16

Ровно в восемь утра лагерный корпус безжалостно ожил. Солнечный свет уже вовсю заливал коридор второго этажа, заставляя пылинки кружиться в золотистых лучах, а из приоткрытых окон доносился бодрый голос радиорубки, возвещающий о начале нового дня.

Руслан сидел на том самом кожаном диванчике у лестницы, выглядя как ходячее олицетворение вселенского недовольства. За последние сутки он не поспал и пары часов, и теперь расплачивался за это дикой, раскалывающей виски головной болью. Шатен сидел, широко разведя колени, скрестив руки на груди и низко опустив голову. Его глаза были опасно припухшими и красными от недосыпа, а на лице застыло такое свирепое, хмурое выражение.

Он тихо, глухо ворчал себе под нос каждый раз, когда половицы коридора слишком громко скрипели под чьими-то ногами. Сегодня Тушенцов явно был не в духе.

Всю основную работу по подъёму взял на себя Давид. Заспанный, но как всегда гиперактивный напарник тактично не стал трогать злого Руслана, понимая, что сейчас тот способен сожрать его вместе с кроссовками. Давид весело расхаживал по коридору, громко хлопая в ладоши и распахивая двери комнат одну за другой.

Дав: Подъём, первый отряд! — зычно разносился его голос по этажу. — Встаём, умываемся! Через двадцать минут линейка, кто опоздает — будет бегать три круга вокруг стадиона! Шевелитесь, сони!

Из комнат начал выползать сонный, взъерошенный народ. Ребята, зевая и лениво потирая глаза, потянулись к умывальникам с полотенцами на плечах. Но стоило им выйти в коридор и наткнуться взглядом на монументальную, мрачную фигуру Руслана, как вся утренняя расслабленность мгновенно испарялась. Подростки тут же притихали, испуганно перешёптываясь и стараясь обходить диванчик по максимально широкой дуге.

И: Ого, Тушенцов сегодня вообще лютый, — тихо шепнул Илья Денису, когда они вышли из тридцатой комнаты. — Видал его лицо? По ходу, сегодня у нас будет весёленький денёк. Лучше вообще на глаза ему не попадаться.

Денис лишь понимающе хмыкнул, но его взгляд сразу же отыскал Даню, который шёл следом за ними.

Даня вышел последним. На нём по-прежнему была та самая огромная тёмная толстовка Руслана, в которой он буквально утопал. Длинные рукава скрывали ладони, а широкий воротник надёжно прятал шею и подбородок. Медные рыжие кудри были забавно растрёпаны после сна, а заспанные глаза недоверчиво щурились от яркого света.

Даня шёл медленно, чувствуя, как внутри всё сладко замирает при одном взгляде на диван. Он прекрасно знал, почему Руслан сегодня такой злой и невыспавшийся. И от этого знания под рёбрами у него разливалось щемящее тепло.

Когда Даня поравнялся с диваном, Руслан медленно поднял голову. Их глаза встретились в этой сонной суете коридора. На долю секунды суровые, колючие складки между бровей вожатого разгладились, а в глубине покрасневших глаз промелькнула та самая мягкая, собственническая нежность, которую он берёг только для одного человека.

Руслан окинул рыжего быстрым, сканирующим взглядом с ног до головы, задерживаясь на своей толстовке, и едва заметно, одобрительно ухмыльнулся уголком губ.

Но тут же вернул на лицо привычную хмурую маску и негромко, хрипло проворчал, обращаясь ко всей троице:

Р: Чего встали посреди прохода? Кашин, шевелись давай, лично проверю твою тарелку через пятнадцать минут. Быстро умываться.

Д: Понял я, — тихо, пряча счастливую улыбку в воротник кофты, пробурчал Даня и поспешил за Ильей и Денисом.

Сегодня Руслан действительно обещал устроить отряду «сладкую жизнь» из-за своего недосыпа, но Даня точно знал: для него этот день всё равно будет самым лучшим. Ведь в кармане шорт этого злого вожатого по-прежнему лежали его сигареты, а на плечах Дани — его тёплая, пахнущая мятой и табаком толстовка.

Утро разгоралось быстро, безжалостно высушивая ночную росу на сосновых иголках и песчаных дорожках. Воздух стремительно нагревался, обещая ещё один душный, плавящийся день.

На утренней линейке первый отряд выстроился в три неровные шеренги. Давид, как обычно, бодро прыгал перед ребятами, объявляя расписание и пытаясь расшевелить сонную толпу. Рядом с ним, прислонившись спиной к деревянному столбу веранды, стоял Руслан. На нём были тёмные солнцезащитные очки, но даже сквозь стёкла угадывался его тяжёлый, недовольный взгляд. Руслан стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и от всей его массивной фигуры веяло такой глухой утренней агрессией, что ребята инстинктивно старались не шуметь и не попадаться ему на глаза. Он чертовски не выспался, и это было понятно без слов.

Даня стоял во второй шеренге, по привычке чуть сгорбившись. На нём по-прежнему была огромная чёрная толстовка Руслана. Она надёжно скрывала его худобу, дарила ощущение защищённости и всё ещё слабо пахла табаком и мятой. В какой-то момент Руслан медленно повернул голову в его сторону. На секунду его суровые губы дрогнули в едва заметной, мягкой усмешке, предназначенной только для одного человека. Даня поймал этот взгляд, и под рёбрами у него привычно и сладко заныло. Разговор на заднем дворе и пугающее слово «Ачинск» всё ещё звенели в голове, но сейчас, под этим ленивым взглядом вожатого, паника отступала. У них было четыре дня. И они только начались.

Время до полудня пронеслось незаметно, заполненное ленивой лагерной рутиной. Солнце поднялось к самому небу, превращая воздух в густое, дрожащее марево. Находиться в кирпичном корпусе стало невозможно — комнаты нагрелись, как духовки.

Когда Давид зычным голосом объявил долгожданное: «Все на пляж!», отряд взорвался радостными воплями. Парни и девчонки гурьбой побежали переодеваться.

Даня плелся позади всех вместе с Денисом и Илюхой. Перспектива раздеваться перед всем отрядом по-прежнему вызывала у него глухой, липкий страх, но в этот раз внутри было спокойнее. Вода озера манила своей прохладой, да и присутствие Руслана на пляже странным образом вселяло уверенность.

На озере было шумно. Ребята с криками бросались в прозрачную воду, поднимая фонтаны брызг. Даня устроился в тени раскидистой ивы на поваленном бревне. Он стянул толстовку, оставшись в свободных шортах и бледной свободной майке, и подтянул колени к груди. Ему было жарко, но сделать последний шаг и зайти в воду он пока не решался.

Р: Кашин, ты опять на суше киснешь? — раздался над ухом низкий, хрипловатый голос.

Даня вздрогнул и поднял голову. Перед ним стоял Руслан. Вожатый уже скинул футболку, оставшись в одних тёмных плавательных шортах. В ярких лучах солнца его тело выглядело невероятно: широкие плечи, чёткие полосы пресса были густо покрыты причудливой вязью чёрных татуировок. Капли воды блестели на загорелой коже, медленно стекая по чернильным рисункам на шее и руках. Даня невольно сглотнул, чувствуя, как лицо обдаёт жаром.

Д: Мне... мне и тут нормально, — тихо буркнул рыжий, пытаясь отвести взгляд.

Р: Ага, вижу я, как тебе нормально, — Руслан усмехнулся.

Он наклонился, бесцеремонно схватил Даню за запястье и потянул на себя, заставляя подняться с бревна. Его ладонь была горячей и сухой, а прикосновение — властным, не терпящим возражений.

Р: Пошли в воду, рыжий. Хватит плавиться.

Даня попытался слабо брыкнуться, но Руслан упрямо тащил его за собой по тёплому песку прямо к искрящейся озёрной глади. Когда прохладная вода коснулась щиколоток, Даня вздрогнул от резкого контраста, но Руслан не останавливался, увлекая его всё глубже — сначала по колено, затем по пояс.

Вода приятно обволакивала тело, смывая липкую духоту дня и пряча Данину фигуру от посторонних глаз. Здесь, на глубине, Кашин наконец-то облегчённо выдохнул.

Руслан остановился рядом. Вода доходила ему до груди, скрывая большую часть татуировок, но его широкие плечи по-прежнему возвышались над поверхностью. Он повернулся к Дане, убирая со лба мокрые тёмные волосы, и в его глазах, очистившихся от утренней злости, заплясали тёплые, весёлые искры.

Р: Ну и как? — тихо спросил Руслан, подгребая воду руками ближе к Дане. — Всё ещё хочешь на бревно?

Д: Хорошо... — едва слышно признался Даня, несмело улыбаясь и глядя на вожатого сквозь мокрые ресницы.

Руслан молча сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. Под водой его бедро на секунду мягко коснулось ноги Дани, посылая по телу рыжего горячую, сладкую дрожь. Руслан протянул руку и ласково взъерошил его мокрые медные кудри, заставляя Даню зажмуриться от удовольствия.

Р: То-то же, мелочь, — тихо прошептал вожатый. — У нас впереди ещё целых четыре дня.

Даня стоял, едва удерживая равновесие на зыбком песчаном дне. Озёрная вода ласково покачивала его тело, создавая приятное ощущение абсолютной невесомости. Он обернулся назад, бросив быстрый взгляд на берег и пирс: Илья и Денис вместе с остальными парнями вовсю бесились на глубине, пытаясь скинуть друг друга в воду с надувного матраса. Шум, крики и брызги долетали оттуда глухим, далёким эхом. Они были слишком заняты своей игрой, чтобы обращать внимание на то, что происходит здесь, на мелководье.

А здесь, скрытый от чужих глаз прохладной толщей воды, мир Дани снова сузился до одного-единственного человека.

Руслан стоял совсем близко. Солнечные очки он оставил на бревне у берега, и теперь Даня мог отчётливо видеть его глаза. Всё ещё уставшие, с едва заметной красной сеточкой сосудов на белках от хронического недосыпа, они смотрели на рыжего с такой обезоруживающей, мягкой теплотой, что у Дани перехватывало дыхание.

Под водой Руслан медленно скользнул ладонью вперёд, нащупывая руку Дани. Его длинные пальцы, покрытые тёмными чернилами татуировок, аккуратно переплелись с тонкими, прохладными пальцами рыжего. Контраст ощущений был сумасшедшим: вокруг них циркулировала ледяная озёрная вода, но там, где их ладони соприкасались, кожа буквально горела живым, обжигающим пожаром.

Даня судорожно вздохнул, но руку убирать даже не подумал. Напротив, он сам крепче сжал горячую ладонь вожатого, чувствуя, как по предплечью вверх бежит приятная, щекочущая дрожь.

Д: Ты ведь сам обещал, — совсем тихо, едва шевеля губами, проговорил Даня, глядя на то, как яркие лучи солнца золотят мокрые плечи Руслана, заставляя капли воды на его ключицах блестеть, словно россыпь мелких алмазов. — Обещал, что эти четыре дня будут нашими.

Р: Обещал, — так же шёпотом отозвался Руслан. Его низкий, хрипловатый голос прозвучал невероятно интимно в шуме общего пляжа.

Старший чуть наклонился к нему, делая вид, что просто поправляет Дане мокрую чёлку, лезущую в глаза. Его тёплые пальцы мимолётно огладили лоб рыжего, спускаясь к виску.

Р: И я от своих слов не отказываюсь, рыжий. Вечером, после отбоя, обязательно что-нибудь придумаем. Побудем вдвоём. А пока... веди себя прилично, а то Давид уже как-то странно на нас поглядывает.

Руслан едва заметно, заговорщически подмигнул ему и медленно выпустил его ладонь из-под воды. И в ту же секунду прямо между ними с оглушительным всплеском и фонтаном брызг приземлился огромный надувной круг. Это Илья, отчаянно вопя и загребая руками, пролетел мимо, поднимая целую тучу мелких капель.

И: Кашин, хорош на мелководье киснуть! — крикнул Илья, выныривая из круга и весело отплевываясь от воды. — Погнали с нами в волейбол играть, пацаны из второго отряда нам вызов бросили! Ден уже на подаче стоит!

Даня вздрогнул, мгновенно возвращаясь из их личного космоса в реальность шумного лагерного пляжа. Щёки тут же вспыхнули ярким румянцем. Он быстро глянул на Руслана, но тот уже неуловимо изменился в лице, возвращая на место свой привычный, лениво-строгий вид вожатого.

Р: Идите, играйте, — негромко, прохладным тоном скомандовал Руслан, отступая на шаг назад и давая парням пространство. — Только без травм мне там. Кашин, лично головой за тебя отвечаю. Если хоть одну царапину принесёшь — на ужин пойдёшь под конвоем.

Д: Не принесу я ничего, — тихо пробурчал Даня, пряча счастливую улыбку под мокрыми прядями волос.

Он развернулся и быстро поплыл в сторону Илюхи, чувствуя, как вода приятно холодит кожу. Но тепло горячей ладони Руслана, казалось, так и осталось гореть на его пальцах, согревая изнутри и заставляя верить, что эти четыре дня действительно станут лучшими в его жизни.

Игра захватила Даню на удивление быстро, выбивая из головы последние остатки липкого оцепенения. Вода вокруг так и бурлила: парни из второго отряда оказались настырными соперниками, то и дело пасуя мяч на самые неудобные траектории. Но их троица держалась крепко. Денис, как всегда спокойный и сосредоточенный, практически в одиночку держал защиту на задней линии, вытаскивая самые безнадёжные мячи. Илья же устраивал из каждого своего паса целое театральное представление — он картинно падал в воду, вздымая тучи брызг, кричал что-то подбадривающее Ксюше, которая махала ему с берега, и заставлял хохотать вообще всех участников матча.

Даня двигался легко, почти не думая о том, как выглядит его мокрая, облепившая тело майка. В пылу игры все его комплексы и страхи отступили на второй план, растворившись в прохладной воде и звонком смехе друзей. Он прыгал за мячом, отбивал пасы мокрыми ладонями и чувствовал, как в груди разгорается чистый, безумный азарт.

Но каждый раз, когда игра ненадолго затихала, Даня инстинктивно оборачивался назад, бросая короткий взгляд на берег.

Руслан по-прежнему сидел на поваленном бревне под раскидистой ивой. Он снова надел свои тёмные очки, скрывая глаза, но Даня физически, кожей чувствовал его тяжёлый, неотрывный взгляд. Вожатый расслабленно откинулся назад, уперев локти в колени, и лениво наблюдал за игрой. И когда Дане удавалось сделать красивую подачу или заблокировать сложный удар соперника, он замечал, как Руслан на берегу едва заметно улыбается уголком губ или одобряюще наклоняет голову. Эта безмолвная поддержка грела Даню сильнее палящего июньского солнца.

Дав: Всё, народ, купание окончено! Смена закрывается! — громкий, свистящий крик Давида прервал их матч на самом интересном месте. Напарник Руслана уже стоял у кромки воды, активно жестикулируя и созывая всех на сушу. — Быстро вылезаем, сушимся и строимся! Кому сказал, шевелитесь!

По пляжу пронёсся разочарованный гул, но ребята послушно потянулись к берегу. Даня выходил из воды одним из последних, сразу почувствовав, как прохладный озёрный ветер обдал его мокрую кожу неприятным холодом. По телу мгновенно побежали крупные мурашки, а плечи судорожно сжались.

Он быстро добежал до их бревна, где среди разбросанных вещей Ильи и Дениса лежала его спасительная броня — огромная чёрная толстовка Руслана. Даня схватил её и, даже не вытираясь полотенцем, натянул через голову прямо на мокрое тело. Плотный, тяжёлый хлопок мгновенно окутал его спасительным теплом, впитывая влагу и делясь тем самым родным запахом табака и хвои. Кашин буквально утонул в ней, поглубже втягивая голову в плечи и наконец-то облегчённо выдыхая.

Отряд уже шумно строился на песчаной дорожке, ведущей к корпусу. Денис и Илья, оживлённо споря о том, кто допустил ошибку на последней подаче, пошли вперёд, а Даня пристроился в самом хвосте колонны.

Руслан шёл чуть позади всех, замыкая отряд. Когда они свернули на тенистую аллею под вековые клёны, вожатый незаметно прибавил шаг и поравнялся с Даней. Их плечи на секунду мягко соприкоснулись, посылая по телу рыжего знакомый электрический разряд.

Р: Простынешь ведь в мокром, мелочь, — негромко, так, чтобы слышал только Даня, проворчал Руслан. Его низкий, хрипловатый голос прозвучал совсем близко, заставив Даню вздрогнуть.

Даня поднял на него глаза из-под глубокого капюшона. Руслан уже снял очки, и в его тёмных глазах, уставших, но безумно тёплых, Даня прочитал такое сосредоточенное беспокойство, что под сердцем сладко заныло.

Д: Ладно, — тихо выдохнул рыжий, несмело улыбаясь одними губами. — Переоденусь.

Р: Вот и молодец, — Руслан едва заметно, ласково коснулся пальцами его плеча сквозь плотную ткань толстовки, слегка сжав его напоследок. — И помни, что я тебе обещал. Вечером, перед дискотекой. Он ускорил шаг, обходя Даню и возвращаясь к Давиду во главу колонны, а Даня остался стоять на месте, прижав ладонь к груди, где бешено колотилось сердце. Предвкушение сегодняшней ночи, когда они снова смогут остаться наедине в тишине вожатской или на тёмных ступеньках заднего двора, пьянило лучше любого алкоголя. Четыре до конца смены больше не казались ему концом света. Это были целых четыре дня абсолютного, безумного счастья, которое он собирался выпить до самого дна.

// 2413 слов.