Глава 3: Сватовство на пепелище

Холодный горный ветер воем бился в узкие окна старой башни.Дарина стояла на самом краю обрыва.Ее пальцы онемели от холода. Ночной туман медленно поднимался со дна ущелья, укутывая ее ноги белым саваном.Она не плакала. На Кавказе женщины из великих родов не плачут там, где их могут увидеть скалы.Но внутри нее, прямо под сердцем, что-то с треском сломалось.Позади нее, на грязном каменном полу, лежал листок. Короткое прощальное письмо. Слова, которые выжгли на ее душе клеймо одиночества.

«Забудь меня...»

Разве можно забыть того, кто научил твое сердце биться?Дарина вернулась в аул, когда на небе зажглись первые холодные звезды.Она шла сквозь темноту, словно тень. Длинный подол ее платья цеплялся за острые камни тропы, но она не замечала боли.У задних ворот отцовского дома ее ждала Фатима.Подруга куталась в темную шаль, испуганно оглядываясь по сторонам. Заметив Дарину, она бросилась навстречу.

— О Аллах, Дарина! Где ты была? — Фатима схватила ее за ледяные руки. — Твой отец уже вернулся из мечети. Твои братья ищут тебя по всему подворью!

Дарина ничего не ответила. Ее взгляд был устремлен в пустоту.Фатима опустила глаза и увидела зажатый в кулаке подруги помятый листок бумаги.

— Он... он не пришел? — тихо прошептала Фатима, и в ее голосе послышался ужас.

— Его больше нет, — эхом отозвалась Дарина. Голос ее был сухим, безжизненным. — Он ушел.

— Как ушел? Куда?

— За перевал. Навсегда.

Фатима прикрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. Она знала Заура. Он был гордым, но он безумно любил Дарину. Он не мог просто так сбежать. На это была причина.

— Здесь что-то не так, Дарина, — горячо зашептала Фатима, увлекая подругу в тень старого навеса. — Заур не трус. Он бы не оставил тебя одну перед Тамерланом.

— Он оставил письмо, — Дарина протянула подруге листок. — Это его почерк. Я знаю каждую черточку.

Фатима быстро пробежала глазами по строчкам. Ее сердце бешено заколотилось.Она вспомнила утренний разговор в кунацкой. Вспомнила холодную, хищную улыбку Тамерлана. И тяжелую руку Асланбека, опустившуюся на стол.

— Это ловушка, — выдохнула Фатима, поднимая глаза на подругу. — Его заставили, Дарина! Тамерлан... это его рук дело. Я видела сегодня его людей у реки. Они что-то замышляли.Дарина медленно покачала головой. В ее глазах не было надежды. Только глухая, непроглядная тьма.

— Какая разница, Фатима? — тихо сказала она. — Если бы он любил меня больше своей гордости, он бы остался. Он бы пришел к башне. Мы бы ушли вместе. Но он выбрал побег.

В главном доме Бархоевых горели все огни.Из окон кунацкой доносился громкий смех, звон бокалов и звуки гармони. Тамерлан праздновал.Он сидел на почетном месте, рядом с Асланбеком. Его черная черкеска была застегнута на все серебряные пуговицы. Каждое его движение дышало триумфом.Он знал, что Заур уже далеко. Его люди проследили, чтобы нищий пастух пересек границу округа.Тамерлан выиграл эту битву, даже не обнажив кинжала. На Кавказе слово и угроза иногда бьют точнее пули.

— Ну что, Асланбек, — Тамерлан поднял кубок с домашним вином. — Раз уж небо сегодня чистое, а слухи в ауле утихли... Когда мы назначим день?

Старик Бархоев медленно погладил седую бороду. Его тяжелый взгляд скользнул по лицу будущего зятя.Асланбек был мудрым человеком. Он видел Тамерлана насквозь. Видел его жестокость и его гордыню.Но законы клана были выше личных симпатий. Клан Бархоевых нуждался в сильном союзнике. Тамерлан давал им силу, землю и оружие. А Заур... Заур давал лишь пустые обещания.

— Через две недели, — твердо произнес Асланбек. — В следующую пятницу мы сыграем свадьбу. Мои люди уже начали готовить угощение. Твоя отара, Тамерлан, пусть будет пригнана к понедельнику.

— Будет сделано, старейшина, — Тамерлан довольно сощурился.

В этот момент тяжелая деревянная дверь кунацкой медленно скрипнула.На пороге появилась Дарина.В комнате мгновенно повисла тишина. Музыка смолкла.Братья Дарины, сидевшие у стены, напряглись. Появление незамужней девушки в мужской кунацкой без приглашения было дерзостью. Нарушением всех мыслимых правил. Асланбек нахмурился. Его густые брови сошлись у переносицы.

— Дарина? — голос отца прозвучал как раскат грома. — Кто позволил тебе войти сюда? Где твой платок?

Дарина стояла прямо. Ее темные волосы разметались по плечам. На лице не было ни капли румянца. Она выглядела как прекрасное, но холодное изваяние из горного хрусталя.Она проигнорировала вопрос отца. Ее взгляд был направлен на Тамерлана. Тамерлан медленно встал со своего места. На его губах заиграла легкая, торжествующая улыбка. Он восхищался ее смелостью. Именно такая женщина — гордая, непокорная — должна была украсить его дом.

— Оставьте ее, Асланбек, — мягко сказал Тамерлан, делая шаг вперед. — Моя будущая жена имеет право войти. Что привело тебя сюда, красавица?Дарина сделала глубокий вдох. Ее голос прозвучал чисто и громко, так, что его услышал каждый мужчина в комнате.

— Я выйду за тебя, Тамерлан. Братья удивленно переглянулись. Асланбек слегка расслабился, но его взгляд оставался настороженным.— Но у меня есть одно условие, — добавила она, и в ее глазах на секунду вспыхнул опасный, леденящий огонь.Тамерлан усмехнулся. Он прижал руку к рукояти своего серебряного кинжала.

— Условие? Ты ставишь условия мне, Дарина? В доме твоего отца?

— Ты получишь меня, — продолжала она, словно не слыша его слов. — Получишь мое имя, мою покорность перед людьми и статус твоей жены. Мой отец получит твои отары и твои земли. Но ты никогда... слышишь меня, Тамерлан? Никогда не получишь мою душу. Она осталась там, куда твои слуги никогда не смогут дотянуться. В кунацкой стало так тихо, что было слышно, как трещат угли в камине. Старший брат Дарины, Хасан, резко вскочил с места, его рука легла на рукоять пистолета.

— Как ты смеешь?! — крикнул он. — Отец, позволь мне проучить ее! Она позорит наш род перед гостем!

— Сядь, Хасан, — ледяным тоном оборвал его Асланбек.

Старик медленно поднялся. Он подошел к дочери, остановившись в шаге от нее. Его огромная фигура полностью закрывала свет от камина.Они смотрели друг другу в глаза. Отец и дочь. Две одинаковые, железобетонные гордости одного рода.

— Ты пойдешь под венец в следующую пятницу, Дарина, — тихо, но с абсолютной властью сказал Асланбек. — С душой или без нее — мне все равно. Ты выполнишь волю своего отца. А теперь — иди в свои покои. И чтобы до дня свадьбы я не видел тебя за пределами женской половины дома.

Дарина медленно поклонилась отцу. Это был жест уважения к его возрасту, но не к его воле. Она развернулась и пошла к выходу. Проходя мимо Тамерлана, она даже не повернула головы. Тамерлан смотрел ей вслед. Его улыбка исчезла. В его груди вместо триумфа зашевелилось странное, темное чувство. Он понял, что купил самое дорогое украшение в этих горах. Но это украшение было сделано из льда. И оно могло ранить его до крови.

Поздней ночью, когда весь дом наконец погрузился в тяжелый сон, Дарина сидела у окна своей комнаты. В руках она держала старую, потемневшую от времени серебряную цепочку с маленьким кулоном в виде горного орла. Это был единственный подарок Заура. Он сделал его сам, своими руками, долгими зимними ночами. Она медленно надела цепочку на шею и спрятала кулон под платье, прямо у сердца.

— Ты ушел, Заур, — прошептала она в темноту ночи. — Ты спас свою семью. Но ты погубил меня.

За окном пошел мелкий, затяжной дождь. Горы плакали вместе с ней, смывая следы того, кто навсегда изменил историю клана Бархоевых. Она еще не знала, что ровно через тридцать лет на этом самом перевале, под таким же проливным дождем, встретятся двое молодых людей. И они заставят этот мир заплатить за каждую слезу, пролитую Дариной в эту ночь.