145. Обращение к Пламени

Никто не знал, как выглядит Бездна, знали лишь, что это очень темное и страшное место. А как можно было назвать место столь же страшное, наполненное смертью и отчаянием, но слишком яркое? Полное огня, криков и дыхания неизбежной гибели. Горящая преисподняя.

В горле клокотал ужас и отчаяние. Люди, которые пытались убежать от распространяющегося по домам огня начинали кричать и гореть изнутри так внезапно, что могли оказаться на расстоянии шага в этот самый момент, совсем близко, так, что было видно их глаза. Даже человек, которого ведёшь под руку, потому что тот надышался дымом, внезапно отталкивал от обжёгшей его боли и, схватившись за грудь, испускал последний душераздирающий крик, прежде чем сгореть дотла.

Ким-вей хотелось кричать самому. Люди, которых он выводил из огня и исцелял от ран своей магией, сгорали за его спиной, когда он успевал пройти лишь пару шагов назад. Он видел, как Ивейн исцеляет старика, а потом отдергивает руки – его обожгло, когда тот начал сгорать, не дождавшись конца лечения. Магия света могла исцелить внешние раны, но не имела власти над разрывающим изнутри огнем. Ким-вей видел мелькающие силуэты Велара и Рубена, пытающихся эвакуировать людей своими силами. Феанор лишь изредка мог развеивать густой дым своим ветром, чтобы провести сквозь него людей, ведь слишком много ветра лишь усилило бы пожар. Мраку удавалось тушить очаги с помощью магии тьмы, но чем больше он тушил, тем больше разгоралось новых – люди вспыхивали один за другим. Как эпидемия. Как возмездие несуществующих богов. Но чем они провинились?

- Леди Вирсавия, что нам делать?!

Ким-вей не должен был к ней обращаться, но он так мало знал о магии огня, ему было так страшно, он так хотел помочь, но не знал, как – к кому ещё, как не к старшей жрице ему было обращаться?

Они были здесь же – собирали в себя пламя, пытались уменьшить пожары так, как умели, и Ким-вей не хотел думать, сколько сил нужно будет потратить для их исцеления на этот раз. Нафан уже начинала хныкать, но послушно держала свои руки, продолжая вбирать в себя пламя. Им было тяжело и больно. Они делали, что могли, но этого было недостаточно, им срочно нужно было что-то ещё. Что угодно!

Вирсавия слышала его восклик, но лишь сильнее сжала зубы, подняв руки выше. Она не знала. Никто, на самом деле, не знал.

- Леди Вирсавия...

- Соломон, - она вдруг вздрогнула и обернулась, будто могла что-то видеть сквозь свою маску на глазах. – Что он собирается..?

Ким-вей вздрогнул:

- Что? Где он?

- Он...

И время остановилось. Оно точно остановилось, а потом пошло, но чрезвычайно медленно, потому что других объяснений, почему в сознании Ким-вей вырезалось каждое последующее мгновение во всех подробностях, попросту не было. Он понял, что никогда не забудет это мгновение и будет проклинать его до конца своих дней. Он знал, что это начало конца, и больше никогда ничего не будет, как раньше. Он мог лишь смотреть.

Вирсавия сначала замерла, всего на мгновение, и на ее лице Ким-вей увидел страх. Он видел этот страх осознания всю ту долгую секунду, пока ее грудь начала светиться изнутри – но отнюдь не хорошим светом. А потом она вспыхнула.

- Нет!! – крик Басемат был таким громким, что перекрыл собой все остальные звуки. Ким-вей окаменел, не способный оторвать взгляд от охваченной пламенем женщины, лишь видел краем глаза, как младшие жрицы сорвали со своих глаз украшения и подбежали ближе.

- Нет, нет, нет!!!

Ким-вей никогда не слышал ничего страшнее, чем крики Басемат и отчаянные рыдания Нафан в этот момент. Басемат пыталась схватить старшую руками, потушить её, вобрать в себя ее пламя, но все произошло слишком быстро – и слишком медленно одновременно. Ким-вей видел каждое мгновение этой ужасной смерти. И что-то умерло внутри него тоже.

- НЕТ! НЕТ! – Басемат сотрясалась в рыданиях и отчаянно рыла пальцами землю, среди которой потерялся пепел воспитавшей их жрицы. Нафан сидела рядом на коленях, надрывно кричала и пыталась собрать руками то, что от нее осталось.

Ким-вей чувствовал, что, несмотря на жар вокруг, его кожа стала настолько холодной, что даже двигаться было тяжело. Он медленно перевел взгляд на замок. Отсюда он не видел, что там происходит, но Вирсавия смотрела в свои последние мгновения именно туда. Он развернул свое элементальное зрение, стараясь не смотреть на город – не видеть, как мало элемента света, как мало жизни осталось среди огня. Он нашел внутренним взглядом фигуру, которую искал. Соломон стоял на балконе, с которого совсем недавно Ким-вей смотрел на город, и видел, как его королевство погибает в огне. Как в этом огне погибла одна из его жриц. Не видел глазами, но почувствовал всем своим существом.

- Соломон... - Ким-вей сделал шаг вперёд.

Король сейчас был совсем один, видел пламя, в котором гибли те, кого он любил. Он не был в этом виноват. Ты не виноват, Соль, слышишь меня? Ты не виноват!

Конечно, он не слышал.

Ким-вей принял решение за мгновение и подорвался к замку, но успел пробежать лишь несколько шагов.

- А-А-А-А!

Их крики перемешались между собой, поэтому он даже не сразу понял, что именно произошло. Лишь обернувшись, увидел, как Нафан в панике засучила ногами, а Басемат рядом с ней покрылась мгновенно распространившемся по ее телу пламенем. Четыре удара сердца. Четыре удара сердца понадобилось пламени, чтобы превратить в пепел вторую жрицу Соломона под последний оглушающий крик боли.

Может, это просто было кошмарным сном? Может, это иллюзия Шэхена, где он показывает страшные картинки, чтобы смотивировать их действовать? Может, это что угодно, но не реальность? Может же быть? Пожалуйста. 

Что угодно. Что угодно другое. Не реальность.

- Братик све-е-ет! – лицо Нафан было в саже и слезах, оно было искажено так, как никогда не должно быть ни у одного ребенка. Это лицо было страшнее даже вида сгоревших заживо людей.

- ...Нафан, найди Мрака и не отходи от него ни на шаг.

Ей нельзя было в замок. Если Соломон – источник, любые маги огня должны держаться от него как можно дальше сейчас. Ей нужно было оказаться дальше от замка, под защитой чего-то, что может хоть немного укрыть от огня – например, тьмы.

- Тьма укроет тебя от огня. Беги.

Она послушно сорвалась с места, а Ким-вей снова обернулся к замку.

Он не знал, какое все это время у него было лицо. Чувствовал лишь, что его тело все ещё каменное, шевелиться способны только губы. Ни брови, ни лицо, ни плечи – ничего не шевелилось. Каждый шаг давался с трудом. Шаг, ещё шаг. Ещё шаг, быстрее, снова шаг. Он наконец смог побежать.

Он бежал к замку, не отрывая внутреннего взора от Соломона, который почувствовал на себе второй удар. Вторая жрица. Из трёх – осталась последняя. За одну ночь он потерял мать и сестру. Осталась последняя. Последняя – и у него больше совсем ничего не останется.

- Соломон! – он ворвался на балкон так быстро, будто летел. Замок, казалось, опустел – словно все, кто были в нем, бросились помогать людям в городе. Ким-вей всем сердцем надеялся, что все было именно так. Не иначе. Что он не увидит в замке пепла.

- Ты так давно не звал меня этим именем.

Голос короля был тихим, так что заставил Ким-вей остановиться, не добежав всего несколько шагов. Теперь, остановившись, он боялся приближаться. Он видел длинные рыжие волосы и опущенные плечи, голые ступни, опасно близко стоящие к краю.

- Слезь, пожалуйста, - осипшим голосом произнес Ким-вей. – Мы ещё можем все исправить.

- Исправлять это уже поздно, - тихо усмехнулся Соломон, не оборачиваясь. – Мы сделали все, что могли, но этого оказалось мало... В чем я ошибся, Ким-вей? Я же не хотел этой короны. Я хотел, чтобы Ной был королем, я был готов всю жизнь быть подле его трона. Чтобы наш народ был счастлив с хорошим королем и Сердцем, что было бы подле него. Так же правильно. Так и должно быть. Тогда почему... мы же все делали правильно.

Горло сжала какая-то ледяная рука, не позволяющая ответить и даже сделать вздох. Ким-вей не знал, как сказать, что иногда не нужны причины. Иногда ужасные вещи происходят просто так, и никто в них не виноват. Иногда просто все летит в Бездну, а они отчаянно пытаются хвататься за выступы. Но никто не виноват, что земля разверзлась под ногами. Никто не виноват.

- Ты не виноват, Соль, - он проговорил это задушенно и уже почти ничего не видя перед собой.

- Почему ты плачешь? Ты же не сделал ничего плохого.

Соломон переставил ноги и обернулся всем телом. Теперь он стоял спиной к пропасти. Ким-вей было страшно увидеть его лицо, и его страхи сбылись – он улыбался, мягко, едва-едва, но в его глазах навеки отпечатались лишь боль, скорбь и страдание. Он нес их в своем сердце со смерти Ноя, но больше не был способен выносить.

- Слезь, пожалуйста, - прошептал Ким-вей. Его трясло.

- Сердце не настолько легко убить, как ты думаешь.

Ким-вей вздрогнул. Он уже слышал эти слова.

- Прошу тебя, - прошептал он, понимая, что тот изначально собирался вовсе не прыгать. – Мы ещё можем...

- Я больше не могу, Ким-вей. Чем дольше я живу, тем больше магии в этой стране. Тем больше людей умирает из-за меня. Может, это и не моя вина, но моя ответственность. Они... они же уже там, верно? Мама и Басемат уже там, рядом с Ноем, - он криво улыбнулся дрожащими губами. – Мне жаль, что столько людей страдало из-за меня, но я правда делал все, что в моих силах. И спасибо, что был рядом и поддерживал меня. Со мной было так много прекрасных людей, и я благодарен за это. Я надеюсь, что Пламя пощадит их. Это королевство не падет. Не сегодня. Не из-за меня.

Он взглянул на Ким-вей с улыбкой, самым страшным взглядом, каким только можно – последним. Ким-вей вздрогнул всем телом и бросился вперёд:

- Не надо!!

Соломон поднял взгляд к черному небу:

- Пламя... я отрекаюсь от тебя.

Черноту ночи осветила новая вспышка пламени. Самая яркая, словно вбирающая в себя все остальные. Последняя.