118. Тюрьма ветра

Альвилас Лютинг вел себя спокойно и миролюбиво, даже когда, тяжело вздыхая, приказал временно арестовать зачинщиков конфликта и посадить за решетку. Выглядел он при этом так, будто он ужасно утомился по одной только дороге туда.

Вместо того, чтобы сразу разбираться с происшествием, глава семьи решил сначала поговорить с Феанором, и неспешно повел его туда, где, по его мнению, это можно будет сделать в более спокойной обстановке.

Феанор был почти расслаблен – отец не был Лютьеном, чьими руками предпочитал обычно исполнять наказания, так что не стоило ожидать от него подвоха сейчас. Но... Он приказал кинуть Рубена и Велара в одну камеру. Почему в одну? Их же там целых пять. Эта мысль назойливо скреблась все то время, пока они шли. Шли они медленно, потому что Альвилас хромал и не торопился начинать диалог.

Через некоторое время, когда они уже почти дошли до королевского двора, Феанор не выдержал:

- Куда мы идём?

- В одно место. Ты его ещё не видел, но время пришло, - прокряхтел Альвилас, тяжело опираясь на свою трость при ходьбе. – Ты знаешь, что преступников мы обычно держим в подземных камерах поместья, после чего передаём на королевский суд. Но знаешь ли ты, что происходит с теми, кому присуждается высшая мера наказания?

- Их казнят?

- Не совсем. Идём, покажу кое-что.

К дворцу они не пошли, вместо этого свернув на тропу, огибающую замок. Феанор едва заметно прищурил глаза. Он никогда такой дорогой не ходил, даже не знал, что здесь есть тропа. Справедливости ради, он вообще редко посещал замок, не было необходимости. Как советник короля, отец был там почти постоянно, а для связи с подчинёнными Дома Лютинг у него был Лютьен, через которого он передавал все приказы. Но и Лютьен бывал в замке не часто.

- Казнь казни рознь, - бормотал Альвилас, прихрамывая чуть впереди. – Порой казнь кажется слишком лёгким наказанием для негодяев. Быстрая смерть для них как благо. Для таких у нас есть это место. Лицезрей.

Феанор поднял взгляд, чтобы лицезреть, и его глаза расширились.

Впереди, огороженная от чужих глаз стенами замка с одной стороны и высокими деревьями с другой, зияла огромная, идеально круглая пропасть. По поверхности пропасти слабо сияла голубоватая магическая печать. Очень сложная.

- Что это? – изумление в голосе скрыть не удалось.

- Величайшее творение магов древности. Тюрьма ветра.

Альвилас направился дальше. Феанор, затормозив на секунду, зашагал следом. Тюрьма ветра? Он впервые о такой слышал! И это было здесь, в столице Хэссии, под окнами замка, все время? Об этом месте легенды ходить должны, разве нет?

Эта печать... Такая огромная! Не меньше десятка человек, колдующих одновременно, понадобилось бы, чтобы скастовать ее. Феанор не мог отвести взгляда. Под печатью едва заметно проходили сполохи несущегося воздуха. По всему выходит, что эта печать сделана для того, чтобы любой, кого бросят в эту пропасть, ни имел ни одного шанса подняться обратно вверх.

- Что там внизу? – спросил Феанор.

- Ничего. Просто голая земля и останки тех, кого бросали туда раньше.

Звучало не очень вдохновляюще, но для самых ужасных преступников, вероятно, и хотели сделать нечто подобное – отвратительное, мучительное, усугубляющееся ещё тем, что чистое небо всегда видно над головой, свобода близка, но одновременно – абсолютно недосягаема.

Феанору не нравилось, что отец завел этот разговор. Не может же он бросить туда Велара с Рубеном, да ещё и без должного следствия...

Мышцы зацепенели от волнения, делая движения скованными. Что делать? Начать говорить на опережение, попросить самому взять это дело, надавить на то, что оно слишком мелкое, чтобы советник сам этим занимался? Но это правда так, отец вообще не должен был на этом зацикливаться, если только...

Если только он сам не начал что-то подозревать.

Бездна! В чем они прокололись, чтобы Альвилас Лютинг стал подозревать их?

Они подошли совсем близко к пропасти, и Альвилас бесстрашно взглянул вниз. Интересно, он там хоть что-то видел?

- Разные преступления совершали те, кого бросали сюда, - проговорил он, - но в первую очередь она для самых страшных врагов Хэссии... для изменников и предателей.

В голове Феанора что-то щёлкнуло. Если живя в семье Лютинг он чему и научился, так это чувствовать подтекст. Он неверяще взглянул на отца, но тот продолжал вглядываться во тьму. Феанор сглотнул.

- Отец... Что Вы имеете в виду?

- Мои слова разве можно истолковать двояко?

- Я не предатель.

Альвилас Лютинг не любил прямоту и открытое противостояние, даже если не было лишних ушей, даже если не было ни малейшей причины для театра. Разговаривать с ним надо было полу-намеками, всячески показывая, что знаешь и принимаешь правила игры. Феанора достала неочевидность. Он знал и принимал правила игры, видел, к чему тот клонит – и молчать не собирался.

Не сейчас, когда ему, кажется, показывают его могилу.

Отец медленно – очень медленно – обернулся.

- Спорное утверждение, - спокойно заявил он.

У Феанора перехватило дыхание от ужаса. Впервые за время, что помнил себя, он увидел на лице этого человека такое выражение, что это вызывало в нем животный, неподдельный страх. Наверное, так чувствуют себя травоядные перед хищником больше себя в несколько раз. Спасения нет. Смерть смотрит прямиком из чужих глаз.

- Я не предатель. Я ничего не сделал!

Феанор сделал шаг назад, но его почти парализовал чужой взгляд и лёгкая улыбка. Человек перед ним совсем не волновался, ни о чем.

- Ничего? – уточнил он с лёгкой насмешкой. – Разве? До меня дошла информация, что ты втайне ото всех строил козни Шархелм-Эридейлу, куда тебя отправили в качестве посла... Ты подставил нашу страну под удар. Разве ж это не предательство?

Феанор похолодел. Вот как все выставят? Это же ты... это же ты убеждал меня в том, что Эридейл – наш враг! Это ты убеждал в этом Лютьена! Ничто из того, что я должен был делать, не было бы приказано без твоего одобрения! Советник снова это делал, снова играл, лавировал и играл подтекстами, как делал всегда. И Феанор его понимал. Он знал правила игры слишком давно.

И он был готов их нарушить.

Он нарушил их уже давно.

- Вы ошибаетесь, - заявил он. – Я ничем не вредил Шархелм-Эридейлу.

- То есть, сейчас вокруг замка в столице бывшего Эридейла не расположены магические звери, готовые напасть на замок сразу, как только им дадут соответствующий приказ?

- Расположены, - согласился Феанор, - но не с целью напасть. Я заколдовал их не на нападение, а на защиту. Если замку будет угрожать внешняя угроза, они отразят ее – даже без непосредственного приказа. Таковой была моя магия. Разумеется, знать этого Вы не могли, ведь никто из тех, кого Вы послали со мной, не владеет таким уровнем магии, чтобы понять, в чем суть моего заклинания.

Альвилас поджал губы, и Феанор почти ощутил гордость за себя. Он смог поступиться приказами отца и брата даже тогда, когда не верил, что когда-либо вырвется из-под их гнета.

Альвилас подумал и мрачно хмыкнул.

- В таком случае, - проговорил он, - ты будешь обвинен в ином преступлении. Сговор с целью пронести на территорию Хэссии запрещённые артефакты отрицания магии... Не знаю, с какой целью вы вообще притащили эту штуку, но она настоящая. И наказание за преступление будет настоящим.

Откуда он знает, что она настоящая?

- Выходит, даже не имеет значения, что я на самом деле сделал, - медленно выдохнул Феанор. – Это никогда не имело значения. Не имеет значения, прав я или нет.

- Предатель не может быть правым.

Предатель. Клеймо, которое ему давали горело огнем на подкорке сознания. За что? За то, что не хотел вредить Эридейлу? За то, что не хотел платить злом на добро?

- Что ж, говорить о чем-то и дальше бессмысленно... - признал Феанор, прикрывая глаза. Вокруг него постепенно стал подниматься вихрь. – Но и принимать подобный приговор я не собираюсь.

Он открыл глаза, уже собираясь резко отбросить от себя магию воздуха, сбив Альвиласа с ног, но успел лишь испуганно выдохнуть, заметив большое ветряное лезвие, несущейся прямо на него.

- Нгх! – его отбросило далеко назад, пронеся по земле. Едва успел! В последний момент он смог сосредоточить всю собранную магию перед собой, чтобы отбить удар. Он!..

- Ты забываешься! – послышался непривычно острый и громкий голос советника. – С самого твоего рождения и до сих пор, и много после – твоего мнения никто не спрашивал!

Феанор поднял голову. Альвилас Лютинг разминал шею, глядя на него с неприятной улыбкой. Трость была отброшена далеко, а сам он лёгкими движениями подпрыгивал на ногах. Затем резким движением выкинул вперёд кулак, как при ударе, и Феанора накрыла такая волна ветра, что буквально впечатала в землю. Затем ещё одна, и ещё. Он старался не двигаться, но от порывов ветра его голова то и дело приподнималась, после чего билась об землю при новом ударе. Удары шли быстро, один за другим, но прекратились так резко, будто это не планировалось. Сквозь гул в ушах Феанор услышал новые звуки.

Звук скрещенных мечей.

У Альвиласа Лютинга не было с собой меча, но он мгновенно сотворил его магией – крепкий, почти физический клинок, сумевший отразить внезапную атаку. Это был просто колоссальный уровень владения магией воздуха! Он сумел отразить атаку, о которой не подозревал, да ещё и магией – физический удар. В этот момент Феанор понял, что победить его невозможно. Но страшнее этого осознания было понимание того, что за человек нанес этот удар.

- Ив...

Возможно, это был злой рок или отчаянная попытка небес показать Феанору последний луч света в беспроглядной тьме. Луч, что отчаянно пробивался сквозь тучи, упрямо доказывая, что где-то там, далеко, ещё осталось солнце.