137. Подвал

Мрак старался не удивляться, потому что это уже начинало утомлять – в последнее время что-то каждый день заставляло его как минимум озадаченно замереть, как максимум – серьезно задуматься, как мало он знает о мире вокруг.

Не только об Эридейле и его жителях, что удивляли его всё время, когда он только прибыл в светлое королевство, но и о других народах. Проведя всю жизнь в Шархелме, будучи погруженным лишь в его проблемы и пересуды, он игнорировал существование других королевств – тех их частей, что не ограничивались военной сферой.

Поэтому то, что во дворце Фахары оказалась тайная арена для сражений, его все равно удивило. Если бы знал, он бы тренировал Аскобола здесь, а не в ограниченной по площади комнате, которая, как он предполагал, вообще являлась гостевой.

Арена была круглой, а по бокам даже были зрительные сидячие места – Бездна знала, чем занимались в этом помещении ранее. Взращенное Шархелмом сознание Мрака рисовало весьма тревожные предполагаемые картины.

Ким-вей, словно в противовес его мыслям, весь светился, устраиваясь на одном из зрительских мест. Рядом с ним устроились дети: Нео скромно и сдержанно сел сбоку, подобрав ноги, а Нафан повисла на шее Ким-вей. Ивейн и Феанор сели чуть выше, о чем-то переговариваясь.

- Надери ему зад, Мрак! – с самым искренним восторгом прокричал Ким-вей, сложив руки у рта рупором.

Видимо, Магне успел здорово достать Ким-вей, если он с таким энтузиазмом говорит о чьем-то избиении. Какая-то новая черта для того, кто не склонен к насилию...

Мрак обернулся к Магне. Тот стоял, прокручивая в руке изогнутое лезвие – судя по всему, какое-то местное оружие. Его жёлтые глаза, словно у хищной птицы, смотрели нахально и уверенно, прямо как у Рубена в день прибытия темных в Эридейл. Так обычно смотрели враги. Мрак знал, что человек, стоящий перед ним – не враг, но пересилить себя было трудно. Он выглядит, как враг, смотрит, как враг, у него оружие в руках, он позарился на то, что принадлежит Мраку. И все же – он не враг.

Не все вокруг – враги.

- Всегда мечтал, - поделился Магне, перебрасывая меч из одной руки в другую, - сразиться с кем-то из вашей братии. С тренированным воином, о которых столько говорят. Непобедимая нация, созданная для войны. Навыки и воинский дух, заставляющие побеждать снова и снова!

Все, о чем он говорил, было чистой правдой – так о них говорили, и такими они являлись. Так почему Мраку совершенно не нравились эти полные восхищений слова?

Он крутанул меч в руке.

- Нападай.

- Фору даёшь, король?

Магне рванул вперёд, невзирая на свои слова. Мрак встал в стойку. Не фору. Просто Мрак никогда не нападал первым.

Мрак сделал вид, что собирается блокировать первый удар, а сам незаметно сделал шаг в сторону, заставив другого полоснуть всей силой по воздуху и потерять равновесие. Почти сразу развернулся и сделал удар. Магне частично заблокировал его, заведя руку за спину, и отпрыгнул в сторону. Повернувшись лицом, он тряхнул руку, наверняка гудевшую от отдачи, и воодушевленно оскалился.

Следующий удар они сделали одновременно, заставив клинки выбить целый сноп искр. Времени думать уже не было. Следующие пять ударов были так быстры, что даже осознать их не было времени – тело двигалось само. Блок, контратака, шаг в сторону, удар сбоку, удар сразу после него, оттеснить врага назад, подавить его уверенность в своих силах.

Мрак умел сражаться, это была почти единственная вещь, которой он владел в совершенстве. В конце концов сражения с сильными противниками сводились к тому, что времени думать попросту не было – только отточенные до автоматизма инстинкты и умение предсказывать противника. Какой бы ни был враг, ты должен быть сильнее. Использовать его слабости против него.

Магне явно плохо владел ногами, значит, нужно делать больше подсечек, заставлять его передвигаться, подпрыгивать, защищать нижнюю часть тела. Как только отвлечется – атаковать те части, что остались незащищёнными.

Удар, ещё удар.

Пришлось сдерживать себя, чтобы не пустить в ход свой непревзойденный козырь – магию тьмы. Это было лишь дополнительное оружие в сражении, которое он тоже всегда использовал инстинктивно, как часть собственных приемов, так что на то, чтобы не применять магию, уходили некоторые усилия. Он был темным, что не привык следовать каким-то правилам сражений, но тут они были.

Потому что человек перед ним – не враг.

- Давай, Мрак! Заставь его рыдать, как девчонку!

...Несмотря на то, что его вей с трибун радостно вопит о том, чтобы Мрак не сдерживался. Так странно. Странные обычаи.

В Шархелме тоже сражались душ с другом, но в каждом таком сражении ты должен был быть готов к тому, что можешь умереть. Никто никого не жалел, не пытался оставить в живых. Не было ситуаций, подобных этой – когда сражаешься изо всех сил, но всеми же силами стараешься сделать так, чтобы твой оппонент остался жив.

Вот чего так радуется Ким-вей. Это же просто развлечение. Не убийство, не месть. Никто не должен пострадать, и никто не пострадает.

Насколько же мало Мрак знал о других королевствах, если его все ещё это удивляло?

Ким-вей знал намного больше его. Он совершенно не умел сражаться, но давным-давно победил самых сильных всего мира – бескровно, не убирая улыбку со своего лица. Не провел ни одного сражения, но отвёл от своего королевства беду, не доставая меча из ножен. Не угрожая магией, не имея за спиной озлобленной вооруженной армии.

Ким-вей был лучше него.

Решающий удар. Магне успел выдохнуться от постоянной, не прекращающейся атаки на себя, так что момент передышки даже в несколько секунд заставил его замереть, чтобы восстановить хоть крупицу сил. Мрак нанес финальный удар именно в этот момент.

Будь ситуация иной, он бы выбрал другой угол замаха. Он точно знал, как поставить руку и сколько приложить силы, чтобы убить оппонента. Но не стал.

Мощный удар отбросил Магне почти к краю арены, и изогнутый меч выпал из его руки. Он закашлялся. Но улыбка почти сразу появилась на его лице – наглая, как и раньше.

- Мощно, темный король! Слухи не лгали!

Это всё ещё был не комплимент.

Мрак убрал меч и взглянул на трибуны. Трибуны аплодировали и веселились: юный Нео махал ногами, что не доставали до пола, Нафан, висящая на шее Ким-вей, что-то радостно верещала. Ким-вей что-то пытался кричать Мраку, но за общим шумом было не слышно, что именно.

- Буду рад последующим сражениям! – Магне вдруг оказался близко и протянул руку. – Кажется, я уловил несколько моментов. В следующий раз победа будет за мной!

Мрак в этом сомневался – Рубен, кажется, что-то подобное твердил во время фестиваля стихий вечность назад, но так и не одержал победы. Но что-то заставило Мрака кивнуть и молча протянуть руку в ответ. Рукопожатие вышло крепким.

Битва закончена, но никто не умер.

Захотелось улыбнуться.

***

Мраку очень хотелось поговорить с Ким-вей. Не просто лишь слушать его, а именно говорить: задавать вопросы, описать то, каким считал мир всё это время, какими считал себя и темных в этом мире, и как ошибался; спросить, какие они на самом деле – народ огня, какие у них есть ещё странные традиции, о которых Мрак не знает. Какие у них истории, как Ким-вей познакомился с людьми, которых встречает здесь с доброй улыбкой? Мрак хотел знать. Он хотел знать, в каком мире жил Ким-вей.

Их миры были такими разными, но впервые он осознал, что всё это время мир, в котором они жили, был единым.

Он знал, что у Ким-вей есть куча историй, и что, скорее всего, даже целой ночи не хватит, чтобы рассказать их все. Но узнать их хотелось – все до одной.

Мрак открыл дверь в комнату Ким-вей. Просто хотел убедиться, что всё безопасно. С этим, откровенно говоря, справились и до него, потому что в гостевой комнате, которая негласно была застолблена за Ким-вей королём на многие годы, не было ни одного окна. Вообще ни одного. Ни одного выхода из комнаты, кроме двери. Мраку хотелось узнать и эту историю – в конце концов, он как никто другой понимает, почему Ким-вей нельзя давать возможность тайком куда-то ускользнуть. Ему было интересно, в каких обстоятельствах об этом узнал Соломон.

Он бы спросил это у Ким-вей прямо сейчас, если бы у него была возможность, но после арены, когда Магне и юный наследник удалились располагаться в покоях, Ким-вей потянула к себе Нафан и заявила ему, что хочет сказать какой-то секрет. Ким-вей ему извиняюще улыбнулся и шепнул, что вернется совсем скоро, Мраку не придется долго его ждать.

Не то чтобы его слова стали причиной того, что Мрак пришел в его покои... Как он и сказал, он просто хотел убедиться, что Ким-вей в них комфортно.

Он тщательно оглядел стены покоев и лишь после этого опустил взгляд на пол. И недоуменно моргнул.

Кровать была немного сдвинута со своего привычного места, а на полу виднелся открытый подвальный люк.

- ....

То есть, отсутствие окон не спасло? Ким-вей даже в таких обстоятельствах нашел для себя «выход»?

Внизу слышались какие-то копошения. Мрак подозрительно сузил глаза и приблизился к люку. Вниз шла относительно небольшая лестница, и какой-то слабый огонек освещал пространство внутри.

Мрак спустился вниз и огляделся. Это был не тайный подземный переход, как он думал сначала, выхода наружу здесь вообще не было – и хвала Бездне. Это был полностью забитый бутылками алкоголя погреб. Но что здесь вообще делает винный погреб, это же... комната Ким-вей.

- Ты как будто вообще не удивлен...

Мрак был удивлен, просто не умел выражать эмоции мимикой – оттого казалось, что он оглядывает пространство вокруг, включая выпивающего в подвале человека, очень спокойным взглядом.

- Я удивлен, - все же счёл нужным уточнить он. – Этот алкоголь принадлежит Ким-вей?

- Не думаю, что он расстроится потере своей коллекции, - буркнул Велар, снова прикладываясь к бутылке. – Всё равно он почти не пьет с тех пор, как королевства объединились...

Велар был... несколько растрёпанным. Вообще-то, многие выпивающие люди выглядели так: их глаза были мутными, смотрящими будто немного сквозь тебя, волосы в тщательно организованном хаосе, ворот расстегнут, чтобы облегчить дыхание. Нетипичным во всей этой картине было разве что то, что это был именно Велар. Велар, который никогда не позволял себе выпивать, вечно прожигающий настороженным взглядом всё пространство вокруг Ким-вей, натянутый, как тетива, что в любой момент рванет и пронзит тебя своей стрелой. Видеть его в таком состоянии было...

Мрак с трудом мог назвать чувство, которое его посетило, но он мог поклясться, что это было волнение.

- Вот почему тебя не было во время инцидента... - понял он, но даже после его слов Велар просто молча приложился к бутылке, даже не спросив, о каком инциденте речь. Кажется, он был в хлам. - Почему ты пьёшь?

- Я не позволял себе такого, - признался Велар, тряхнув бутылкой. – Не имел права. Не тогда, когда ушел Айше. Я должен был оберегать Ким-вей, пока тот не вернётся... Но сейчас же можно, если ты меня подстраховываешь в этом, правда?

Он снова приложился к бутылке.

- Но почему ты пьешь сейчас? – уточнил Мрак.

- Я не могу пуститься во все тяжкие просто так?

- Нет, - Мрак был в этом уверен.

- Верно, я же не Рубен... Вот кому плевать, в каком он состоянии, у него же нет ответственности за чужие жизни, пока он не подле своего короля... У меня такой возможности никогда не было.

- Значит, ты пытаешься восполнить то, чего не мог себе позволить, пока был подле Ким-вей? – уточнил Мрак. – Не думаю, что он был бы против, если бы ты отдыхал и раньше.

- Не был бы... Я сам не хотел, - он тряхнул отросшими волосами и поднял руку с зажатой в ней бутылкой. – Выпей со мной, Мрак. Давай поговорим. Мы никогда не разговаривали.

Вообще-то, они разговаривали, но Мрак понял, что тот имеет в виду. Он прошел чуть вперед и огляделся, пытаясь найти что-то, на что можно было бы присесть. Пить он не собирался, но оставлять Велара в таком состоянии было нельзя, Ким-вей бы ему не простил, если бы это вылилось во что-то серьезное.

- Хорошо, давай поговорим, - согласился он миролюбиво, присаживаясь на что-то деревянное. Он не был уверен, что это предназначалось для сидения, но альтернативы не было. – Так почему ты пьешь?

- М-м, хороший вопрос. Очень захотелось. Выпей со мной! Держи. Вот эта должна быть такой, - он сунул ему в руку темную бутылку и сделал неопределенный жест рукой, так что не было понятно, «какой» должна быть выпивка. – Тебе понравится. Откупоривать умеешь? Сам откупорю.

Велар одним движением вынул пробку из его бутылки. Но Мрак из нее даже не отпил, глядя на того внимательным взглядом. Велара таким он видел впервые, он даже казался... разговорчивее обычного. Будто правда впервые за долгое время хотел и был готов говорить.

Забавно, как у них это совпало сегодня.

- Твое здоровье! – ошарашил Велар и, звякнув своей бутылкой по бутылке Мрака, приложился к горлышку, делая несколько крупных глотков. Мрак смотрел на это, уже не в силах скрыть удивление.

- Мне казалось, тебе не понравится выпасть из строя из-за выпивки, - поделился наблюдениями он. Велар кивнул.

- Как я и сказал... Ты же меня теперь подстраховываешь.

- Доверяешь мне?

- Я доверяю Ким-вей. И его... выбору. Потому что если не буду этого делать... - он потёр свое лицо – почти сонно, - он мне этого не простит. У него отвратительных характер... Он хочет, чтобы окружающие просто принимали то, что он творит... Не спрашивали, не уточняли, оставались в неведении и просто делали то, что он хочет. Ужасен, да? Никаких сил не хватит терпеть его.

- И почему терпишь?

- Потому что он моя семья... - руку от лица Велар так и не отнимал, будто не мог найти в себе сил на это действие. При этом его речь была на редкость связной. Высокая устойчивость... - Семью любишь независимо от того, какие они невыносимые. И всегда захочешь защищать. Не сможешь оставить свое место подле их...

- Ты говоришь, как слуга говорит о своем короле, - заметил Мрак. – Не обязательно быть постоянно подле Ким-вей. Уверен, он желает тебе счастья, а не вечного служения.

- Его нельзя оставлять без присмотра, - пробормотал в свою руку тот. – У него есть дурацкая привычка отрезать от себя кусочки и раздаривать окружающим, - он отнял ладонь от лица и посмотрел на Мрака мутным взглядом. – Ты знаешь, что на его покоях в Эридейле наложено проклятье?

Мрак нахмурился:

- Проклятье?

- Он сам его наложил. На свою кровать. Каждый раз, когда ложишься на нее, слышишь: «твоя жизнь не важна»... Так он напоминает себе, что всё, что он делает, должно быть во благо его народа, а его собственные желания должны отходить на второй план. Мы с его отцом не смогли снять это проклятье, как ни старались. Как же он невыносим... Со стороны ведь этого даже не видно, но он, на самом деле, совсем о себе не думает. Ради других, всё ради других, всё надрывается и надрывается... Какое право я имею думать о себе, когда он сам этого не делает?

- А ты... хочешь подумать о себе?

- Нет! Не знаю... - он вцепился в свои волосы и с силой их разлохматил. – Я не имею права даже подумать о таком – вот что раздражает.

- Ты сам себе это придумал.

- Хочешь сказать, я могу делать, что хочу?

- Думаю, Ким-вей бы хотел, чтобы ты делал то, что делаешь, потому что хочешь этого, а не потому что думаешь, что должен, - Мрак знал, что это правда. Но при этом это знание было подкреплено лишь тем, что он знал о самом Ким-вей, а не о его взаимоотношениях с Веларом... - Как вы познакомились? С Ким-вей.

Велар фыркнул куда-то в себя, и его взгляд затуманился.

- Как познакомились... Как будто всю жизнь жил во тьме и впервые увидел солнце.

Мрак точно знал, каково это.

~

Велара всегда держали отдельно от остальных членов семьи.

Он знал, что у него есть братья – даже видел их иногда издалека. Старший брат имел каштановые волосы, стриженные коротко, по нижнюю часть ушей. Он всегда был хмурым и серьезным, так что немного пугал. Второй брат был другим – всегда улыбался, когда его видел, но всегда лишь издалека, и подходить ближе ему не позволяли. Он был старше Велара, кажется, всего на пару лет. У него были волосы чуть длиннее, по плечи, и такие русые, что его можно было принять за обладателя магии света, будь волосы хоть на тон светлее.

Велар долго не мог понять, чем братья отличаются от него, понимал лишь, что они лучше него. Он знал, что они лучше его.

Ему отец говорил.

Братья были от законной жены отца, от королевы. Сам Велар был сыном другой женщины. Тоже знатной, красивой, но не королевы. Велар едва её помнил – когда его привели во дворец, он видел её в последний раз. Помнил лишь её темно-каштановые кучерявые волосы и последнюю улыбку – уверенную и добрую. Велар знал, что король ненавидит его мать за то, что она обнародовала тайну его рождения, но всё равно принял своего незаконнорожденного сына во дворце. Хоть Велара держали в большинстве своем обособленно от братьев и отца, стараясь сделать так, чтобы он даже не появлялся в основной части замка, он не мог бы сказать, что жил в плохих условиях. Каждый день к нему приходили слуги и учителя, о нем заботились, как о принце.

Велар даже думал, что если будет сильно стараться, если будет учиться изо всех сил, отец наконец признает его и позволит ему стать полноценной частью семьи.

Осознание, что это никогда не произойдет, пришло внезапно.

Когда его, не понимающего совершенно ничего, схватил светловолосый человек и прижал лезвие меча к его шее.

Отец даже бровью не повел. Даже с трона не встал.

- Хорошо, - сказал он. – Это будет справедливая плата.

Даже не эти страшные слова, а бесконечное равнодушие в глазах отца стало ответом, который Велар долго искал – на вопрос, что ему нужно сделать, чтобы его наконец признали.

Ничего. Он никогда и не мог ничего сделать. Отец ненавидел его не меньше, чем его мать, и всё это время держал лишь на всякий случай – пока не настанет момент использовать его, как разменную монету. Момент настал, карты сброшены. Король использовал слабую карту, но козырной масти – и был согласен со спокойной душой отбросить её в сторону. В конечном итоге единственный смысл существования Велара оказался даже не в служении стране, как он первоначально думал, а в том, чтобы умереть за нее, потому что его жизнь изначально не была ценна.

Велар помнил, как страшный светловолосый человек с оружием замер, так и держа лезвие у его шеи.

- Это твой сын! – рявкнул он. – И я могу убить его в любую секунду!

Король кивнул:

- Убивай.

И Велар, и его убийца замерли, во все глаза уставившись на того, кто с такой лёгкостью произнес эти слова.

Светловолосый человек думал, что тот блефует – это стало очевидно, когда он забрал Велара в качестве заложника. Он думал, что траонский король одумается, станет выдвигать условия для возвращения своего сына. В глубине души Велар надеялся, что тот станет.

Конечно, это были бессмысленные ожидания.

Когда они прибыли после долгой дороги в страну, залитую солнцем, в замок из светлого камня, никаких условий всё ещё не было – король королевства земли попросту уже забыл о своем отпрыске к этому времени. Осознавая это, светлый король становился всё мрачнее и мрачнее, чем ближе они были к замку. Наконец прибыв туда, он стал лицом и вовсе темнее тучи и заперся где-то в глубинах замка, не потрудившись никому объяснить, что за ребенок прибыл в королевство вместе с ним.

Никому – в смысле, вообще никому, даже отряд, что сопровождал светлого короля, так и не дождался от того объяснений, когда он покинул гостевой дворец Траона у границы не в одиночестве.

Поэтому и по тому, как слуги растерянно переговаривались между собой, совершенно не зная, что делать с этим новым ребенком, оставалась надежда, что его убьют не сразу. Лишь после того, как время шло, а его судьба так и оставалась под знаком вопроса, он понял, что отсрочка ничего хорошего из себя не представляет. Каждый день он просыпался с мыслью, что вот сегодня его казнят. Светлый король поймет, что с нелюбимого бастарда пользы уже не будет и избавиться от него. Так и будет. И хоть бы так и было как можно скорее, потому что сил терпеть уже не было.

Не было сил терпеть вот это незатыкающееся, тараторящее, размахивающее руками, светлое-светлое – рядом с собой. Принц светлых земель вел себя так, будто они друзья, но лишь потому, что не знал, кто Велар такой. Сам Велар молчал, в глубине души боясь того момента, когда все узнают, и часы, отчитывающее его время, остановятся.

Но даже когда узнал – это светлое, наивное, ужасно бестолковое и бесконечно доброе из его глаз не исчезло.

- Отец привез тебя сюда, потому что там тебя не любили! А здесь мы будем тебя любить! Я обещаю!

Велар не слышал ничего абсурднее в своей жизни, и почему-то ему хотелось разрыдаться. Такого никогда не произойдет! Что там лепечет этот оторванный от реальной жизни принц? Он всего лишь принц! Глупый ребенок, чье слово ничего не стоит! Его слово станет лишь тихим шепотом, когда настанет час решать чью-то судьбу!

«Зачем он это сказал?!» Бурное детское воображение успело зацепиться за слова принца и нарисовать эту счастливую картину. Слишком счастливую – такую, что слезы на глаза наворачивались.

Кимдеон продолжал повторять это до самого вечера, чем расстраивал только сильнее, и Велар был уверен, что не выдержит и стукнет его.

А потом пришел человек, чей голос точно имел значение.

Велар не помнил, почему так решил, возможно, потому что тот был взрослым и сильным, потому что воины склоняли головы, а слуги сгибались в поклонах, увидев его. У него были белоснежные волосы и спокойные глаза – и в его глазах можно было увидеть ту же доброту, что у Кимдеона, но при этом другую. Не наивную и упертую, а уверенную и спокойную. Его взгляд и улыбка были обещанием, и почему-то не было сомнений, что это обещание он выполнит.

- Никто тебя и пальцем не тронет.

Несмотря на то, что Кимдеон до этого момента сказал ему то же самое не меньше десяти тысяч раз, Велар осознал эту мысль, лишь когда ему сообщил об этом он.

Он оглянулся вокруг. Замок был из белого камня. Его заливал солнечный свет. Мальчик, что прыгал вокруг, был светлый-светлый, и от его улыбки можно было ослепнуть. И ничего здесь – на самом деле, совсем ничего – не было для него угрозой. Никто не тронет его и пальцем.

Он может... жить.