112. Извещение

Когда гости из Шархелм-Эридейла перестали показываться на глаза, стало легче. Феанор не мог воспринимать их так, как раньше, теперь они казались чем-то инородным, чужим в его жизни. Чем-то, что появится ненадолго лучом света, но потом неизменно исчезнет. Не было смысла даже думать об этом. У Феанора было много дел.

Желание дать понять Ландеру, что он вернулся в Хэссию, становилось просто невыносимым – он соскучился по брату и ощущению твердой земли под ногами. Как давно старший брат был у них в поместье? Прислуги стало так мало, что приходилось заниматься некоторыми домашними делами самим – он наверняка просто посмеётся и без лишних вопросов станет готовить какие-нибудь бутерброды, которые потом назовет ужином.

А если и нет – Феанор просто хотел его увидеть. Поэтому, разобравшись со всеми поручениями, что дал ему Лютьен, он занялся тем, что стал искать по всему дому адрес военной части Ландера. Лютьен не хотел писать старшему – и прекрасно, Феанор напишет сам. Или приедет лично, проигнорировав установку, что ему просто так разгуливать по городу вообще-то времени нет.

В доме никого не было, когда он шарился по всем углам в поисках нужного адреса. Он должен был быть где-то на видном месте, так что Феанор даже зашёл в кабинет отца. Зайти, конечно, зашёл, но трогать что-то руками все ещё опасался, так что просто делал по помещению неуверенные шаги, оглядывая все доступные поверхности. Отец вполне мог держать адрес Ландера где-то на столе, на виду, но на его поверхности не было никакой заметки с чем-то похожим. Лишь какие-то бумаги, по которым Феанор лишь скользнул взглядом. Трогать что-то здесь я точно не буду... А вот в кабинете Лютьена можно и посмотреть.

Конечно, брат разозлится не меньше, если поймет, что в его вещах шарились, но разница в том, что он мог этого просто не заметить. Если отец видел даже то, что что-то сдвинулось на дюйм, Лютьен может не понять, что бумаги лежат не в том порядке или даже переместились в другое место. Феанор с детства имел навык доказывать Лютьену, что он, вообще-то, сам разложил так свои вещи, и тот мог его ударить за дерзость, но верил.

Уже собравшись уходить, Феанор остановился. Тот документ, по которому он случайно скользнул взглядом... Почему там было об Эридейле?

Он медленно перевел взгляд обратно на бумагу, лежащую на столе. Расписка денежных средств... Дориан Вагнер... Это же бывший губернатор Лесной провинции Эридейла, я учил всех их чиновников наизусть, когда...

Он вздрогнул. Ивейн спрашивал об этом. «Вы точно не были у нас? Где-то в районе Лесной провинции?» Отец ответил отрицательно на этот вопрос, сказал, что никогда не был в Эридейле. «Я видел торговца, похожего на Вас.»

Откуда у Альвиласа Лютинга были эти расписки? Он посылал в Эридейл деньги? Губернатору королевства света? Зачем? И если он имел дела с Эридейлом, почему не сказал об этом...

Внезапно пробивший Феанора холод заставил его выйти из кабинета так стремительно, будто его могли тотчас уличить в чем-то страшном. В груди поселилась тревога. Они не должны были иметь никаких дел с Эридейлом, а если имели – почему Феанор не знал? Обо всех официальных взаимодействиях между их королевствами он был в курсе, даже больше – он был обязан об этом знать. Тогда как можно назвать то, что он видел только что?

Может, Ландер знает? Шанс был, конечно, слабый, но Феанор всё-таки двинулся дальше – к кабинету Лютьена, где мог найти наконец адрес брата. Старший, вероятно, не знал и знать не мог о таких вещах – он был военным, а не чиновником. И всё-таки... если это что-то, о чем не стоило переживать, он должен знать.

Кабинет Лютьена от отцовского не сильно отличался внешне, но ощущался иначе – хоть Феанору все ещё было не по себе находиться в нем, он по крайней мере не боялся задевать руками мебель или оставлять вмятины на ковре. Это все ещё было место, куда ему нельзя заходить, но даже если зайдет, ничего особо ему и не будет. Ну, поорет Лютьен, так он всегда орет... Даже если пихнет куда-нибудь в стену – в последнее время он такой уставший, что этот толчок Феанор может даже не почувствовать.

Он перебирал бумаги, стараясь выхватить взглядом хоть что-то, похожее на то, что ему было нужно. Королевская армия, военная часть, хоть что-то похожее... Нет, оповещение о передвижениях отряда, охраняющего западные границы, это, конечно, близко, но не совсем то. И почему вообще Лютьен этим занимается, это же работа Ланд... Он вытащил сложенный документ, на котором крупно значилось: «ИЗВЕЩЕНИЕ. Королевская военная часть центрального округа.»

Вот это похоже на то, что нужно! В таких документах всегда писали обратный адрес, поэтому Феанор быстро развернул бумагу и прошёлся по ней глазами, выискивая адрес. Адрес значился в самом низу документа, но, найдя его наконец глазами, Феанор не обрадовался. Он замер, пытаясь понять, что только что прочитал. Что это за документ, это... Это какая-то ошибка. Он смотрел на адрес внизу страницы, потому что не мог заставить себя снова поднять глаза на основной текст. Там было написано что-то странное.

Он стоял, невидящим взглядом уставившись в бумагу, какое-то время, после чего наконец решился снова пройтись глазами по тексту.

«...Капитан Ландер Лютинг... по итогам прошедшей операции в Суэрской долине... со всем прискорбием... погиб при исполнении служебных обязанностей...»

Это не могло быть правдой.

Совсем никак.

Это была абсолютная чушь!

Это...

Взгляд Феанора упал на дату в извещении. Полгода назад...

За пару месяцев до того, как Феанор приехал? Нет, это невозможно, это точно какая-то ошибка...

Голова отказывалась верить, но тело уже задыхалось. Его охватило ледяное оцепенение, грудь стиснули тисками, дышать стало тяжело.

Лютьен оговаривал меня всякий раз, как речь заходила о Ландере.

Всё его существо охватил ужас.

Лютьен занимается делами Ландера в последнее время – но он не должен ими заниматься.

Документ в руках почему-то стал дрожать.

Лютьен не должен был браться за дела брата, потому что тот был жив. Он был жив, он сам мог справиться со своими обязанностями. Ему не нужна была помощь, это же Ландер, он самый добрый и сильный, он мог справиться с чем угодно.

Он не мог умереть.

- Пожалуйста... Только не это. Пожалуйста!

Текст на документе не менялся даже после упавших на него капель. Одна за другой, текст стал расплываться, но не менялся. Почему он не меняется?!

- Ландер, пожалуйста, не бросай нас...

Феанор чувствовал что-то приближающееся, что-то мрачное и тяжёлое, оно подбиралось, тянуло к нему свои темные руки. А потом обрушилось, как обрушивается вода на водопаде.

Горе.

Он вцепился в волосы и закричал.

***

- Так много душ, что просят нас о благословении... С прискорбием, с мольбой, лишь покоя и равновесия жаждут они в своей жизни, ибо счастье – роскошь, о которой не просят Богов...

- Это какая-то цитата?

- Да, - Ким-вей прикрыл глаза. – Из трактата Церкви Света. Дядя заставлял нас с Веларом заучивать их наизусть, а я каждый раз убегал и дразнился на него, говоря, что это скучная пространная чушь.

- Но ты учил.

- Я был капризным и раздражающим ребенком, который слишком стеснялся признаться, что серьезно относится к религии, - тихо засмеялся Ким-вей. – Но, думаю, дядя знал о том, что я никогда не буду пренебрегать своим долгом перед магией света... и тьмы.

- Ты использовал ее когда-то? – скосил на него глаза Мрак. – Магию тьмы.

- Редко. Я могу ее использовать, но для этого нужны определенного рода эмоции, которые, - он слабо улыбнулся, - мне сложно вызывать. Иногда резкий порыв злости или горя может спровоцировать схизис-переход на магию тьмы, но это не значит, что я смогу сию секунду ей воспользоваться. У вас сложная магия, на нее нужно много эмоций. Поэтому меня и испугала тогда та лошадь...

- Лошадь?

- Когда мы с магами воды играли в «затопи принца», ты потом помог мне добраться до замка на лошади, созданной магией тьмы. Меня эта лошадка тогда безумно напугала, но не из-за ее вида. А потому что это был очень высокий уровень магии тьмы. И я подумал... какие же темные эмоции должны быть у того, кто ее создал?

Мрак потемнел лицом:

- Для тех, кто жил в Шархелме... это было не сложно. Нас обучают фокусироваться на плохих эмоциях. Возрождать их в памяти, преумножать и превращать в силу. Без этого мы будем слабы и не сможем отбивать нападения на нас.

Двое сидели на большом камне и смотрели на замок неподалеку. На обоих были плащи, так что если бы кто-то и проходил мимо в этих труднодоступных местах, не смог бы узнать их личности. Замок перед ними казался непреступной крепостью.

- Это так печально, - произнес Ким-вей. – Столько боли и страданий... Ради чего? Это бесконечный цикл. Однажды хелм поняли, что для того, чтобы выжить, им надо стать жестокими, и тогда мир вокруг решил, что теперь и ему надо стать жестоким – чтобы отбиваться от жестоких хелм. Новые жестокие люди нападают на других людей, которые в ответ становятся жестокими. И никто не хочет разрывать порочный круг.

- Правда в том, - произнес Мрак, - что хелм столько натворили за столетия, что, реши проявить слабость сейчас, нацию просто раздавят.

- Занятно, - задумчиво произнес Ким-вей. – Что даже ты в это веришь...

- Я не нашел ни одного способа, как это сделать. Я искал.

Где-то в городе раздался взрыв, и они прислушались.

- Мы найдем его, - сказал Ким-вей тихо. – Я обещаю. Мы сможем найти мир и для тех, кто привык только сражаться и выживать. Привыкшие к тьме тоже заслуживают увидеть хоть толику света.

Он опустил взгляд на сияющую магией света карту прямо перед ним. Сложно было сделать это в королевстве воздуха, но его мастерство шпионажа тоже было не на посредственном уровне. Схематичная фигурка Альвиласа Лютинга, что находился в замке, была под их пристальным наблюдением. Как только он покинет дворец, они приступят к основной части плана.

- Люди рождены, чтобы быть свободными, - произнес Ким-вей. – Любой нации, любой магии, любой страны... все мы хотим свободы и счастья. Вот и все. Нет здесь никакой загадки.

Когда-то в детстве, читая трактаты Церкви Света, юный Ким-вей думал о том, что для того, чтобы этого достигнуть, всем людям достаточно просто быть добрыми. Мир на поверку оказался сложнее, чем ему казалось.

К примеру, человек, сидящий рядом с ним, слывший самым жестоким из темных, оказался добрее многих «светлых». Но счастлив он все равно не был.

Ким-вей желал ему счастья. Так сильно, что был готов перевернуть мир ради этого.

Он знал, что сможет.

***

Феанор медленно, почти болезненно, открыл глаза.

Небо за окном было серым и безжизненным – или из-за минувшего дождя, или по причине сумерек. Он лежал на заправленной кровати и поймал себя на том, что крепко прижимает к себе плюшевую игрушку в виде паладина. Несколько часов назад он, сотрясаясь от горя, вернулся в свою комнату. Его взгляд упал на нее, неловко брошенную в углу, порванную в недавней попытке что-то доказать брату. Теперь ее вид полоснул ножом по сердцу.

«Эй, Фео, - когда-то давно, будто в прошлой жизни, смеялся Ландер. – Если все время будешь таскаться с игрушкой, которую я подарил, люди подумают, что ты ещё ребенок.»

«Я буду! И пусть думают, что хотят, но для меня это доказательство, что братик любит меня!»

«Конечно, и всегда буду. Но в будущем появятся и другие люди, которые тебя полюбят. Не будешь же ты и с их игрушками везде таскаться!»

«Какие глупости, Ландер! Какой идиот подарит игрушку взрослому человеку?»

«Люди часто делают глупости, Фео, особенно в отношении людей, которые им небезразличны. Поэтому ты обязан принять игрушку как от меня, так и от любого другого идиота, сколько бы лет тебе ни было!»

Это было жестоко. Почему Феанор вспомнил об этом сейчас?

Он взял плюшевого паладина в руки и отчаянно пытался закрыть порванные части, будто они были рваными ранами. Что же он наделал. И ради чего? Ради чего все это было?!

Он крепко обнимал игрушечного паладина в последней попытке успокоиться до тех пор, пока силы не покинули его, и он не провалился в темноту беспамятства.

Проснувшись, он смотрел на игрушку мертвыми глазами и приглаживал пальцами порванные края. Мысли текли медленным потоком.

Какое же... счастливое было когда-то время. Пока он был в Эридейле, он все ещё боялся – того, что должен выполнять свои обязательства, которые могут навредить королевству света, того, что его не примут и в чем-то подозревают. На самом деле, страх и неприятие себя сопровождали его почти постоянно, пока он был там. Но все остальное было... все же, иначе. Было много смеха, тепла и улыбок – искренних, он в это верил. В Эридейле ему почти всегда было так же радостно, как тогда, когда домой приезжал Ландер. А теперь в доме Лютинг никогда не будет его света... Теперь этого никогда не будет. Ни света, ни улыбок, ни чувства защищённости.

Феанор медленно сел на кровати и посмотрел в окно. Серость. Темнота. Нетипичная погода для Хэссии. Погода была разбита так же, как Феанор.

Что мне делать?

Чуткий слух уловил звуки снизу. Видимо, Лютьен вернулся.

Феанор выждал время, не шевеля ни единым мускулом, и дождался, пока снизу не донесется яростный крик: «Ты шарился по моим вещам?!» Феанор неспешно поднялся и направился к выходу.

Он и не скрывал следы своего «преступления» – прочитав извещение, он был так раздавлен, что ни о чем больше не думал. Спустившись вниз, он застал пылающего праведным гневом брата. Тот подлетел к нему и схватил за грудки.

- Ты совсем страх потерял?!

- Да.

Лютьен моргнул, на секунду теряя свой внушительный вид:

- Что ты сказал?

- Я потерял страх, - бесцветным тоном произнес Феанор. – Я нашел извещение в твоём кабинете.

Лютьен дураком не был. Сразу поняв, что это значит, он замер, не зная, какую стратегию выбрать дальше: продолжать яростную атаку или сделать что-то ещё. В эту заминку Феанор и поднял свои мертвые глаза.

- Никто из вас... даже не подумал рассказать мне.

- Рассказать что? – Лютьен сильнее сжал руку на его воротнике. – Что я должен был сказать?! Тебя вообще не должно было быть здесь! Зачем ты вернулся?! Ты вечно только портишь все!

- Ты должен был сказать мне о смерти брата.

- Да ну? И что бы это изменило?!

- Его больше нет, - прошептал Феанор. – Его. Больше. Нет. Почему ты не сказал мне?

- Ты меня слышишь вообще?! – Лютьен с силой встряхнул его. – Тебя не должно было здесь быть! Оставался бы в своем Эридейле! Тебя никто не звал назад, чертов ты ублюдок!! Никто не звал!

- И я бы никогда не узнал об этом?

- Ты бы никогда об этом не узнал!

Глаза Лютьена пылали гневом, они блестели и почти светились. Феанор впервые видел их настолько ясно.

- Я с ним даже не попрощался, - сказал он. – Он был моим старшим братом. Как... посмели вы ничего не сказать мне о его смерти?

Лютьен перевел дух и, на мгновение прикрыв глаза, прошипел:

- Ты – грязнокровное отродье, а не часть семьи, и ещё считаешь, что имеешь хоть какое-то право...

- Вау, молодец, Лютьен, прям по методичке!

- Закрой пасть!

- Ты такой же! Ты точно такой же, как я! – Феанор вцепился в держащую его руку. – Ты не свободен! Ты боишься идти наперекор! Ты не можешь вырваться из клетки! Из всех нас с самого начала свободным был только Ландер, но и его больше нет!!

- Я сказал тебе заткнуться!! – рука резко отбросила его, но он даже в стену не врезался, быстро затормозив. Мышцы, статично расслабленные все это время, стали наливаться силой одновременно с подпитывающей ее злостью.

- Ты ничем от меня не отличаешься, - выпрямился Феанор. – Разве не это так выводит тебя из себя?

- Я убью тебя!

- Не сможешь. Можешь попытаться, но мы оба знаем – мы на равных.

Они замерли каменными изваяниями, смеряя друг друга ненавистными взглядами. Лютьен не двигался. Он знал, что Феанор не лукавит – начнись настоящая драка, не та, где младший молча терпит побои, никто не выйдет из нее победителем. Потому что на самом деле Феанор никогда не был слабее. Их обучали одинаково, их магия была одинаково сильна, и если Лютьен вырывался где-то вперёд, вроде владения мечом, то Феанор обгонял его в мастерстве стрельбы. Это был заведомо проигрышный поединок для обоих.

В дверь постучали.

Они не сдвинулись с места, лишь скосили на выход глаза.

- Господа Лютинг! – послышалось из-за двери. – Срочное сообщение! Беспорядки в восточном квартале, мы ждём приказа!

Это был военный отряд местного значения – вроде сильверьеров Эридейла. Отдавать им приказы должен был Ландер, а не кто-то из них.

Феанор сжал зубы и выпрямился. Лютьен медленно перевел на него острый взгляд. Ты не он. Ты пытаешься взвалить на себя его работу, но у тебя не выходит. Ты не справляешься!

Лютьен двинулся к выходу и отворил дверь:

- Что там происходит? Почему вы не можете справиться сами?

Человек, стоящий за дверью, отдал честь и серьезно произнес:

- Один из наших солдатов сражается с магом земли. Единственное, что мы смогли сделать, это оцепить их, но вмешаться не представляется возможным без риска разрушить жилые постройки.

Маг земли?.. Феанор нахмурился. Какой маг земли вообще мог быть в столице, кроме... Велара?

- В чем суть их конфликта?

- Кажется, маг земли является контрабандистом, но мы мало что поняли из их реплик...

- Кто тот солдат, что попытался остановить этого мага? – подал голос Феанор, не обращая внимания на острый взгляд, который кинул на него Лютьен.

- Личность ещё не установлена, но это крепкий и высокий солдат с... в общем, у него довольно длинные волосы, - неловко ответил мужчина. – Завязанные в хвост. Я что-то слышал о воине, нарушающем традиции, но...

- ... - Феанор был рад, что Лютьен в этот момент не смотрел на него.

Да что ж вы творите то?

Крепкий, высокий с длинными волосами в хвосте. И маг земли. Однозначно, если Рубен и Велар творят какую-то дичь прямо посреди столицы Хэссии, значит, это какой-то очередной изощрённый план Ким-вей.

- Я пойду.

Лютьен обернулся.

- Это не тот инцидент, ради которого стоит тревожить старшего из наследников Лютинг, - сказал Феанор, расправляя плечи. – Я справлюсь сам.

Он узнает Рубена, если увидит. Тот приходил к их поместью, когда только прибыл в Хэссию.

Лютьен ничего не сказал. Он молча смотрел на то, как младший выходит из дома и, коротко склонив голову в прощании, закрывает дверь. Та хлопнула от сквозняка с силой.