18

Утро только начиналось, за окнами едва брезжил первый свет. Давид еле-еле смог пробраться в вожатскую комнату, тихо пытаясь не шуметь замком. Увидев привычную картину — спящих вместе парней — он ничуть не удивился. Сегодня у них был важный день: нужно было обязательно обговорить с Русланом прощальный номер отряда, где Кашин должен играть на гитаре. И это решение администрации уже не обсуждалось вообще никак.

Давид молча переоделся в свежую одежду, после чего подошёл к спящей парочке и слегка толкнул рыжего за плечо.

Дав: Кашин, просыпайся, — тихо проговорил Давид.

Даня недовольно, по привычке, тихо огрызнулся в подушку и с трудом приоткрыл затуманенные сном глаза.

Дав: Руслана поднимай и умываться иди, — добавил Давид. С лёгкой усмешкой на лице он развернулся и вышел из комнаты, отправляясь поднимать весь первый отряд.

А Даня остался лежать. Он всё ещё сонно и заторможенно хлопал ресницами, переводя взгляд на мило сопящего рядом Руслана.

Руслан лежал на боку, глубоко и мерно дыша во сне. Его тёмные волосы растрепались по подушке, а одна рука всё ещё крепко удерживала Даню за талию, привычно не отпуская даже во сне.

Даня пару секунд просто смотрел на него, чувствуя, как сонная лень медленно отступает перед осознанием того, что лагерный день уже начинается. Он тяжело вздохнул, поднёс руку к старшему и слегка подёргал его за плечо.

Д: Эй... Тушенцов, подъём, — тихо, сонной хрипотой пробормотал рыжий. — Давид заходил. Сказал, чтобы ты вставал и умываться шёл.

Руслан в ответ лишь недовольно заворчал, сильнее сжал пальцы на талии Кашина и уткнулся носом ему куда-то в шею, обжигая кожу горячим утренним дыханием.

Р: Пусть Давид сам умывается... — глухо пробурчал шатен, отказываясь вылезать из-под тёплого одеяла. — Ещё пять минут.

Д: Никаких пяти минут, вставай давай, — Даня попытался выпутаться из его хватки, но без особого усердия, и в итоге сам случайно зарылся пальцами в мягкие волосы Руслана. Д: Там сейчас весь отряд встанет, потом хрен в умывальник протолкаешься.

Руслан наконец медленно приоткрыл глаза. Его взгляд был сонным и затуманенным, но стоило ему сфокусироваться на заспанном, взъерошенном лице Кашина, как на губах расплылась мягкая, невероятно тёплая улыбка.

Р: Доброе утро, рыжий, — хрипло прошептал Руслан, приподнимаясь на локте и ласково проводя большим пальцем по его горячей щеке.

Д: Доброе... — пробормотал Даня, пряча смущение и пытаясь сделать вид, что он всё ещё ворчит из-за раннего подъёма.

Но Руслан не дал ему дальше бурчать — подался вперёд и накрыл его губы длинным, неторопливым утренним поцелуем, окончательно прогоняя остатки сна. Даня на мгновение замер, а затем расслабился, невольно отвечая на поцелуй и подаваясь навстречу.

Р: Всё, встаём, рыжий, — нехотя отстранившись, шепнул Руслан в самые его губы и слегка щелкнул рыжего по носу. — А то Давид реально вернётся с ведром и начнёт нас водой обливать.

Даня тихо фыркнул, но спорить не стал, и они оба наконец приняли волевое решение выбраться из тёплой постели навстречу новому дню.

Они всё-таки заставили себя выбраться из-под колючего шерстяного одеяла. В комнате пахло ночной свежестью и остывшим чаем.

Руслан первым опустил ноги на прохладный пол, сладко потянувшись до хруста в суставах, и перевёл взгляд на Даню. Рыжий всё ещё сидел на кровати, забавно поджав под себя ноги и натянув огромную кофту едва ли не до самого подбородка. Его волосы торчали в разные стороны ярким вихром, а сонные глаза щурились от пробивающегося сквозь занавески солнца.

Р: Ты как себя чувствуешь? — тихо спросил Руслан, приседая перед ним на корточки и кладя ладони на его колени. В его голосе зазвучала привычная, внимательная забота. Р: Голова не кружится?

Даня прислушался к своим ощущениям. На удивительное удивление, слабости почти не было — лишь легкая утренняя лень. Организм, получив полноценный отдых и долгожданное спокойствие, постепенно приходил в норму.

Д: Нормально всё, — хрипло отозвался Даня, опуская ладонь на тёмную макушку Тушенцова и слегка взъерошивая его волосы. Д: Не переживай.

Р: Вот и отлично, — Руслан поднялся, поднял с пола вещи Дани и протянул ему. — Давай переодевайся и дуй в свою комнату.

Даня коротко кивнул, быстренько сменил огромную толстовку на свою футболку и, аккуратно выскользнул в коридор.

В корпусе уже начиналась утренняя возня. Из комнат доносилось сонное бубнение, хлопали двери. Даня бесшумно проник в свою дальнюю комнату. Илья с Денисом как раз со стонами сползали с кроватей.

Ден: О, Кашин, ты где шарился? — проворчал заспанный Денис, потирая глаза. — Мы думали, тебя ночью вожатые на дежурство забрали.

Д: На улице дышал, — коротко буркнул Даня, пряча прямую улыбку и хватая своё полотенце. — В комнате душно было.

Илья лишь понимающе хмыкнул, переглянувшись с Денисом, но развивать тему не стал.

Ровно в восемь утра над лагерем загремело радио, созывая всех на зарядку и утренний сбор. Корпус мгновенно закружился в привычной суматохе: крики, смех, споры из-за пасты и поиск чистых носков.

Уже на плацу, во время линейки, Даня стоял в строю своего отряда вместе с парнями. Погода радовала золотистым солнцем и легким ветром с озера. Стоявший на трибуне Руслан скользнул по нему быстрым, но тёплым взглядом.

День выдался жарким и ленивым. Солнце стояло высоко в зените, заставляя весь лагерь спрятаться в тени вековых сосен. Воздух пах нагретой хвоей, смолой и сухой травой, а сквозь густые кроны деревьев на землю падали золотистые световые пятна.

Около спального корпуса первого отряда кипела привычная суета. На деревянном крыльце и ближайших лавочках расположилась вся компания, девчонки, парни, некоторые играли в футбол и в какую-то ещё хрень.

Даня сидел чуть поодаль, на старой скамейке под раскидистой сосной, закинув руки за голову. Из-за жары на нём были только лёгкая свободная футболка и тёмные спортивные шорты, открывающие бледные ноги. Он щурился на пробивающиеся сквозь ветки лучи солнца и наблюдал за дуростью друзей с ленивой, спокойной усмешкой. После прошлых событий и этой ночи рыжий выглядел необычайно отдохнувшим. В нём больше не чувствовалось той злой, натянутой струны, которая пугала парней всю прошлую неделю — он просто грелся в тени, слушая шум лагеря.

Чуть дальше, у самого входа в корпус, стояли вожатые. Давид с Русланом переговаривались о предстоящем прощальном концерте, сверяясь со списком номеров на планшете.

Дав: Короче, Рус, смотри, — Давид кивнул в сторону списка. — С отрядным номером у нас всё четко. В прошлый раз гитару под Кашина полностью отстроили, инструмент готов. Ребята слова выучили, вчера перед сном даже бубнили. Нам осталась чисто одна проходка на сцене перед ужином, чтобы всё прогнать, и готово.

Руслан прислонился плечом к деревянной опоре навеса, скрестив руки на груди. Ему хотелось гонять отряд по жаре меньше всего.

Р: Отлично, — коротко ответил Руслан. — На жаре изнурять никого не будем. Пройдёмся один раз полностью перед ужином, когда спадёт зной, и хватит.

Дав: Понял тебя, — согласился Давид, закрывая планшет. — Один раз — так один раз.

В этот момент Илья, в очередной раз с грохотом уронив бутылку, пихнул Дениса и крикнул на весь двор:И: Кашин, хорош давить массу! Пошли в тень у волейбольной площадки, там пацаны со второго отряда карты достали!

Даня неторопливо поднялся со скамейки, отряхнул шорты и поправил футболку. Не глядя в сторону вожатского навеса, он сразу побрёл с Ильёй и Денисом в сторону спортивной площадки, о чём-то на ходу переговариваясь. Руслан лишь скользнул по его отдаляющейся фигуре тёплым взглядом издалека, после чего вернулся к обсуждению с Давидом, дав парням спокойно наслаждаться жарким летним днём.

Вскоре весь первый отряд переместился на большое зелёное поле за корпусом. Здесь было где разгуляться: огромная поляна, окружённая высокими вековыми соснами, открывала отличный вид на безоблачное голубое небо, а легкий ветерок приятно обдувал распалённую жарой кожу.

Подростки быстро рассредоточились по пространству. Парни гоняли мяч в противоположном конце поля, девчонки устроили импровизированную пикник-зону на покрывалах, разгадывая тесты в журналах и громко смеясь, а в центре поля висело беззаботное, звенящее лагерное веселье.

Вожатые расположились у кромки леса, в тени деревьев. Давид о чём-то оживлённо спорил с Мариной из третьего отряда, а Руслан, прислонившись спиной к стволу сосны с бутылкой воды в руках, лениво наблюдал за порядком. Его взгляд, конечно же, раз за разом возвращался к центру поля.

Даня, Илья и Денис плюхнулись прямо на густую, мягкую траву в самом центре поляны. Вытянувшись на солнце, Даня опирался на локти, позволяя тёплым лучам греть бледную кожу ног и плеч. Впервые за всю смену он чувствовал такую невероятную, звенящую лёгкость: голова была чистой, мысли — спокойными, а в теле бурлила нормальная, здоровая энергия.

И: Короче, слушайте тему, — заговорщически начал Илья, срывая сухую травинку и зажимая её в зубах. — Ден вчера поклялся, что после смены покрасится в ярко-розовый, если наша отрядная песня завоюет первое место на прощальном концерте.

Ден: Я такого не говорил. — возмущённо выкрикнул Денис, пихая Илью в бок. — Я сказал «если мы выиграем, я подумаю» Это разные вещи.

Д; Да ладно тебе, Ден, тебе пойдёт, — со смехом подключился Даня. Он щурился от яркого солнца, и на его щеках впервые за долгое время играли милые, открытые ямочки. — Будешь у нас в городе главным модником.

И: Вот! Даже Кашин подтверждает! — хохотнул Илья — Всё, договор подписан кровью и свидетелями.

Они валялись на траве, подставляя лица летнему солнцу, травя дурацкие байки из жизни, обсуждая предстоящий отъезд в город и шумно перегибаясь от смеха. Даня слушал глупые споры друзей, вставлял свои колкости и чувствовал, как внутри окончательно тают остатки прежней тревоги.

Руслан, стоявший у края поля, смотрел на то, как искренне и громко смеётся рыжий, как он беззаботно закидывает голову назад, подставляя шею солнцу, и на его собственном лице расплывалась мягкая, гордая улыбка. Он знал, что этот день, эта травяная поляна и этот чистый подростковый смех запечатлеются в их памяти как самый лучший момент этого лета.

В комнате стоял веселый гвалт. Парни наперегонки скидывали промокшие футболки, разбрызгивая капли по линолеуму, и выуживали из тумбочек сухие вещи.

И: Кашин, ты шорты тоже насквозь промочил, переодевай давай, — хохотнул Илья, натягивая чистую олимпийку. — А то выйдешь на сцену, и все девчонки вместо отрядной песни будут на твои мокрые шмотки смотреть.

Д: Мечтай больше, Илья, — усмехнулся Даня, скидывая влажную футболку.

Он быстро переоделся в сухую свободную майку и чистые шорты, взъерошил полотенцем почти подсохшие рыжие волосы и глянул на себя в зеркало. Впервые за долгое время из отражения на него смотрел не изнурённый, загнанный подросток, а парень с живым блеском в глазах и лёгким румянцем на щеках.

Спустя пять минут весь первый отряд уже собирался у летней эстрады. Солнце постепенно клонилось к закату, окрашивая верхушки сосен в тёплые золотисто-оранжевые тона. Прохладный вечерний ветерок с озера приятно освежал после дневной жары.

У сцены их уже ждали вожатые. Давид возился с колонками, проверяя микрофоны, а Руслан стоял сбоку у деревянных ступеней, держа в руках ту самую отстроенную акустическую гитару.

Заметив подошедшего Даню — сухого, взъерошенного и спокойного — Руслан едва заметно улыбнулся. В его карих глазах мелькнула тёплая, безгранично нежная искра. Когда Даня поднялся на подмостки, Руслан без лишних слов протянул ему инструмент, на секунду задержав свои пальцы на его запястье — мимолётное, секретное касание, от которого у рыжего по спине пробежали приятные мурашки.

Р: Готов? — тихо, так, чтобы слышал только Даня, спросил Руслан.

Д: Готов, — коротко ответил рыжий, бережно перехватывая гитару за гриф и усаживаясь на высокий деревянный стул по центру сцены.

Дав: Так, народ, собрались! — громко объявил Давид, поднимаясь к ним. — Прогоняем один раз от начала до конца, без косяков, и свободны до ужина. Кашин, начинай, как только будешь готов.

Отряд выстроился полукругом за спиной Дани. В воздухе висело то самое особенное, трепетное предвкушение предконцертного вечера.

Даня опустил пальцы на струны. Чистый, глубокий аккорд разнёсся по пустой эстраде, заглушая шелест деревьев. Вслед за вторым аккордом Даня вступил своим чуть хрипловатым, но удивительно мягким голосом. Через пару строк его подхватил весь отряд — громко, дружно, в один голос.

Даня играл легко, пальцы уверенно зажимали лады, а медиатор привычно скользил по струнам. Он мельком поднял взгляд от грифа и встретился с взглядом Руслана. Шатен стоял внизу, у самого края сцены, скрестив руки на груди, и смотрел на него с такой открытой гордостью и теплотой, что у Дани на секунду перехватило дыхание.

Песня прозвучала на одном дыхании. Когда финальный аккорд растаял в тишине вечернего леса, ребята зааплодировали.

Дав: Отлично! — похвалил Давид, выключая микрофоны. — В общем, всё чётко. До ужина свободны, отдыхайте.

Подростки со смехом и шутками начали сбегать со сцены, направляясь в сторону аллеи. Даня аккуратно поднялся, убирая гитару в чехол. Руслан поднялся на ступеньку и встал рядом, пока Давид отвлёкся на провода.

Р: У тебя потрясающий голос, рыжий, — негромко, но до предела искренне произнёс Руслан, оглядывая его с головы до ног. — И сыграл идеально.

Даня слегка смутился, пряча улыбку и прикрывая чехол гитары. Д: На выступлении ещё лучше сыграю, — тихо отозвался он с лёгким вызовом, подняв на вожатого блестящие глаза.

Р: Не сомневаюсь, — Руслан тепло ухмыльнулся и едва заметно, пока никто не видел, коснулся его плеча. — Пошли, рыжий мой.

Они сошли со сцены вместе, и Даня шёл рядом с Русланом. Руслан остановился около старой деревянной беседки, скрытой в густых тенях сосен. Он медленно повернулся к Дане и притянул его к себе, заключая в объятия. Они замерли, наслаждаясь моментом: Руслан уверенно положил руки на талию Дани, а подбородок устроил на его рыжей макушке. В этой тишине вечернего леса им казалось, что мир принадлежит только им.

Но идиллию нарушил тихий хруст веток. Из-за угла беседки вышел Давид. Он остановился в паре шагов, скрестив руки на груди, и внимательно посмотрел на них.

Дав: Парни, — негромко позвал он.

Даня от неожиданности вздрогнул, его тело мгновенно натянулось, как струна. Он попытался отстраниться, инстинктивно пряча вспыхнувший на щеках румянец, но Руслан не позволил ему этого сделать. Наоборот, он лишь крепче прижал рыжего к себе, заставляя того остаться в кольце своих рук.

Р: Дав, ну ты как всегда умеешь появиться вовремя, — с явным недовольством пробормотал Руслан, не сводя взгляда с друга.

Давид тяжело вздохнул и сделал шаг ближе. Его лицо было серьезным, но в глазах не было злости — только усталое беспокойство.

Дав: Я, конечно, всё понимаю, — Давид кивнул на их сцепленные руки, — но не хотите мне объяснить, что, черт возьми, между вами происходит? И давно это началось?

Наступила тяжелая пауза. Даня еще сильнее уткнулся лицом в плечо Руслана, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он ждал, что Руслан сейчас что-то соврет или переведет всё в шутку, но шатен лишь глубже вдохнул запах рыжих волос и ответил ровным, честным голосом:

Р: С самой первой недели, Дав. Я сначала сам пытался это замять, думал — пройдёт. Не прошло. Наоборот, накрыло так, что мне плевать на правила.

Давид провел ладонью по лицу, переводя взгляд с Руслана на Даню.

Дав: Ты понимаешь, что если об этом узнает администрация, тебя выпрут в тот же час? — тихо спросил Давид. — А Кашина отправят домой с кучей проблем. Вы же не в прятки играете, это лагерь. Тут у стен есть уши.

Р: Понимаю, — отрезал Руслан. — Именно поэтому мы сейчас здесь, а не на плацу. Но я не собираюсь делать вид, что мне всё равно.

Даня робко приподнял голову, взглянув на Давида. В его глазах читался страх, но и какая-то новая, твердая решимость. Давид, увидев это выражение лица у обычно ершистого и колючего подростка, только хмыкнул.

Дав: Ладно, — Давид опустил руки. — Сдавать я вас не собираюсь, сами знаете. Но будьте аккуратнее. Если вас застукаю не я, а вожатые из второго отряда или, не дай бог, администрация — я вас прикрыть не смогу.

Он замолчал на секунду, а затем добавил чуть мягче:

Дав: А теперь расцепляйтесь и бегом к столовой. Отряд уже построился, Илья с Денисом там вовсю ищут «потерявшегося» Кашина.

Давид развернулся и пошел по аллее, оставляя их одних. Даня облегченно выдохнул, чувствуя, как напряжение медленно покидает тело. Руслан ласково коснулся губами его виска.

Р: Видишь? Всё нормально, — прошептал он. Р: Идём, рыжий, а то нас правда потеряют.

Даня кивнул, поправил футболку и, напоследок коротко сжав руку Руслана, двинулся вслед за Давидом, чувствуя за спиной надежную опору.

Ужин прошёл отлично — на удивление спокойно и без лишнего внимания. Даня даже смог съесть почти всю свою порцию, чувствуя негласную поддержку Руслана, который сидел совсем рядом и периодически незаметно подбадривал его взглядом.

После этого им удалось на несколько минут выкроить время и сбежать за спальный корпус — в их привычное, скрытое от чужих глаз место для перекура. Вечерний воздух был свежим, пахло остывающей от дневного зноя землёй и сосновой хвоей.

Руслан сделал последнюю затяжку, выпустив густое сигаретное облако, и щелчком отправил докуренную сигарету в старую консервную банку-урну. Повернувшись к Дане, он пару секунд молча всматривался в его расслабленное лицо, на котором от вечернего заката играли золотистые блики.

Не говоря ни слова, шатен сделал шаг вперёд и уверенно прижал Кашина к прохладной деревянной стене корпуса. Руслан накрыл его губы своими — глубоко, требовательно и страстно, без остатка забирая весь воздух. Поцелуй длился до тех пор, пока дыхание у обоих окончательно не сбилось в рваный, горячий ритм.

Когда Руслан медленно отстранился, Даня бессильно прислонился затылком к стене, судорожно глотая воздух. Его щеки горели румянцем, а припухшие губы подрагивали. Руслан замер совсем близко, с явным наслаждением слушая тяжелое, частое дыхание рыжего. Не разрывая контакта, шатен опустился ниже и принялся осыпать мягкими, горячими поцелуями его горячие щёки, затем скулу, прокладывая дорожку к чувствительной коже шеи.

Даня от этих нежных, дразнящих прикосновений тихо, сладко выдохнул и слегка откинул голову назад, полностью отдаваясь властным рукам Тушенцова.

И именно в этот момент из-за угла корпуса послышался хруст гравия. За здание неторопливо вышел Давид.

Заметив прижатого к стене Даню и Руслана, уткнувшегося носом в чужую шею, Давид застыл на месте. Он вздохнул, качнул головой и, скрестив руки на груди, с ироничной усмешкой произнёс:

Дав: Я, конечно, дико извиняюсь, что снова ломаю вам романтику, но вы бы хоть на пару метров дальше за угол заходили. Вы через пять минут на сцене должны быть, а вы тут всё прокуриваете и целуетесь.

Даня от неожиданности вздрогнул и попытался выскользнуть, но Руслан лишь тяжело вздохнул прямо в его шею, не торопясь отпускать рыжего из своих объятий, и со смешком повернул голову к Давиду:

Р: Дав, ты следишь за нами, что ли?

Руслан лишь на секунду скользнул взглядом по Давиду, но тут же перестал обращать на него внимание. Всё его внимание было приковано к рыжему, который от накрывшего его смущения судорожно уткнулся носом прямо ему в грудь, отчаянно пытаясь спрятаться от чужих глаз.

Руслан тихо, невероятно тепло хмыкнул. Его длинные пальцы скользнули по шее Кашина вверх, поддевая его подбородок и мягко приподнимая лицо. Даня успел лишь испуганно моргнуть, а в его широко раскрытых глазах промелькнула паническая мысль: «Еблан..а вдруг..нет нет, не будет такого..» — но Руслан уже снова накрыл его припухшие губы своими.

Он целовал его неторопливо, глубоко и жадно, абсолютно игнорируя факт присутствия третьей стороны. В этом жесте было столько небрежной уверенности и естественности, будто весь окружающий мир вместе с Давидом просто растворился в вечерних сумерках.

Даня тихо, беспомощно выдохнул прямо в Поцелуй. Его щёки горели огнём, но тело само предательски расслабилось — он крепко впился пальцами в ткань футболки на боках Руслана, послушно следуя за его движением и полностью отдаваясь этому сумасшедшему моменту.

Давид замер, на пару секунд буквально потеряв дар речи от такой демонстративной наглости. Он тяжело, сокрушённо вздохнул, потёр переносицу ладонью и качнул головой, в которой мешались обречённость и сдерживаемый смех.

Дав: М-да... Вы вообще берега попутали, да? — негромко, с приглушённой ухмылкой произнёс Давид, снова скрещивая руки на груди. — Тушенцов, ты хоть капли совести имеешь? Я вообще-то всё ещё здесь стою.

Только после этого Руслан нехотя отстранился от зацелованных губ Дани. Он перевёл взгляд на Давида, не выпуская тяжело дыхавшего, красного как рак Кашина из своих объятий, и спокойненько ухмыльнулся:

Р: А ты не смотри, Дав. Ты же сам сказал, что прикроешь. Вот и отвернись.

Дав: Я имел в виду от администрации прикрыть, а не работать свечкой на ваших свиданиях! — фыркнул Давид. Он коротко оглянулся на угол корпуса и уже серьезнее добавил: — В общем, слушайте сюда. Репетиций на сегодня больше всё равно не планируется, вы полностью свободны до самого отбоя. Но убирайтесь отсюда по-тихому. Через пару минут вожатые из младшего отряда выйдут на перекур, так что дуйте либо к себе в комнату, либо к озеру. Чтобы глаза мне не мозолили.

Р: Поняли тебя, — ответил Руслан, ласково проводя большим пальцем по пылающей щеке Дани. — Спасибо, Дав. Правда.

Давид лишь качнул головой и неторопливо пошагал обратно к главному входу, оставляя их наедине.

Как только его шаги затихли, Даня бессильно уткнулся лбом в плечо Руслана и тихо, беззлобно пробурчал:

Д: Ты конченый, Тушенцов... Он же всё видел.

Руслан улыбнулся, переплетая свои пальцы с его ладонью и увлекая рыжего прочь из-за корпуса — в тёплую вечернюю прохладу лагерного парка.

// 3306 слов.