19

Они шли по узкой тенистой тропинке, вилявшей между вековыми соснами в сторону озера. Ветви деревьев шумели от лёгкого вечернего ветра, а вечернее солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя на небе лишь багряно-золотые полосы заката.

Пальцы Руслана всё так же крепко и уверенно переплетались с пальцами Дани. Рыжий шел рядом, зябко кутаясь в сухую футболку и опустив голову, но больше не пытался вырвать руку. Прохладный свежий воздух постепенно сбивал пламя со щёк, возвращая способность нормально мыслить.

Д: И всё-таки ты идиот, Тушенцов, — тихо, но уже без прежней паники пробормотал Даня, загребая носком кеда сухие сосновые иголки. Д: А если бы это был не Давид? Если бы кто-то из вожатых прошёл или ребята из отрядов?

Руслан тихо хмыкнул, останавливаясь у самого края старого деревянного пирса. Вода в озере была гладкой, как тёмное зеркало, в котором уже отражались первые вечерние звёзды.

Р: Если бы да кабы, Кашин, — шатен повернулся к нему, слегка потянув за руку и принуждая встать ближе к себе. — Давид был там единственный. К тому же, я прекрасно слышал его шаги ещё до того, как он зашёл за угол.

Даня удивлённо вскинул брови, снизу вверх всматриваясь в хитрое лицо вожатого:Д: То есть ты знал, что он там, и всё равно полез целоваться?

Р: Знал, — не стал отрицать Руслан, и в его карих глазах блеснул далёкий, чертовски притягательный огонёк. — Потому что ты в тот момент так забавно сжался и попытался спрятаться в мою футболку, что я просто не сдержался. Ты слишком милый, когда смущаешься, рыжий.

Д: Я не милый, — тут же отбубнил Даня, по привычке выставляя иголки, но уголки его губ все же предательски дёрнулись вверх.

Руслан уселся на край пирса, свесив ноги к воде, и потянул Кашина за собой. Даня бесшумно опустился рядом, соприкасаясь с ним бедрами и плечом. За день земля и деревянный настил успели отдавать последнее тепло, а от воды веяло приятной прохладой.

Забыв про все предосторожности, Даня расслабился. Он упёрся подбородком в свои колени и уставился на закатные блики на воде. Руслан обнял его со спины, укладывая подбородок на рыжую макушку и смыкая руки у него на талии. В этом привычном, удобном положении Даня чувствовал себя невероятно правильно — словно встал на своё место сложный пазл.

Д: Русь... — негромко позвал Кашин, следя за тем, как Руслан большим пальцем лениво оглаживает его бок сквозь тонкую ткань.

Р: А?

Д: Завтра последний день.

В воздухе зависла короткая, глубокая тишина. Руслан чуть сильнее сжал его в объятиях, уткнувшись носом в растрёпанные вихры за ухом рыжего, и тихо выдохнул:Р: Знаю. Но это ничего не меняет, Дань. Мы же оба понимаем, что всё это не закончится вместе с лагерной сменой.

Даня тихо вздохнул, накрывая своими пальцами горячую ладонь Руслана у себя на талии. Внутри больше не было той давящей страхом пустоты, которая мучила его неделю назад. Слыша ровный, уверенный стук сердца за своей спиной, он точно знал: они со всем справятся. Руслан мягко отстранился, размыкая объятия на его талии. Переместившись чуть удобнее на деревянном настиле пирса, он опустился ничком и непринуждённо положил свою голову прямо на колени Дани.

Шатен устроился полулёжа, вытянувшись вдоль причала, и снизу вверх посмотрел на рыжего, с нескрываемой, абсолютной теплотой улыбаясь ему.

Даня от такой внезапной смены позы замер, моргнув от неожиданности. Колени под тяжестью чужой головы ошпарило тёплым прикосновением, а взгляд сам собой опустился на Тушенцова. В угасающем свете заката лицо Руслана выглядело непривычно расслабленным: мягкие черты, чуть растрёпанные тёмные волосы и открытая, чертовски обаятельная улыбка, от которой у Дани всё ещё сладко замирало где-то в груди.

Д: Ты чего разлёгся, Тушенцов? — с лёгким наигранным возмущением пробормотал Кашин, но в его хрипловатом голосе не было и капли желания прогнать вожатого.

Руслан лишь прищурился от удовольствия, наблюдая за ним снизу вверх:Р: Удобно просто. К тому же, отсюда вид открывается гораздо лучше.

Д: На воду, что ли? — фыркнул Даня, пряча вспыхнувшее смущение.

Р: На тебя, рыжий, — не задумываясь, тихо откликнулся Руслан, и в его карих глазах отразились первые звёзды.

Пальцы Дани сами собой, словно повинуясь давнему инстинкту, поднялись и нежно зарылись в мягкие, тёмные волосы Руслана. Парень начал медленно, лениво перебирать пряди, массируя затылок и осторожно взъерошивая его челку.

Руслан от этого простого ласкового движения умиротворённо прикрыл глаза и выдохнул, подставляя лицо под нежные прикосновения. Ему безумно нравилось, когда всегда такой колючий и закрытый Кашин вот так, без лишних слов, проявлял свою тихую, глубокую заботу.

Д: Не привыкай особо, — беззлобно отбубнил Кашин, продолжая мягко пропускать чужие волосы сквозь пальцы. — А то решишь ещё, что я твоя личная подушка.

Р: А я уже решил, — не открывая глаз, с открытой ухмылкой отозвался Руслан, подставляясь под следующую ласку. — И, поверь, меня это абсолютно устраивает.

Даня тихо, сдавленно хохотнул, покачав головой. Поглаживая Руслана по голове, он посмотрел вдаль — на тёмную гладь озера, на шёпот вековых сосен вокруг. На душе было до удивительного тихо, и Даня впервые поймал себя на мысли, что больше всего на свете не хочет, чтобы этот вечер когда-либо заканчивался.

Руслан так и остался лежать, вытянувшись на прохладных досках причала и доверчиво уложив голову на колени Дани. Он прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной и тем, как уверенно и ласково пальцы Дани перебирают его тёмные пряди, мягко массируя затылок.

Сумерки над озером окончательно сгустились, окрасив воду в тёмно-синий, почти чёрный цвет. Лёгкий ветерок доносил запах хвои и озёрной сырости, но здесь, на пирсе, прижавшись друг к другу, они едва замечали ночную прохладу.

Не открывая глаз, Руслан медленно подтянул руку вверх и провёл теплыми пальцами по колену Дани, поднимаясь чуть выше к бедру, и слегка сжал его через ткань шорт. В этом молчаливом жесте было столько неги и умиротворения, что Даня лишь тихо, сладко выдохнул, зарываясь пальцами чуть глубже в его волосы.

Руслан повернул голову, уткнувшись носом в ткань даниных шорт, и лёгким, едва ощутимым касанием поцеловал его сквозь одежду в бедро. Затем он медленно приподнялся, переходя в сидячее положение.

Разговаривать совершенно не хотелось. Всякие слова сейчас казались лишними и только разрушали бы этот хрупкий, волшебный кокон.

Руслан уселся рядом, привлекательно потянул Даню за плечо к себе и крепко, надежно обнял со спины, укладывая подбородок ему на плечо. Даня расслабился, доверчиво откидываясь назад и прижимаясь затылком к его шее. Он обхватил руки Руслана своими пальцами, соединяя их на своей талии.

Шатен чуть повернул голову и замер, осыпая чувствительную кожу уха и шеи Дани короткими, невесомыми поцелуями. Рыжий сладко зажмурился, чувствуя, как по телу от чужих губ пробегает россыпь мелких, приятных мурашек. Он лишь крепче сжал чужие ладони, бесшумно улыбаясь в темноту засыпающего озера.

Они просто сидели на самом краю пирса, покачиваясь в такт ровному дыханию друг друга. Вода тихо плескалась о деревянные сваи, наверху зажигались яркие летние звёзды, а они продолжали делиться этим молчаливым, бесценным теплом, не желая сдвинуться ни на сантиметр.

Они просидели так ещё с десяток минут, словно совсем выпав из реального времени. Руслан нежно оглаживал спину Кашина, периодически уткаясь носом в его подсохшие рыжие волосы и выдыхая тёплый воздух ему в шею, а Даня просто зажмуривался от удовольствия, чувствуя, как с каждым таким прикосновением внутри оседает ласковый покой.

Но вскоре привычную озёрную тишину разбил глухой, вибрирующий бас — у летней эстрады началась долгожданная дискотека. Весь лагерь, от самых младших отрядов до вожатых, согнали на плац под цветные прожекторы, из-за чего остальная территория моментально опустела.

Руслан чуть приподнялся, с нескрываемой теплотой посмотрев на рыжего, и легонько подтолкнул его плечом.

Р: Пойдём пройдемся? — негромко предложил шатен. — Сейчас во всём лагере ни одной живой души.

Даня лениво улыбнулся, нехотя отрываясь от чужого плеча, и коротко кивнул.

Они поднялись с деревянного пирса, отряхнули шорты и не спеша пошли по тёмным сосновым аллеям. Лагерь в этот час казался совершенно другим — замершим, таинственным, погружённым в глубокую синеву июльских сумерек. Мягкий свет редких фонарей пробивался сквозь густые кроны деревьев, вылавливая из темноты сухую хвою на дорожках.

Пользуясь тем, что вокруг не было ни единого человека, Руслан уверенно, крепко переплёл свои пальцы с пальцами Дани. Рыжий не стал вырываться — наоборот, чуть поджал губы, пряча довольную улыбку, и прижался плечом к его боку, ровняя шаг.

Где-то вдалеке едва слышным эхом гремела музыка и кричали подростки, но здесь, среди молчаливых сосен и свежего ночного ветра, существовала только их собственная, уединённая тишина. Они просто шли рядом, держась за руки, и эта неспешная прогулка по пустому лагерю казалась им обоим чем-то гораздо более правильным и важным, чем любые танцы.

Они прошли ещё несколько метров, когда Руслан ощутил, как пальцы Дани в его ладони слегка дрогнули, а сам рыжий заметно сбавил шаг. Настроение Дани резко изменилось — тихая нега сменилась удушающей, тяжелой грустью. Впереди маячил конец смены, а вместе с ним — суровая реальность, разводящая их по разным городам за тысячи километров.

Даня остановился прямо посреди тенистой аллеи, укутанной сосновым полумраком. Он на секунду опустил голову, сжимая губы, а затем набрался сил и поднял взгляд к лицу Тушенцова. В его глазах металась неприкрытая, беззащитная тоска.

Д: А ты насколько уедешь в Ачинск?.. — тихо спросил Даня, чувствуя, как от одного этого вопроса горло сжимает тугой ком.

Руслан замер. Он медленно развернулся к рыжему, перехватил его вторую руку и сделал шаг ближе, полностью перекрывая собой прохладный ночной ветер. В его карих глазах отразилась та же лёгкая грусть от неизбежного отъезда, но голос прозвучал удивительно твёрдо и надёжно.

Р: На пару месяцев скорее всего, — произнёс Руслан, мягко проведя большим пальцем по прохладной щеке Дани, согревая её. — Но... ты не волнуйся, я приеду за тобой в Питер, рыжий.

Даня судорожно выдохнул, чувствуя, как от этих простых слов внутри распускается спасительное тепло, мгновенно растворяя давящий страх одиночества. Руслан не просто давал общее обещание — он говорил это с такой уверенной, неоспоримой точностью, что никаких сомнений не оставалось: он действительно приедет.

Рыжий подался вперёд, пряча лицо на груди у Тушенцова и крепко обнимая его поперёк талии. Руслан тут же замкнул руки у него на спине, укутывая его в свои объятия, и уткнулся носом в растрёпанную макушку, ласково целуя её.

Гул дискотеки гремел где-то на заднем плане, но здесь, среди засыпающих сосен, они знали точно: их история не закончится с финальной вожатской линейкой.

Постепенно давящий страх окончательно отступил, уступая место лёгкости. Даня отстранился от его груди, но руку Руслана не выпустил. Шатен коротко, ласково поцеловал его в кончик носа, и они снова двинулись по аллее, шаг в шаг.

Настроение быстро вернулось в привычное, тёплое русло. Они болтали обо всякой ерунде, шутили и тихо смеялись, представляя, какой хаос завтра поднимется в корпусе, когда первый отряд начнёт с боем делить сумки и искать потерянные носки под кроватями.

Р: Завтра чемоданы утром собирайте, — проговорил Руслан, с тёплой улыбкой глядя на рыжего и сжимая его ладонь чуть крепче. Р: А вот вечером на дискотеку мы с тобой обязательно должны будем пойти. Во-первых, наше с отрядом выступление, а во-вторых, будет прощальный вечер. Поверь, будет очень интересно.

Д: «Интересно» — это в смысле Давид снова устроит какой-нибудь дикий конкурс или администрация нас заставит эстафету проводить? — с лёгкой усмешкой спросил Даня, прижимаясь плечом к его боку.

Р: И то, и другое, — рассмеялся Руслан, ласково взъерошив его рыжие вихры. — Так что откосить не получится. Ты там у нас главная звезда с гитарой, за тобой весь отряд подтягивается.

Д: Ну-ну, звезда, скажешь тоже, — беззлобно отбубнил Даня, пряча смущение, но на его губах играла открытая, настоящая улыбка.

Понимание того, что с финальной лагерной дискотекой их история вовсе не заканчивается, а только берёт небольшую паузу перед Питером, дарило невероятное чувство свободы. Они шли дальше под тихий шёпот вековых сосен, слушая далёкое эхо музыки и просто наслаждаясь тем, что этот вечер принадлежал только им двоим.

__________________________

В корпусе первого отряда царил предсказуемый предфинальный хаос. Формально отбой уже давно прошел, но в последнюю полноценную ночь вожатые закрыли глаза на правила и разрешили подросткам посидеть до полуночи. Кого волнуют лагерные инструкции, когда впереди разлука, прощальный концерт и слезы на перроне?

Руслан сидел в вожатской комнате на своей кровати, лениво листая ленту в телефоне. Из дальней палаты через весь коридор доносился оглушительный, раскатистый хохот Давида — тот застрял у кого-то из пацанов, травил и ржал так громко, что, казалось, вибрировали старые деревянные стены. Руслан лишь качал головой, пряча улыбку.

Вдруг привычный гул коридора прорезал топот босых ног, подозрительный шуршащий звук и отчаянный крик Ильи:

И: Блять! Даня!

В следующую секунду раздался оглушительный, тяжелый треск — будто на линолеум с высоты человеческого роста грохнулся мешок с картошкой, сопровождаемый звонким звоном пластикового ведра и дружным воплем.

Руслан вздрогнул от неожиданности, мгновенно отложил телефон и резво подорвался с кровати.

Он открыл дверь вожатской, сделал шаг в коридор и едва не проехался спиной по полу — ноги со свистом разъехались в стороны. Руслан чудом удержал равновесие, ухватившись за дверной косяк.

Весь коридор перед каморкой был залит толстым, скользким слоем жидкого мыла и пеной. А прямо посреди этого пенистого бассейна, образовав живописную кучу-малу, лежали трое: Даня, Илья и Саша из соседней комнаты. Судя по перевернутому ведру, пацаны решили устроить ночной импровизированный дрифт по линолеуму. Все трое отбили себе копчики и локти, но вместо того чтобы выть от боли, они просто задыхались от дикого, истеричного смеха, барахтаясь в мыльной пене.

Р: Вы чё, совсем блять больные?! — огрызнулся Руслан, пытаясь устоять на скользких босых ногах и смерив эту троицу самым свирепым взглядом, на который был способен.

Из всех дверей моментально повылезали любопытные физиономии. На шум вывалился и Давид, вытирая слезы от своего предыдущего смеха, но тут же замер на пороге, оценил масштаб катастрофы и не смог сдержать смешок.

Даня, лежавший на самом дне этой человеческой пирамиды в полностью промокшей майке и с мыльной пеной на рыжей челке, прекратил хохотать. Он приподнялся на локтях, вытер лицо мокрым рукавом и уставился на Руслана своими блестящими глазами.

Д: Руслан Сергеевич, вы сматерились при детях, не стыдно? — с абсолютным, безупречным сарказмом выдал Кашин, даже не пытаясь скрыть ехидную улыбку.

Р: Кашин, рот свой прикрой, живо тряпки в зубы и мыть пол, — чеканя каждое слово, отрезал Руслан, ткнув пальцем в сторону туалета. — Все трое. Если через десять минут здесь не будет сухо, будете драить весь корпус до самого утра. А остальным — по комнатам!

_______________________________

Дверь вожатской тихо скрипнула, когда Даня аккуратно прикрыл её за собой и привычным движением повернул защёлку замка.

Кашин стоял у порога — промокший, в свежей футболке, со слегка влажной после быстрого умывания рыжей челкой и совершенно довольным выражением лица. На его губах играла сдерживаемая, хитрая улыбка. Он совершенно забыл — или намеренно проигнорировал, — что пятнадцать минут назад Тушенцов грозился заставить их драить весь корпус до самого утра.

Руслан медленно отвёл взгляд от экрана телефона и смерил рыжего самым строгим, тяжелым взглядом, на который только был способен. Он очень старался держать «строгое лицо вожатого», но при виде этого взъерошенного, пахнущего дешевым лагерным мылом чуда с сияющими глазами, удержать маску удавалось с огромным трудом.

Д: Всё вымыли, Руслан Сергеевич, — ровным, подчеркнуто рапортующим тоном произнёс Даня, едва сдерживая смешок. — Линолеум теперь настолько чистый и сухой, что хоть ешь с него.

Р: Ты ещё и лыбишься, Кашин? — Руслан отложил телефон на стол и скрестил руки на груди, чуть приподняв бровь. — Я, между прочим, из-за вашей дурости чуть спиной на этот линолеум не улетел. И кто бы меня потом лечил?

Даня неторопливо подошёл ближе к столу, абсолютно не боясь чужого «гнева». Он оперся ладонями о край столешницы, нагибаясь чуть вперед к Руслану.

Д: Ну, я бы лечил, — с лёгким вызовом прошептал рыжий, искренне ухмыляясь. — У меня уже опыт есть. Поил бы тебя чаем с малиной и ругал за мат при детях. наших.

Руслан не выдержал. Вся его напускная суровость мгновенно рассыпалась. Он тихо, хрипло рассмеялся, резко протянул руку и схватил Даню за талию, в один миг увлекая его к себе и усаживая к себе на колени. Даня тихо ахнул от неожиданности, но тут же расслабился, обнимая Руслана за шею и уткнувшись носом в его щеку.

Р: Ты невыносим, рыжий, — нежно прошептал Руслан ему в ухо, крепко сжимая его в объятиях и зарываясь пальцами в подсохшие вихры. — Вообще страх потерял.

Д: С тобой потеряешь, ага, — тихо отбубнил Даня, с довольным прижмуром зарываясь лицом в его шею и вдыхая родной, спасительный запах. — Зато у нас в коридоре теперь чисто.

Руслан шутливо, но ощутимо потянул Даню на себя, и в следующую секунду оба свалились прямо на прохладный линолеум. Рыжий даже не успел толком сообразить, что произошло, как Руслан уже встал на колени, полностью нависая над ним и блокируя любые пути к отступлению.

Не давая Кашину опомниться, шатен с жаром прильнул к его губам. Поцелуй выел глубоким, требовательным и сбивающим с толку — Руслан целовал его долго, упорно, забирая весь воздух до самого последнего выдоха, пока в легких не осталось ни капли кислорода.

Когда Руслан наконец отстранился, чтобы сделать вдох, его губы медленно скользнули ниже — по припухшему подбородку, к челюсти и дальше, к чувствительной коже шеи. Даня рвано, тяжело дышал. От этого напора его голова сама собой откинулась назад, упираясь затылком в пол и полностью открывая шею для старшего.

Руслан не стал упускать момент. Он въелся губами в бледную кожу, оставляя заметные, багровые, до лёгкой боли засосы. Кашин от этих жадных, властных прикосновений больше не мог сдерживать чувств — из его горла вырвался тихий, прерывистый стон. Пальцы рыжего судорожно впились в плечи Тушенцова, то ли пытаясь оттолкнуть, то ли притягивая ещё ближе.

В этот самый момент дверь вожатской аккуратно приоткрылась. Денис, решивший без лишнего шума зайти и спросить у Руслана кое-что по поводу завтрашнего отъезда, шагнул внутрь — и буквально застыл на месте.

Перед его глазами предстала картина, от которой у парня чуть не выпал дар речи: на полу лежал Кашин с закинутой головой и тихими стонами, а прямо над ним на коленях устроился их вожатый, увлечённо оставляя багровые метки у того на шее.

Денис стоял с абсолютно ошарашенными, круглыми от шока глазами, боясь даже вздохнуть. Однако шок длился всего пару секунд — врождённая наглость и лагерный инстинкт быстро взяли верх. Денис молниеносно выудил из кармана телефон, затаил дыхание и бесшумно сделал чёткий снимок компрометирующей парочки.

Так же бесшумно, шаг за шагом, Денис выскользнул обратно в коридор, прикрыл дверь и, едва переводя дух от захватывающего дух открытия, со всех ног бросился по коридору в их дальнюю комнату — срочно показывать добычу Илье.

___________________________

В вожатской комнате царила запредельная, горячая тишина. Руслан неторопливо отстранился от бледной кожи шеи Дани, с явным удовольствием рассматривая дело своих рук: на чувствительной коже алели свежие, багровые метки, которые завтра явно невозможно будет скрыть ни одним высоким воротником.

Даня всё ещё лежал на полу, тяжело и рвано дыша, пытался прийти в себя. На его щеках горел густой румянец, а припухшие губы подрагивали. Подняв дрожащую руку, он кончиками пальцев коснулся пылавшего шеи и недовольно поморщился.

Д: Ты... ты конченый, Тушенцов, — со сбитым дыханием прошептал рыжий, снизу вверх смотря на шатена. — Я как завтра перед всем лагерем на сцену выйду? Ментоловой мазью замазывать?

Руслан лишь хрипло рассмеялся, нависая над ним и мягко заправляя непослушную рыжую прядь ему за ухо.

Р: Зато все будут знать, чей ты, — нежно ответил Руслан, подался вперёд и коротко, согревающе поцеловал его в нос. — Поднимайся. Пол прохладный, ещё простынешь перед отъездом.

Он поднялся сам и протянул Дане руку, легко помогая рыжему встать. Кашин слегка пошатывался, но сразу же прижался к Руслану, уткнувшись носом в его плечо. На душе у обоих было удивительно светло, и никто из них даже не подозревал, какой «сюрприз» только что уплыл из их комнаты.

____________________________

В это же время в дальней комнате пацанов дверь с тихим треском распахнулась. Денис буквально влетел внутрь, мгновенно прижавшись спиной к деревянной створке и судорожно глотая воздух, будто за ним гналась стая диких собак.

Илья, сидевший на своей койке с телефоном в руках, от неожиданности вздрогнул и уставился на друга как на сумасшедшего.

И: Ден, ты чё? — нахмурился Илья.

Ден: Илюха... — Денис прижал палец к губам, дикими глазами посмотрел на дверь, а затем стремительно подскочил к койке друга и упал рядом с ним на матрас. — Илюха, блядь, ты сейчас сдохнешь. Ты просто не поверишь, чё я только что видел!

И: Да чё ты видел-то? Говори нормально! — Илья с недоумением сдвинул брови.

Денис судорожно разблокировал телефон, ткнул пальцем в галерею и протянул экран прямо к носу Илья.

Ден: На. Смотри.

Илья лениво взглянул на экран, но уже через секунду его глаза расширились до размеров пятирублёвых монет. На четком снимке, сделанном из дверного проёма вожатской, на полу лежал Даня с откинутой назад головой и распущенной футболкой, а прямо над ним на коленях нависал Руслан, въевшись губами ему в шею.

В комнате повисла звенящая, паническая тишина. Илья несколько секунд переводил взгляд с телефона на Дениса и обратно, забыв, как дышать.

И: Пиздец... — наконец выдохнул Илья, и этот шёпотом прозвучал как взрыв. — Это... это наш Руслан? И Кашин?.

Ден: Да! — заговорщическим шёпотом воскликнул Денис. — Я зашёл спросить про завтрашние сумки, а они блять..

Илья прикрыл рот рукой, чувствуя, как пазл в его голове мгновенно сложился. Все эти ночные пропадания Кашина, то, как Руслан буквально кормил его с ложки, когда рыжий голодал, их постоянные переглядки на линейках, опека и то, как Даня мгновенно успокаивался рядом с вожатым.

И: Бляя... — Илья схватился за голову, но на его лице вопреки шоку постепенно расплылась широкая, понимающая улыбка.

Ден: Чё делать будем? — спросил Денис, всматриваясь в фото. — Стирать?

И: Ты дурак?! — Илья резко перехватил его руку. — Не смей стирать! Это компромат века! Но... слушай меня внимательно, Ден. Никому. Вообще никому. Если только Руслану и самому Дане.

Ден: Понял.

Илья посмотрел на фото еще раз и тихо заржал. И: Ну Кашин...Замутил с самым строгим вожатым лагеря. Завтра на репетиции я ему эту шею припомню...

// 3480 слов.