123. Суд

Честно говоря, суд это напоминало мало.

Каким бы величественным, серьезным и внушительным ни выглядел король, в зале все ещё не было ни одного чиновника, в том числе тех, кто отвечал за исполнение наказаний. Ни судьи, ни служителей закона. Только стоящий монументом с середине зала король Хэссии.

Феанор вытянулся по струнке и заложил руки за спину в ожидании. Лютьен не стал делать того же – кажется, он уже смирился с тем, что исполнять обязанности королевского чиновника уже не будет никогда, а значит и разного рода церемониальные жесты в его исполнении не необходимы. Его лицо был спокойно, почти смиренно. Помня, какой стальной взгляд у него был прежде, наблюдать такое было непривычно и тревожно.

Но хорошо, что так, а не абсолютная пустота в глазах и безразличие ко всему. Феанор, признаться, боялся, что произошедшее сказалось на брате сильнее – когда они с Ивейном выбрались из Тюрьмы Ветра, тот выглядел так, будто потерял рассудок. Облегчение от осознания, что это вовсе не так, было таким сильным, что почти отдавалось болью в груди.

Лютьен склонил голову:

- Я готов принять любое наказание за свои прегрешения, Ваше Величество.

Король смотрел на него внимательным взглядом:

- Мне известно всё минувшее и причины этого, лорд Лютинг. Однако, я хочу услышать Вашу версию событий. О каких прегрешениях Вы говорите и за что хотите понести наказание?

Лютьен поднял взгляд:

- Первое и первоочередное: я убил Альвиласа Лютинга, советника Его Величества. Я сделал это, находясь в трезвом уме и ясной памяти, по преднамеренному желанию и не в целях самообороны.

- По какой причине Вы совершили этот поступок?

- Это не важно.

Феанор вскинул голову:

- Брат...

- Нет, это не важно, - упрямо повторил Лютьен постным голосом. - Независимо от причин моего поступка, меня это не оправдает, даже если сможет объяснить мотив. Факт убийства - неизменен.

- Хорошо, - принял эту версию событий король. - Что-то еще?

- Я являлся соучастником всех дел Альвиласа Лютинга, в том числе тех, что были направлены против Эридейла. Я знал о ненависти советника Лютинга к светлому королевству, активно поддерживал эту позицию и пытался настроить на неё же своего младшего брата, Феанора Лютинга. Об официальной позиции своего королевства я не знал, как и о том, что эти дела являются вне ведомства Его Величества, однако, не снимаю с себя ответственности за них.

Он медленно склонил голову:

- Мой отец мертв, поэтому за его дела стоит судить меня, как старшего, по возрасту и по праву. Я готов нести ответственность за весь вред, причиненной Хэссии в той или иной мере. Однако... не имея на то даже морального права, я хочу попросить Его Величество об одолжении. Прошу Вас учесть то, что помимо прегрешений нашего Дома, семья Лютинг много лет служила этой стране и делала многое, чтобы привести ее к расцвету. Во имя памяти того, что делали наши предки, мой старший брат Ландер и даже тот вклад, что внес Альвилас Лютинг – за это я прошу немногое. Не предавайте Дом Лютинг позору за произошедшее. Я умоляю оставить инцидент в тайне. И помиловать моего младшего брата Феанора, поскольку в минувших делах нет его прямой вины. Это все, о чем я прошу.

- Вы не хотите, чтобы о прегрешениях Альвиласа Лютинга узнали? - остро осведомился король. - Несмотря на то, что его действия вполне можно характеризовать, как измену?

- Да, Ваше Величество. Именно об этом я и прошу.

Феанор прикрыл глаза. Они с братом оказались даже больше одного поля ягодами, чем он думал...

~

- Лорд Лютинг, - король обернулся. - Это все документы, которые были в доме Вашего отца?

- Да, - Феанор еще раз окинул взглядом кипы бумаг. Они с Ивейном, Рубеном и Веларом знатно попотели, перенося их из особняка в замок перебежками, так, чтобы никто не увидел. По очевидным причинам, чтобы кто-то увидел, что все из поместья Лютинг куда-то уносят, было нельзя. - Не стану даже лгать, что знаю о назначении хотя бы половины из них.

- Вот как. Что ж, я сам проверю, чем занимался мой советник, - король был несколько мрачноватым, хоть и хотел казаться спокойным. Но Феанор годами считывал истинное настроение отца по еле заметной мимике, так что для него не было проблемой увидеть это. Вероятно, не стоило портить ему настроение еще больше, но возможность высказаться может больше не предоставиться.

Он вздохнул и сделал шаг вперёд:

- Выше Величество, у меня будет к Вам просьба.

Тот даже не обернулся корпусом, а лишь изогнул шею, чтобы взглянуть на него. Если бы это увидел Альвилас в исполнении Феанора, тот бы по этой шее и получил.

- Ваше Величество, - склонил голову Феанор. - Я знаю, что прошу о многом после всего произошедшего, но... несмотря на все, я попрошу Вас не предавать позору наш Дом. Я знаю, что больше всего прочего Альвилас Лютинг боялся всеобщего порицания, и именно исходя из этого совершил многие свои поступки. Однако, его больше нет среди живых, и подобного рода наказание для него не страшно.

- Ребенок все еще защищает отца, который его предал, - задумчиво проговорил король. - Какая ирония...

Что в этом ироничного, Феанор не очень понял, поэтому неуверенно поднял взгляд. Король не обязан был к нему прислушиваться и, на самом деле, не должен был, но Феанор все же надеялся, что тот сделает это. Хотя бы из уважения к Ландеру, который многие годы верой и правдой служил их королевству и даже умер за него.

Король не отвечал долгое время, перебирая бумаги, прежде чем тяжело вздохнуть и поднять лицо к потолку.

- Сказал бы мне кто раньше, как тяжело принимать такие решения... - проговорил он, и Феанору даже показалось, что ему послышалось. Король обернулся к нему – на этот раз всем корпусом. - За время своей службы вся ваша семья сделала для Хэссии много полезного. У меня не было намерений предавать Ваш Дом позору. Произошедшее... трагедия. Я сожалею, что не смог заметить раньше то, что происходило у меня под носом.

Феанор удивился его откровенности, но тут же испуганно подскочил, когда услышал совершенно посторонний голос:

- На то, что делают близкие люди, особенно те, кто был с тобой с малых лет, часто закрываешь глаза... Лютик, я думал, ты больше не дёргаешься!

Феанор дернулся лишь потому, что не ожидал увидеть в помещении, где должен был быть лишь король, еще и Ким-вей. Тот сидел в углу, казалось бы, притаившись, но на деле он просто высматривал что-то на картах, разложенных на тумбе.

- Я был здесь все время, - заметил Ким-вей, - не моя вина, что ты не заметил.

- Что ты делаешь? - все еще удивленно проговорил Феанор.

- Смотрю лучший путь до Фахары, - белозубо улыбнулся Ким-вей. - Скоро отправляться в путь, я не хочу сильно затягивать наше путешествие.

Феанор моргнул. Они... скоро уезжают?

Мысль о слишком скорой разлуке так остро прошлась по сердцу, что он невольно замер. Решение, которое он вынашивал в себе все то время, что пошло с момента, когда он выбрался из Тюрьмы Ветра, вихрем прошлось в голове.

- Лютик, не забудь забрать свои вещи, - Ким-вей задумчиво почесал бровь, глядя на карты. – По крайней мере, те, которые точно хочешь забрать.

- Что? – он расширил глаза.

- Что? – переспросил Ким-вей, поднимая взгляд. – Ты же не думаешь, что перестал быть послом из-за того, что произошло?

- Это подразумевалось, - пробормотал он и осторожно перевел взгляд на короля. Тот вздохнул и пожал плечами:

- Нет, не перестал. По крайней мере, пока я не решу иного. Мне все ещё нужен человек в Шархелм-Эридейле, особенно теперь – когда нам нужно заново выстраивать наши дипломатические отношения. Не думаю, что это будет легко, нас ждёт много работы...

~

Король уже принял решение относительно дел своего бывшего советника и открытости его намерений в глазах народа, потому что Феанор уже просил его об этом. Однако, Лютьену он не торопился открывать эту истину, рассматривая его внимательным взглядом. Будто взвешивал «за» и «против», прежде чем озвучить ответ.

- Хорошо, - произнес он наконец. - Дело семьи Лютинг беспрецедентное. Советник и его близкие всегда были аристократами высшего уровня, что делает ситуацию максимально близкой королевским делам и мне лично. Посему вердикт вам буду выносить лично я.

Феанор краем глаза видел, как Лютьен склонил голову, ожидая вердикта.

- Я не буду предавать гласности делам семьи Лютинг, а также позору – ваш дом, - произнес он. – Будем считать высшей мерой наказания для Альвиласа Лютинга то, что он уже понес от руки своего сына. Что касается Вас, - он не сводил глаз с Лютьена, - Ваше наказание будет пожизненным.

Лютьен склонил голову ещё ниже:

- Как прикажете.

- ...Вы пожизненно будете нести службу в качестве советника вместо своего отца.

Лютьен резко распахнул глаза и вскинул голову, шокировано взглянув на короля. Феанор замер. «Я... не ожидал такого.» Конечно, он догадывался, что наказание для Лютьена не будет строгим по всем меркам – слишком уж уравновешенным был Ким-вей все это время – но и что король примет подобное решение, ему и в голову не приходило.

Признаться, он думал, что в качестве советника вернётся Крах.

- В Ваших интересах будет привести Хэссию к рассвету, - склонил голову к плечу король, - и двигать её вперёд, что и должен делать аристократ Вашего уровня. Ваша служба и упорный труд – таким и будет Ваше наказание. Возражений я не принимаю.

- Я...

- Не принимаю!

Лютьен некоторое время смотрел на него широко распахнутыми глазами, после чего все же склонил голову:

- Да, Ваше Величество.

Тот перевел взгляд на Феанора:

- Также я рассчитываю и на то, что лорд Феанор не откажется и дальше быть моим послом в Шархелм-Эридейле, - произнес король очевидную вещь. Они уже обсуждали это, верно, но...

- Ваше Величество, - Феанор напрягся и вытянулся по струнке, - при всем моем уважении... откажусь.

Не только король, но даже Лютьен взглянул на него с удивлением. Феанор с силой сжал руки, сложенные за спиной

Он много думал об этом с тех пор, как они оба, Ким-вей и король Хэссии, дали ему понять, что самое страшное позади, а с должности посла его никто снимать не собирается. И все будет, как прежде: они вернутся в Эридейл, снова будут веселиться вместе, снова будут беспокоиться о том, как Феанор плохо спит или Ким-вей находит себе неприятности, снова Велар будет ворчать и беспокоиться о них, словно их персональная мать, снова Рубен будет смеяться так громко, что его будет слышно на весь дворец, снова будет светить солнце. Всё будет, как прежде.

Но правда была в том, что как прежде уже не будет. Кое-что изменилось.

~

- Кстати, ты же мне тогда так и не ответил...

Феанор обернулся. В проходе его бывшей комнаты стоял Ивейн и криво улыбался.

- Теперь-то... ты поедешь с нами в Фахару?

В комнате уже почти ничего не осталось. Они и без того вычищали особняк почти полностью, а у Феанора вдруг возникло внезапное желание выкинуть из комнаты почти все. Он оставил лишь кое-какую одежду и предмет в своих руках, который рассматривал, сидя на голой кровати.

Феанор хмыкнул в ответ на вопрос, и глаза Ивейна почти засияли:

- Улыбаешься.

Это замечание почти смутило, и Феанор чуть сильнее сжал то, что держал в руках. Ивейн тут же обратил на это внимание.

- О, ты... её не выбросил.

- Конечно, не выбросил, она же от тебя, - слишком быстро и импульсивно ответил тот, но тут же опустил голову, поправляя не очень аккуратный шов на игрушке. – Хотя она немного и пострадала во время нашего конфликта с Лютьеном...

- Ничего, шрамы украшают воинов!

- Это же плюшевая игрушка, - тихо рассмеялся он.

- Это воин и страж сновидений! Плюшевый Ивейн спасет от любых кошмаров! Конечно, никто не справился бы с этим лучше, чем настоящ... - он вздрогнул, видимо, поняв, о чем говорит. – ...Извини, я не это имел в виду.

То, насколько он был аккуратен и тактичен, даже сейчас, как сразу заметил, что его слова звучат двояко, и извиниться, побоявшись, что его слова могли оскорбить Феанора... Какая же глупость. На самом деле, ничего такого его не оскорбляло и раньше, он лишь витиевато предупреждал Ивейна о том, что с ним могут сделать его отец и брат, если могут заподозрить их в такого рода связи. Но какая, на самом деле, была разница?

Феанор, который задержал дыхание после его фразы, резко выдохнул и встал:

- Жаль.

Ивейн смотрел на него со смесью удивления и неверия.

Феанор сглотнул:

- Да, я поеду с вами в Фахару.

- Ты этого хочешь или...

- Я хочу, - он поднял взгляд, - но... впервые не потому, что хочу сбежать.

То, как Ивейн смотрел на него, то, какое безграничное счастье плескалось в его глазах, почти плавило. Любоваться этим можно было вечно. Его уверенностью, упорством, упрямством, добротой. И тем, как он мог... быть Ивейном. Кем-то слишком невообразимым для этого мира. Тем, кто не страшился никаких трудностей и готов был защищать от них не только себя, но и тех, кто был рядом, тем, кто не отступал и не боялся, кто всегда делал два шага вперёд на любой шаг назад.

Феанор все ещё не понимал, почему тот делал это, но ещё никто не делал ничего подобного ради него. Это почти пугало. Он не знал, что делать и как вести себя, но чего ему хотелось меньше всего, это чтобы Ивейн и дальше подбирал слова.

Жаль, что сам Феанор ещё не научился говорить так же открыто.

- Но я всё-таки думаю, - перевёл дух он, - что живой Ивейн все равно лучше игрушечного.

Когда он поднял голову, рассуждая, замер, осознав, что Ивейн, ему внимающий, вдруг... покраснел.

Феанор покрутил в голове свои последние слова и, осознав и сам смысл сказанного, покраснел тоже. Вот так и выходит – прямо говорить не умеешь, зато виртуозно выдаешь двоякие фразочки.

Он прикусил себе язык – чтобы ни в коем случае не забрать свои слова обратно – и продолжал упрямо смотреть прямо на Ивейна, хоть и чувствовал лавинообразно накатывающее смущение все больше с каждой секундой.

- Ты... правда этого хочешь? – слишком серьезно для человека с таким красным лицом спросил Ивейн.

Феанор сглотнул, опустив голову и уперевшись лбом в чужое плечо:

- Больше, чем всё, что я когда-либо хотел...

~

- В чем дело? – лицо Ким-вей было по-настоящему обеспокоенным, когда он вошёл в зал. – Зачем меня вызвали? Ваш разговор не удался? Нерв, что случилось?

Нерв?

- Не суети, - король прикрыл глаза. – Появился один вопрос, требующий твоего присутствия. Лорд Лютинг принял решение... отказаться от своего статуса посла Хэссии. Лорд Лютинг?

Феанор сделал шаг вперёд и перевёл дух, взглянув на Ким-вей. На искренне перепуганного и напрягшегося Ким-вей, глядя на которого можно было буквально услышать, как шевелятся шестерёнки в его голове, пытаясь просчитать, что он сделал не так и где ошибся, почему все не закончилось хорошо.

Все закончилось хорошо. Просто это было то, чего Феанор хотел. Он так привык игнорировать собственные эмоции и желания, что даже озвучить эту просьбу – совершенно личную, эгоистичную просьбу – было для него неимоверно сложным поступком.

- Я хотел бы оставить свой статус посла и отречься от титула аристократа, - серьезно произнёс он и добавил прежде, чем Ким-вей успел удариться в панику, - ...ради возможности стать подданным Шархелм-Эридейла. Его Величество сказал, что позволит мне это, если Его Высочество Ким-вей не будет против.

Видеть такого удивлённого Ким-вей было прямо-таки непривычно. Он будто все ещё пытался просчитать, в чем причины этого решения. Но оно было проще простого. Феанор устал думать о том, что предает свою страну и нацию просто тем, что находится рядом с Ким-вей, ест еду Эридейла и пьет лекарства Велара. Если он хочет вернуться в светлую столицу, сделать это как полноценный гражданин, было бы гораздо спокойнее, к тому же...

Если он захочет остаться подольше, если бы у него была веская причина, может, он захотел бы осесть или что-то другое, связанное с законами и бумажной волокитой – все это будет проще сделать, будучи гражданином той же страны, что и Ивейн, верно?

...Феанор все ещё не научился говорить прямо даже с самим собой, но двоякие мысли все ещё выдавал виртуозно.

Ким-вей, наконец, пришедший в себя и осмыслив, что от него ждали решения, глубоко вдохнул.

- Меньше всего на свете... - искренне произнес он, - я буду против этого.

Феанор выдохнул так, будто в этот самый момент что-то гигантское упало с его плеч.

Он был свободен. С этой секунды – и навсегда.

***

- Феанор теперь гражданин Шархелм-Эридейла, так что можешь бежать за кольцом, - фыркнул Ким-вей, проходя мимо Ивейна, и начал было говорить уже что-то другое, как заметил, что тот куда-то подорвался. – Ты куда побежал?

- В ювелирную лавку!

- Да я же пошутил!!

___________________________

Поклоны художнику принимаются прямо здесь *поклоняется* 

Или в группе, где выражать восхищение можно даже лично!