Глава 12 Ревность по Истине

И было так: пришёл Эммануил с учениками своими в Дом Молитвы, где некогда люди воздевали руки к небесам и приносили жертвы, чая исцелений и знамений.

Но едва вступили они под своды, увидели: столы расставлены, весы выставлены, ткани разложены, и серебро звенит громче вздоха. И было место то уже не дом тишины, но торг шумный; и люди ходили меж рядов, как меж алтарей новых.

И остановился Эммануил, и не возгласил тотчас, но воззрел на учеников и рече тихо:

— Видите ли, братья мои? Здесь некогда взывали к богам и приносили кровь, надеясь купить милость; ныне же приносят монету и покупают вещь. И кажется им, будто разны пути — а суть одна: внешнее стало их опорой, и сердце их не вошло в глубину. Дом молитвы дан был не для торговли и не для крови, но для уединения: чтобы человек сошёл внутрь себя и услышал голос Совести, и через него — связь с Источником, что живёт в глубине.

Но ни тогда, ни ныне не пришли они к Источнику в сердце своём, и не вняли зову души, что есть часть Единого. Прежде искали Спасителя вне себя — и ныне ищут опоры вне себя.

Прежде держали душу страхом — и ныне держат её нуждою. Прежде говорили: «Обряд спасёт» — и ныне говорят: «Выгода спасёт». Но спасение не в том, что снаружи, — спасение в том, что внутри пробуждается.

И сказал ещё:

— Человек, который забыл себя, всегда устроит рынок — даже в святилище. И если вы разрушите эти столы, а сердце не проснётся — завтра поставят иные: иной страх, иной культ, иной идол.

И прошёл он меж рядов, и голос его стал твёрже:

— Какой смысл возводить стены, если душа не найдёт в себе Храма? Какой смысл хранить обряд, если сердце не знает Совести? И что пользы в имени святом, если внутри — пустыня?

И обратился он к ученикам:

— Не о торгах ныне речь, но о человеке. Разрушить надлежит не камень, но ложную опору. И воздвигнуть — не стены, но сердце, в котором Источник открыт. Посему не спорьте с ними и не умножайте шум, но умножайте ясность. Не спорьте с торгом — учите тишине. И тогда человек узнает себя частью Единого и перестанет искать чужих рук.

Дело наше — не разрушать доски, но воздвигать человека. Ибо новый Храм не строится камнем: он строится в сердцах.

И сказал он:

— Вот труд наш: научить людей четырём опорам, чтобы стали они Творцами, а не рабами рынка и не пленниками устава. Вера — да знает без сомнения; Совесть — да различает; Любовь — да соединяет; Воля — да являет.

— И когда сии четыре станут едины в человеке, тогда Храм воздвигнется в нём самом, и не нужен будет ни торг, ни страх, ни купля благодати.

И, воззрев на своды, рече как бы в суд, но без ярости:

— Где люди разобщены страхом и выгодой — там легко правит сильный. И потому будут препятствовать единству, ибо единство рождает силу без насилия.

Но когда дети Света станут едины в Любви и Совести, тогда иссякнут бедствия, и болезни умалятся, ибо тьма питается разрывом, а Свет — согласованием.

— И знайте: разделение — корм тьме, а единство — пища Свету. И сильные мира сего будут сеять раздор, дабы не поднялось единство; ибо когда люди едины в Любви и Совести, они творят мир без бед и пороков, и не нужен им надзиратель.

И уразумейте: когда человек узнаёт себя частью Единого, он перестаёт быть пылью, носимой страхом, и становится живою нитью в Ткани Мира. И где многие нити сходятся в Любви и Совести, там крепнет полотно, и не рвут его ни нужда, ни власть, ни буря. Ибо единство — не толпа, но согласие сердец; и в нём рождается благость: исцеляется стыд, умолкает насилие, и мир становится домом.

И вышел Эммануил в тень оливы, и сел; и ученики молчали с ним, ибо разумели: речь была не о рынке, но о человеке, забывшем свою силу.