17

Музыка у эстрады только набирала обороты, и первые тяжелые басы эхом разносились по лагерной территории, когда Руслан и Даня незаметно переглянулись в толпе. Им обоим не хотелось этой суеты, шума и веселья. Пользуясь тем, что Давид увлекся организацией конкурсов, они тихо выскользнули за пределы освещенного плаца, скрывшись в густых вечерних сумерках.

Их прогулка продлилась около часа. Они медленно брели по самым дальним, заброшенным тропинкам лагеря, где сосны подступали к самой воде, а воздух казался густым от запаха хвои и озерной сырости. Они почти не разговаривали — в этой тишине слова были лишними. Руслан просто держал Даню за руку, переплетая свои пальцы с его, и это простое, скрытое от чужих глаз прикосновение успокаивало лучше любых терапевтических бесед. Даня чувствовал, как с каждым шагом из него уходит остаточное напряжение, сменяясь чистым, звенящим покоем.

Когда они вернулись в корпус, внутри царила абсолютная, глубокая тишина. Весь первый отряд вместе с Ильей, Денисом и вожатыми до последнего оставался на дискотеке, поэтому в пустом здании не было ни души. Шаги парней приглушенно отдавались от стен, пока они шли по темному коридору.

Они дошли до старого, продавленного дерматинового дивана, стоявшего у окна. Руслан сел первым, устало откинув голову на спинку и вытянув длинные ноги, а Даня несмело примостился рядом, зябко поджав плечи.

Руслан повернул голову к рыжему, всматриваясь в его расслабленное лицо. А затем медленно, неторопливо протянул руку.

Шатен положил свою теплую, тяжелую ладонь на ляжку Кашина, сжимая ее. Мягко, но ощутимо, транслируя через это простое движение всю свою заботу и негласную поддержку.

Даня от неожиданности вздрогнул, его дыхание на секунду перехватило, но он не сделал ни единой попытки отстраниться или убрать руку вожатого. Напротив, он шумно, прерывисто выдохнул, чувствуя, как сквозь плотную ткань спортивных штанов мгновенно проникает обжигающее тепло чужой ладони. Это прикосновение заземляло, дарило невероятное ощущение безопасности и заставляло поверить, что все его внутренние штормы наконец-то утихли.

Р: Ну как ты, рыжий? — тихо, почти беззвучно спросил Руслан, продолжая медленно, успокаивающе поглаживать его бедро большим пальцем. — Спокоен?

Даня опустил взгляд на его руку, затем медленно перевел его на лицо Руслана, вглядываясь в темные, блестящие в полумраке глаза. На его губах появилась слабая, но удивительно мягкая улыбка.

Д: Да, — хрипло ответил Даня, накрывая ладонь Руслана своей, более холодной рукой и слегка сжимая ее в ответ. — С тобой — спокоен.

Этот момент приобрёл для них совершенно иную, почти осязаемую глубину. Когда Руслан мягко прижал Даню к прохладной стене, сквозь тонкую ткань футболки рыжего мгновенно передалась дрожь — мелкая, неуправляемая, бьющая по всему телу. Даня замер, его пальцы судорожно впились в плечи Руслана, сминая ткань до белизны в костяшках.

В полумраке коридора его глаза, обычно прикрытые чёлкой и полные холодного безразличия, сейчас казались огромными и пугающе беззащитными. В них метался лихорадочный блеск, а рваное, частое дыхание обжигало шею Руслана.

Руслан и так знал, что для Дани всё это происходит впервые. Он понимал всю степень ответственности, понимал, насколько тяжело этому упрямому и гордому парню даётся такое абсолютное разоружение. Каждая деталь — отчаянная хватка пальцев, испарина на лбу и эта беззащитная дрожь — только подтверждали то, что Руслан берёг в мыслях с самого начала.

Р: Дань... — тихо позвал Руслан, улавливая эту панику в каждом его вздохе. Он медленно поднял ладонь, касаясь пальцами его лица. Кожа рыжего была горячей, почти воспалённой от волнения. — Ты весь дрожишь. Всё нормально? Если ты передумал, просто скажи. Я не сделаю ничего, чего ты не хочешь.

Даня резко замотал головой, утыкаясь лбом в плечо Руслана, словно пытался спрятаться от этого слишком заботливого, выворачивающего душу взгляда карих глаз. Он сделал судорожный, глубокий вдох, сильнее сжимая пальцами ткань на его лопатках.

Д: Не останавливайся, Русь. Пожалуйста, — хрипло, едва слышно прошептал он, и его голос сорвался на грани всхлипа.

Руслан затаил дыхание. Осознание того, что Даня доверяет именно ему свой самый первый раз — отдаёт себя полностью, со всеми своими страхами, комплексами и недавней болью, — отозвалось в сердце Руслана острой, щемящей нежностью. Ему хотелось сделать этот момент максимально мягким, стереть любой страх.

Р: Хорошо, маленький... — выдохнул Руслан, прижимаясь лбом к его виску и ласково перебирая растрёпанные рыжие кудри.

Он аккуратно взял лицо Дани в свои ладони, заставляя приподнять голову, и начал медленно, бережно покрывать его лицо, прикрытые веки, скулы и линию челюсти мягкими, успокаивающими поцелуями, давая Дане время привыкнуть к близости. Его руки скользнули ниже, оглаживая напряжённую спину рыжего, мягко разминая плечи и поясницу, помогая телу избавиться от сковывающего страха. Каждый его жест был наполнен запредельным терпением.

Не успели они сделать и пары шагов по пустому коридору, как Руслан, повинуясь какому-то внезапному, непреодолимому порыву, резко перехватил Даню за руку. Его пальцы крепко и горячо обхватили запястье рыжего. Не говоря ни слова, Тушенцов увлёк его за собой, быстро затащил в комнату вожатых и с глухим щелчком запер дверь на защёлку, окончательно отрезая их от просыпающегося лагеря.

Даня даже не успел толком сообразить, что происходит, когда Руслан мягко, но уверенно толкнул его на заправленную постель. Рыжий повалился на спину, утопая в мягких простынях, и в ту же секунду Руслан опустился сверху, накрывая его своим широким, тёплым телом.

Тушенцов принялся лихорадочно, отчаянно расцеловывать его лицо. Его губы касались бледных щёк Дани, мокрых от недавних слёз ресниц, лба, кончика носа, висков. Он целовал его так быстро и нежно, словно пытался физически стереть с его лица остатки пережитого ужаса, перекрыть своей любовью каждую секунду панической атаки.

Д: Русь... — тихо, удивлённо выдохнул Даня, но его голос мгновенно потонул в новом поцелуе в уголок губ.

Даня почувствовал, как внутри него окончательно тает весь утренний страх. Он обхватил Руслана руками за плечи, утыкаясь носом в его тёплую шею. Тушенцов затих на мгновение, утыкаясь лицом в рыжие кудри, и просто крепко-крепко сжал его в объятиях, позволяя им обоим наконец-то полностью расслабиться. Они тихо нежились в полумраке комнаты, слушая ровный, успокаивающий стук сердец друг друга.

Но этого тепла быстро стало мало. Им обоим, всё ещё взбудораженным утренней бурей, жизненно необходимо было почувствовать друг друга ещё ближе, без каких-либо преград.

Руслан приподнялся, ловя затуманенный, полный согласия взгляд Дани. Медленно, бережно, но с нарастающим нетерпением они принялись избавляться от одежды.

Когда Руслан медленно, с максимальной осторожностью вошёл в него, Даня непроизвольно вскрикнул, его тело инстинктивно выгнулось струной, а спина плотно прижалась к стене. Он откинул голову назад, упираясь затылком в дерево, и жалобно, растерянно заскулил от новой, острой и слишком сильной для него гаммы ощущений. В уголках его глаз выступили мелкие слёзы, скатываясь по вискам.

Д: Русь... больно... — тихо, беспомощно захныкал Даня, теряя контроль над собственным телом. Его пальцы судорожно впились в плечи Руслана, оставляя на коже красные следы.

Тушенцов моментально остановился, замирая на месте. Он тяжело, хрипло дышал, сдерживая собственный пульс, и крепко удерживал Даню за талию, не давая ему соскользнуть.

Р: Знаю, маленький, знаю... Тише, дыши, — нежно шептал Руслан ему в самые губы, бережно слизывая слезинки с его горячих щёк. — Всё хорошо. Я здесь, я держу тебя. Сделай глубокий вдох.

Руслан оставался неподвижным несколько долгих минут, давая измученному организму Дани привыкнуть к этой новой, обжигающей полноте. Он продолжал ласково целовать его в губы, шею и ключицы, делясь своим теплом и заземляя его среди бушующего урагана эмоций.

Постепенно спираль паники внутри Дани начала рассыпаться. Он шумно, прерывисто выдохнул прямо в шею Руслана, его плечи обмякли, а хватка на лопатках стала мягче. Даня робко, несмело приоткрыл глаза, всматриваясь в лицо Руслана, полное такой безграничной любви и беспокойства, что все последние сомнения окончательно испарились. Рыжий послушно закинул ногу на его бедро, увлекая старшего ближе и безмолвно прося продолжить. Убедившись, что Дане больше не больно, Руслан сделал первое осторожное движение. Это был медленный, невероятно плавный толчок, от которого из горла Кашина тут же вырвался совсем другой звук — протяжный, глубокий стон облегчения и зарождающегося удовольствия.

Каждое новое движение Руслана было наполнено трепетом. Он двигался плавно, контролируя каждый сантиметр, но в то же время собственнически и глубоко, заставляя Даню полностью растворяться в этих тисках нежности. Даня выгибался навстречу, его стоны становились всё громче и хриплее, заполняя всю вожатскую каморку. Он звал Руслана по имени, как молитву, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой, невыносимо горячий узел. Для него это было не просто физическое удовольствие, а долгожданное исцеление от всех штормов.

Когда пик близости накрыл их лавиной, Даня крепко зажмурился, утыкаясь лицом в изгиб шеи Руслана и прикусывая его плечо, чтобы заглушить финальный, самый громкий стон. Сам Руслан хрипло выдохнул его имя, содрогаясь в его объятиях и отдавая ему всё своё тепло.

Ещё долго после этого они лежали в звенящей тишине. Руслан бережно переодел уставшего, мелко подрагивающего от переизбытка эмоций Даню в свои сухие вещи, уложил на кровать и укрыл колючим шерстяным одеялом. Он забрался следом, крепко прижимая рыжего к себе со спины. Даня уткнулся носом в его грудь, чувствуя ровный стук сердца Руслана, и впервые в жизни засыпал с абсолютным пониманием того, что всё прошло именно так, как должно было пройти — в тепле, безопасности и с человеком, который никогда его не отпустит.

_____________________________

Ночью спальный корпус первого отряда окончательно погрузился в глубокую, звенящую тишину. В эту ночь они с Давидом решили не дежурить: оба вымотались за последние дни так, что сил стоять на дежурстве в коридоре просто не осталось, да и подростки после бурной дискотеки спали без задних ног, как убитые. Никто бы точно не проснулся до самого утра.

Даня открыл глаза среди ночи. В комнате было темно, лишь бледный свет луны слабо очерчивал углы мебели. Рядом тихо сопел Руслан, закинув тяжёлую, покрытую татуировками руку ему на талию. Шатен спал, иногда едва разборчиво бормоча что-то сквозь сон и забавно морщась.

Даня лежал неподвижно, чувствуя растерянность. В голове роились путаные мысли. С одной стороны, в этом тепле, пахнущем чужим телом и домом, хотелось остаться навсегда. С другой — внутри проснулась привычная тревога. Что, если Илья или Денис проснутся пораньше? Что, если кто-то заглянет в вожатскую? Лишние подозрения парней и лагерные сплетни были ему не нужны.

Даня принял решение уйти.

Он осторожно, стараясь не дышать, перехватил запястье Руслана и бережно приподнял его руку. Медленно, сантиметр за сантиметром, Даня вылез из тёплых объятий старшего и сполз с кровати. Босые ноги коснулись прохладного пола. Бесшумно, на цыпочках, он направился к выходу из вожатской.

Но у Руслана был слишком чувствительный сон. Стоило простыне зашуршать, а источнику тепла исчезнуть, как шатен сразу же открыл глаза. Он приподнялся на локте, всматриваясь в силуэт у двери.

Р: Дань, ты уйдешь?— раздался в темноте сонный, хриплый шёпот Руслана.

Кашин вздрогнул от неожиданности и резко повернулся к кровати, прижав спину к двери.

Д: Ну... не знаю, — так же шёпотом ответил рыжий, неловко переминаясь с ноги на ногу. Д: Чтобы просто подозрений не было у парней. Мало ли, проснутся раньше времени.

Руслан пару секунд молча смотрел на него, а затем тихо вздохнул и поднялся на ноги.

Р: Сильно хочешь спать? — спросил он, подходя ближе. В полумраке его глаза казались совсем тёмными.

Д: Уже не особо, — честно признался Даня. Сон после пробуждения улетучился окончательно.

После этих слов Руслан молча сократил расстояние между ними, уверенно взял Даню за руку и потянул за собой. Вместо того чтобы пустить рыжего в его комнату, шатен тихо повернул замок вожатской, приоткрыл дверь и вывел его в пустой коридор, а затем — прямо к запасному выходу из корпуса.

Они вышли на улицу. Ночная прохлада мгновенно обожгла кожу, заставив Даню резко передёрнуть плечами и вздрогнуть. Он был всего лишь в лёгкой футболке и шортах, как и сам Руслан. Трава под ногами была влажной от обильной ночной росы, а над лагерем раскинулось бездонное чёрное небо, усыпанное яркими июльскими звёздами. Величавые сосны глухо шумели на ветру, охраняя покой спящих корпусов.

Руслан крепко сжимал его ладонь, делясь своим теплом, и настойчиво тянул рыжего за собой в сторону густых зарослей у озера, уводя всё дальше от жилых домиков, туда, где их точно никто не смог бы увидеть...

Руслан вёл его вперёд по влажной, холодной траве, упрямо игнорируя то, как Даня зябко сжимался рядом. Кашин послушно шёл следом, чувствуя, как мягкий, остывший за ночь песок сменяется жидкой прибрежной глиной. Озеро встретило их абсолютным, зеркальным спокойствием, в котором дрожали отражения звёзд и бледного серпа луны.

Не останавливаясь ни на секунду, Руслан сделал шаг прямо в тёмную воду, увлекая рыжего за собой.

Даня не понимал абсолютно ничего. В голове звенело от удивления и ночной прохлады, но он не мог — да и, если честно, не особо хотел — сопротивляться. Он просто подавался вперёд, доверяя тёплой и крепкой хватке чужой ладони. Вода сначала обожгла ступни, затем поднялась к коленям, а когда они вошли в озеро по пояс, Даня резко вздрогнул. Ночная вода была пронзительно-холодной, контрастируя с нагретым за день воздухом, и по коже рыжего мгновенно пробежала крупная дрожь.

Д: Рус, ты чё... тебе утром не хватило? — тихо вздохнул Даня, пытаясь унять стук зубов.

Он остановился, заглядывая Руслану в лицо. В полумраке, при слабом свете луны, черты лица шатена казались высеченными из камня — сосредоточенные, серьёзные и бесконечно мягкие одновременно. На мокрой коже Руслана играли серебристые блики, а карие глаза смотрели на Даню с такой щемящей нежностью, что у рыжего перехватило дыхание.

Но Руслан не ответил на его вопрос. Он лишь молча, настойчиво потянул его ещё дальше, в глубину.

Они шли, пока вода не поднялась им почти по самые плечи, скрывая под своей тёмной толщей их тела. И только тогда Руслан остановился. Он отпустил ладонь Дани, но лишь для того, чтобы в следующую секунду крепко, собственнически обнять его.

Руслан притянул рыжего к себе вплотную, замыкая руки у него на спине. В холодной воде их соприкасающиеся тела казались невероятно горячими, почти обжигающими. Руслан просто стоял посреди сонного, молчаливого озера и обнимал Даню так сильно, словно пытался защитить его от всего мира, растворить в этой звёздной ночи все его страхи и тревоги. Он уткнулся носом в мокрую шею рыжего, шумно выдыхая в чувствительную кожу и согревая её своим дыханием.

Даня на секунду замер от неожиданности, а затем медленно, затаив дыхание, обвил руками шею Руслана в ответ. Вода дарила странное ощущение невесомости, баюкала их на своих слабых волнах, и Даня окончательно расслабился. Он прикрыл глаза, утыкаясь подбородком в плечо шатена, и почувствовал, как внутри него воцаряется абсолютная, звенящая тишина.

Не нужно было ничего говорить, не нужно было оправдываться или строить из себя сильного. Здесь, посреди тёмного ночного озера, под куполом из тысяч звёзд, существовали только они двое. И объятия Руслана были самым надёжным и тёплым местом во всей вселенной.

Вода вокруг них лениво колыхалась, отражая холодный блеск ночных звёзд, но Руслан почти не чувствовал этого холода. Он стоял посреди озера, крепко, но невероятно нежно прижимая к себе Даню.

От этих объятий именно Руслану вдруг стало удивительно тепло и комфортно. Весь этот бесконечный, изнуряющий сезон, все эти дни, когда он пытался быть сильным, контролировать ситуацию, спасать Даню от его собственных демонов и держать марку перед лагерем, на мгновение отступили. Тяжёлый груз ответственности, который он добровольно взвалил на свои плечи, соскользнул в тёмную воду.

Прямо сейчас, чувствуя хрупкое тело рыжего в своих руках, Руслан остро, до щемящей боли в груди осознал, как сильно он сам устал быть просто «спасителем». Ему тоже хотелось тепла. Ему, Тушенцову, в эту секунду отчаянно, до дрожи хотелось почувствовать, что его тоже любят. Что вся его забота, все его безмолвные страхи за Даню и ночные дежурства — это не просто односторонняя попытка удержать кого-то рядом. Что он нужен рыжему так же сильно, как и рыжий ему.

Даня почувствовал это секундное изменение в объятиях шатена — то, как судорожно вздохнул Руслан, как сильнее и почти умоляюще сжались его пальцы на его лопатках. Рыжий не стал отстраняться. Напротив, он медленно скользнул ладонями вверх по мокрой спине Руслана, обнимая его в ответ и тесно переплетая свои пальцы на его затылке.

Даня прижался к нему всем телом, утыкаясь носом в шею Руслана, делясь своим ровным, согревающим дыханием. Этот простой, добровольный жест со стороны обычно колючего Кашина подействовал на Руслана сильнее любых слов.

В груди шатена разлилось такое густое, ласковое тепло, что ночная прохлада озера окончательно перестала существовать. Он закрыл глаза, глубже зарываясь лицом в мокрые рыжие волосы Дани, и просто дышал с ним в один такт. В этот момент, посреди безмолвной озёрной глади, Руслан наконец-то почувствовал то, что так долго искал — искреннее, молчаливое признание в том, что он не один. И что его чувства взаимны.

Руслан судорожно вздохнул, ещё сильнее прижимаясь к Дане и практически наваливаясь на него всем своим весом в этой тёмной, лениво колышущейся воде. Ему до безумия, до дрожи в мышцах нравилось то, как крепко, собственнически и надёжно его сейчас держат в объятиях. Вся его напускная уверенность, маска сильного и непробиваемого вожатого, которую он так усердно носил днём, сейчас окончательно смылась прохладной озёрной водой.

Внутри него будто лопнула какая-то невидимая плотина, сдерживающая лавину накопленной усталости и одиночества. Руслан уткнулся лицом в шею рыжего, и из его груди вырвался тихий, прерывистый, совершенно беспомощный звук. Он действительно скулил — тихо, надрывно, как брошенный, истосковавшийся по теплу и ласке щенок. В этом звуке было столько отчаянной, застарелой жажды просто быть любимым и согретым, что Даня невольно вздрогнул от неожиданности.

Руслан тёрся носом о его мокрую кожу, дышал прерывисто и часто, умоляюще сжимая пальцами ткань даниной футболки на лопатках. Ему хотелось большего. Ему хотелось, чтобы эти объятия никогда не размыкались, чтобы Даня гладил его, целовал, делал с ним всё, что угодно, лишь бы не отпускал обратно в холодный и сложный мир. Этот тактильный голод полностью подчинил его себе. Руслан продолжал жалобно, приглушённо скулить Дане в шею, содрогаясь всем телом и безвольно плавясь в чужих руках, умоляя о любом новом прикосновении.

Д: Русь... — тихо, удивлённо выдохнул Даня, чувствуя, как мелко дрожит сильное тело старшего в его руках.

Рыжий не ожидал увидеть Тушенцова таким — сломленным, беззащитным и так отчаянно нуждающимся в ласке. Но это откровение не оттолкнуло его. Напротив, в груди Дани разлилась огромная, горячая волна нежности. Он крепче обхватил Руслана за плечи, прижимая к себе так сильно, как только мог.

Даня запустил пальцы в мокрые тёмные волосы на затылке Руслана, мягко, успокаивающе массируя кожу и притягивая его лицо ближе к себе. Второй рукой он медленно, плавно поглаживал его мокрую спину, оглаживая лопатки сквозь прилипшую ткань одежды и делясь каждым градусом своего тепла.

Д: Ну тихо, тихо... Я здесь, я держу тебя, — шёпотом успокаивал его Даня, и от этого мягкого, заботливого голоса Руслан снова тихо заскулил, полностью отдаваясь этим ощущениям.

Он послушно прижимался ещё ближе, утыкаясь лбом в изгиб чужого плеча, и ловил каждое прикосновение Дани, как спасительный круг. Впервые за долгое время Руслану не нужно было никого спасать — теперь держали его, и это было самым лучшим, самым правильным чувством во всей вселенной.

Даня продолжал медленно, успокаивающе перебирать мокрые пряди Руслана, чувствуя, как под его пальцами постепенно уходит то жёсткое, судорожное напряжение, которое сковывало старшего. С каждым мягким движением ладони Дани по его спине Руслан вздыхал чуть ровнее, хотя всё ещё продолжал прерывисто, детски утыкаться носом в изгиб чужого плеча, не желая разрывать этот спасительный контакт.

Рыжий осторожно взял его за подбородок, мягко заставляя приподнять голову. В темноте ночи, под бледным светом луны, лицо Руслана выглядело непривычно беззащитным. Глаза влажно блестели, а губы были слегка приоткрыты, ловя прохладный воздух. В этом взгляде не было и следа прежнего высокомерия — только бесконечная, обнажённая уязвимость.

Д: Посмотри на меня, — тихо, до предела нежно прошептал Даня, вглядываясь в его потемневшие глаза. — Ну же, Рус. Я здесь. Я никуда не уйду, слышишь?

Руслан слабо кивнул, его ресницы дрогнули, и он снова издал тихий, тишайший звук, ластясь щекой к даниной ладони. Даня мягко улыбнулся — открыто и тепло, так, как улыбался очень редко. Он подался вперёд и бережно прижался своими губами к его губам. Этот поцелуй был медленным, согревающим и невероятно глубоким. В нём Даня пытался передать всю ту благодарность и ответное тепло, которые копились в его душе за всё время, что Руслан был рядом.

Вода вокруг них продолжала лениво покачиваться, но холод уже вовсю пробирался под кожу. Даня почувствовал, как Руслан начинает крупно дрожать, а его собственные зубы вот-вот начнут выстукивать дробь.

Д: Пойдём на берег, — прошептал Даня в самые губы шатена, нехотя отстраняясь. — Мы тут до утра не доживём, замёрзнем напрочь.

Руслан, всё ещё цепляясь за него, послушно кивнул. Он позволил Дане взять себя за руку и повести обратно к берегу. Выход из воды показался им обоим обжигающе холодным — ночной ветер моментально остудил мокрые футболки, заставляя всё тело покрыться гусиной кожей. Дрожа от холода и тихо, заговорщически перешёптываясь, чтобы не привлечь внимание редких дежурных, они бегом бросились по росистой траве обратно к корпусу.

Они юркнули в сонный коридор и быстро скрылись в вожатской комнате, сразу же заперев дверь на замок.

В сухой и тёплой каморке Даня сразу же взял инициативу в свои руки. Он накинул на плечи Руслана большое махровое полотенце и принялся сам усердно, заботливо растирать его мокрые волосы и спину, помогая согреться. Руслан стоял послушно, слегка опустив голову, позволяя рыжему заботиться о себе и ловя каждое прикосновение его рук. На его губах блуждала слабая, но абсолютно счастливая улыбка.

Д: Надень кофту, — Даня выудил из шкафа ту самую огромную чёрную толстовку и протянул Руслану.

Через пару минут они, сухие и согревшиеся, наконец-то забрались под колючее шерстяное одеяло. В тесноте вожатской кровати Руслан сразу же притянул Даню к себе, утыкаясь носом куда-то ему в ключицу. Он обнимал рыжего крепко, собственнически, словно всё ещё боялся, что этот момент уюта может раствориться.

Даня ласково обнял его в ответ, укрывая их обоих одеялом до самого подбородка и запуская пальцы в уже подсохшие волосы Руслана. За окном лениво шелестели сосны, в коридоре царила сонная тишина, а Руслан медленно засыпал под ровный, успокаивающий стук сердца Дани, точно зная: его любят. И эта любовь — самая настоящая и надёжная сила в мире.

//3489 слов.