Глава 7: Серебряный след прошлого

Амина на секунду замешкалась. За окном внедорожника стеной лил холодный ноябрьский дождь, превращая обочину в грязное месиво. Одинокий фонарь на развилке едва пробивал плотный предгорный туман. Выйти здесь, посреди глухой ночи — означало расписаться в собственном безумии. Но оставаться в салоне с этим властным, колючим мужчиной, чей отец только что приказным тоном напоминал ему о смотринах и обязательствах, её гордость не позволяла.

— Остановите здесь, прямо у знака, — сухо произнесла она, потянувшись к замку ремня безопасности. — Дальше я доберусь сама. До посёлка отсюда чуть больше километра по прямой.

Мурат даже не повернулся в её сторону. Вместо этого он плавно нажал на педаль газа, и тяжелый джип, проигнорировав её слова, уверенно повернул налево — вглубь туманной долины, уводящей к жилым домам.

— Эй! Я сказала остановиться! — Амина резко повернула голову, её глаза сверкнули гневом.

— Вы что, плохо слышите?— Я хорошо слышу, — ровным, леденящим тоном ответил Мурат, крепче сжимая кожаный руль. — Но я ещё лучше вижу. Бросить девчонку ночью на пустом перекрёстке под проливным ливнем — это позор для любого мужчины в этих горах. Если твоё великое эго жаждет приключений, то моя репутация в них не нуждается. Показывай дорогу к своему дому.

Амина возмущенно выдохнула, с силой откинувшись на спину. Внутри неё всё кипело. Этот парень олицетворял всё то, что она так отчаянно пыталась обходить стороной: непреклонную, подавляющую мужскую волю, которая не терпит возражений.

— За старым каменным мостом поверните направо, — процедила она сквозь зубы, подойдя к двери дома. — Белый кирпичный дом в самом конце улицы.

Мурат молча кивнул. Внедорожник плавно пошёл по узкой сельской улице. Огни редких окон слабо пробивались сквозь пелену дождя. Оба снова погрузились в тяжелое, звенящее молчание. Мурат думал о звонке отца и о Нальчике — дела клана требовали его постоянного присутствия, но эта упрямая пассажирка с глазами, полными скрытой драмы, странным образом путала его мысли.

Амина же судорожно перебирала в уме, как объяснить матери своё появление на чужой, дорогой машине. Дарина была слишком чутка к любым мелочам, особенно когда дело касалось мужчин из влиятельных семей.

Наконец, автомобиль остановился у кованых ворот белого дома. В окнах первого этажа горел тёплый, тревожный свет. Занавеска на кухне слегка дернулась — Дарина явно караулила дочь.

— Мы приехали, — Амина поспешно рванула ручку двери, стремясь как можно скорее разорвать эту удушающую нить, связавшую их на перевале. — За спасение... спасибо.

Мурат ничего не ответил, лишь слегка наклонил голову, наблюдая за ней сквозь полумрак салона. Амина выскочила в сырую ночную прохладу, даже не обернувшись. Её силуэт мгновенно скрылся за калиткой. Мурат несколько секунд смотрел на закрывшуюся дверь дома. На его губах снова появилась едва заметная, загадочная усмешка. Он перевёл рычаг передачи, собираясь уезжать, как вдруг его взгляд упал на пассажирское сиденье. Там, в углу кожаного кресла, тускло поблескивал небольшой предмет. Мурат протянул руку и поднял его. Это был старинный серебряный резец с изящной гравировкой в виде переплетенных листьев — профессиональный инструмент для реставрации украшений, который Амина, судя по всему, выронила в спешке из кармана.

Тяжелый, холодный металл приятно лег в его ладонь. На обратной стороне резца была едва заметная, старая гравировка: буква «Д». Мурат внимательно осмотрел инструмент, и в его груди зашевелилось странное предчувствие. Он спрятал резец в карман куртки.

«Горы маленькие, Амина, — подумал он, вспоминая её гордый взгляд. — Мы ещё встретимся».

Дизельный мотор внедорожника мощно взревел, и черный автомобиль растворился в ночной темноте, направляясь к усадьбе дяди Тамерлана. Мурат ещё не знал, что в его кармане сейчас лежит вещь, которая тридцать лет назад принадлежала Дарине Бархоевой — женщине, чьё сердце когда-то растоптал его собственный отец.