- Я свяжусь с замком, скажу, что мы возвращаемся. Потом разыщу Ким-вей, и мы отправимся в обратный путь. Здесь у нас больше нет задач?

- Нет, - Велар отвернулся, - мы сделали все, что он просил. Помогли с организацией помощи пострадавшим на местах и после: все вылечены и здоровы, получили компенсации и временные жилища, скоро они получат и новое жилье; организован день памяти погибшим. Но самое главное – никто не узнал правду, а слухи о жертве Соломона ради победы над неизвестной болезнью распространилась подобно пожару, и лишь укрепляются в народе. Как и хотел Ким-вей, Соломона запомнят как героя... Забавно, - он горько усмехнулся, - даже сидя на одном месте, он проделал такую огромную работу. А все вокруг только и могут, что трындеть о том, что он ничем не помог. Быстро же они забыли его щит во время нападения на столицу... Ладненько! – он закинул сумки на плечи и направился к выходу. – Потороплю наших голубков, они уже должны были вернуться со своей миссии. Я и вещи будем ждать внизу. Оставляю Ким-вей на тебя, темный король, - он обернулся и взглянул на Мрака краем глаза.

Тот кивнул.

Этого было достаточно. Велар ему верил.