Глава 41. Книга

Солнечные лучи проскальзывали из-за туч и медленно ползли по улицам города. С наступлением рассвета они проникали в тëмные переулки и освещали узкие проходы между домов. Многочисленные таверны и игральные дома, работающие только в ночное время суток, закрывались, выгоняя на улицу засидевшихся посетителей.

В пустых коридорах величественного дворца было по-прежнему тихо. Лишь в одной из комнат изредка слышалось шуршание бумаги. Тëплый свет заливал край деревянного стола, просачиваясь через приоткрытое окно. Недавно потухшая свеча поднимала в воздух струйку дыма и рассеивалась в воздухе. Под утро в ней уже не было надобности, поэтому менять еë никто не спешил.

Приятный морозный воздух взбодрил разум, совсем отвлекая от желания заснуть в тëплой постели и погрязнуть в мире снов.

Полностью погрузившись в работу, Вэй Цзе время от времени обмакивал кончик кисти в стоящие на столе чернила. На бумаге то и дело появлялись новые аккуратные иероглифы. Они заполняли страницу за страницей, превращаясь в осмысленный текст.

Солнечный луч украдкой коснулся лица мужчины. Прищурив один глаз, старейшина раздражëнным голосом, не поднимая головы, произнëс:

– Госпожа Цзянвэй, будьте добры, встаньте возле окна. Этот свет мешает мне работать.

После нескольких мгновений тишины Вэй Цзе осознал, что так и не услышал в ответ привычных колкостей.

Оторвав взгляд от исписанных страниц, старейшина глянул на заваленный книгами и различными записями стол. Наконец-то подняв голову, он наткнулся уставшими глазами на фигуру женщины. Она по-прежнему держала в ладони кисть, крепко сжимая еë в изящных пальцах. Щетина на конце бамбуковой ручки размазала на бумаге кривую кляксу.

Цзянвэй умудрилась уснуть сидя, при этом совсем не изменив свою позу. Еë состояние выдавали только закрытые глаза, в остальном было похоже, что она усердно над чем-то размышляла.

Целая ночь, проведëнная за работой, вымотала обоих людей. Конечно, хотя бы малую часть дел мог взять на себя Юн Лао, но наставница не позволила ему этого сделать, прогнав мальчишку домой. В конце концов в еë глазах он был ещё ребёнком. Женщина считала, что в таком возрасте нужно правильно питаться и тщательно соблюдать режим сна. Хотя сама она никогда не следовала этим правилам.

Вэй Цзе коротко зевнул и положил кисть на подставку. Выпрямив затëкшую спину и прохрустев пальцами, мужчина удовлетворëнно улыбнулся. Мысли о том, что сегодня он сможет проспать целый день, грели душу.

Подумав о вчерашних событиях, старейшина неосознанно застучал ногой по полу.

– «Судья просил не упоминать в отчёте о вмешательстве Чжун Яо и его странной компании, вместо этого приписать все заслуги по поимке преступника стражам, служащим под его началом. Вполне разумно. Заинтересованность главы города к своей персоне может выйти боком. Хах, всë-таки его забота о старом друге уж больно очевидна».

Встав на ноги, мужчина задержал свой взгляд на Цзянвэй.

Несколько минут он стоял неподвижно, словно решал в своей голове очень сложный вопрос.

Проведя ладонью по своей шее, Вэй Цзе двинулся в глубь комнаты, скрывшись за книжными полками.

Прошло около получаса, прежде чем женщина с трудом открыла глаза. Голова болела от недосыпа. Неудобная рабочая поза оказалась не лучшим вариантом для короткого сна. К тому же она была не одна в хранилище, и заснуть в таких условиях было для неё несвойственно.

Взгляд упал на кисть в руке и кляксу на бумаге — она была безнадежно испорчена.

Аромат свежесваренного чая коснулся носа, прогоняя сон.

Рядом стояла пиала с ароматным напитком.

Цзянвэй тихо вздохнула и посмотрела на человека перед собой. Вей Цзе не спеша поглощал уже пятую чашку чая.

– Если бы мы не были знакомы, я бы подумала, что ты хочешь меня отравить. – потянувшись к пиале, произнесла женщина.

Отпив содержимое, она ничуть не скривилась, несмотря на то, что вкус напитка был чрезвычайно горький, а сам чай давно остыл.

Женщина давно знала, что старейшина плохо готовит. Но дело было не только в этом. Мужчина обожал горькое и кислое, поэтому с радостью ел и пил то, что соответствовало его вкусу. Он не стеснялся угощать знакомых, которые с сомнением относились к таким блюдам.

– И тебе доброе утро. – опустив пустую пиалу на стол, ответил Вэй Цзе. – Можешь не благодарить, я закончил твою часть работы. Так что, если ты не против, мне бы хотелось вздремнуть тут до конца дня.

Цзянвэй перевела удивлëнный взгляд на стопку бумаг, аккуратно сложенных на краю стола.

– Честно говоря, это неожиданно. Искренне благодарю вас, господин Вэй. – женщина учтиво склонила голову. – Можете спать здесь. Сегодня я планировала сходить с Юн Лао на рынок, так что меня не будет до вечера.

Старейшина коротко кивнул. Похоже, его это мало интересовало.

Разглаживая складки на рукавах, Цзянвэй резко замерла. Еë взгляд наполнился печалью. Янтарные глаза отражали переживания, но в то же время они оставались ласковыми и нежными.

Вэй Цзе непонимающе посмотрел на неë, ожидая, пока женщина поделится своими тревогами.

– Красная нить на запястье той женщины... – тихо проговорила Цзянвэй.

– Я не совсем тебя понимаю. – откинувшись на спинку стула, сказал старейшина.

Лицо женщины быстро стало холодным, стерев грусть, засевшую в уголках глаз.

– Женщина, которая была вчера на суде. Красная нить на еë запястье была жестоко оборвана, словно отрезана кем-то посторонним.

Щëлкнув языком, мужчина постучал по краю стола.

– Тут всë очевидно, разве нет? Старик заключил договор с демоном, чтобы тот разорвал связь между двумя влюблëнными. Честно говоря, эта история похожа на какой-то роман. Довольно грустно, печально, но мне пора спать. Всë перед глазами буквально плывëт.

Женщина явно не разделяла энтузиазма старейшины, который умудрялся шутить даже в такой ситуации.

– Я бы хотела помочь им обоим. Разрыв красной нити судьбы... Очень жестоко. Для меня недопустимо закрывать глаза на подобное.

Неожиданно Вэй Цзе рассмеялся. Рука старейшины провела по волосам, откинув назад лезущие на лицо пряди.

– Дорогая Цзянвэй, только ткачи вроде вас могут тратить свои силы на столь бессмысленную ерунду.

Оставаясь спокойной, женщина встала на ноги и неспешным шагом направилась к выходу.

– Вечное одиночество, без капли надежды найти свою родственную душу, гораздо хуже. По сравнению с этим с этим горем даже смерть кажется до смешного незначительна. – на мгновение она остановилась, прежде чем выйти за порог комнаты. – Но, наверное, вы и без моих слов это понимаете. Ведь люди, подобные вам, чаще всего сталкиваются с расставаниями.

Цзянвэй этого не видела, но выражение лица старейшины вмиг стало суровым и холодным.

☆☆☆☆

Уже почти полчаса Линь Сы, находясь в своей комнате, внимательно разглядывал меч, мирно лежащий на его коленях. Тëмная рукоять и лезвие со светлыми трещинами выглядели завораживающе. Казалось, если случайно уронить это оружие, оно разобьётся, точно хрупкая ваза, а наружу просочится золотая кровь, циркулирующая в нëм.

Почему Юйлинь отдала этот меч? Откуда он у неë и кем был выкован? Так или иначе, ответ на первый вопрос узнать хотелось гораздо больше, чем на второй.

Клинок однажды уже был разбит, в этом Линь Сы не сомневался. Мысли о том, что из-за поломки оружие потеряло свою прежнюю силу и стало непригодным для боя, возникли почти сразу. Это объясняло тот факт, что пленница судьбы просто скинула ненужный хлам в руки юноши.

Но в битве против демона этот меч хорошо себя показал. Если бы с ним сражался более опытный мечник, то, может быть, даже и победил.

– «Металл выглядит качественным и надëжным. Клинок могли бы просто перековать, но в итоге из него сделали какую-то мозаику. Не удивлюсь, если это работа Юйлинь».

Продолжая тщательный осмотр, юноша опустил взгляд на рукоять. Она была чëрной, словно смола, но на самом конце виднелась неровность.

Прищурившись, Линь Сы поднëс еë ближе к своему глазу.

Сердце юноши забилось чаще, стоило ему внимательней рассмотреть гравировку размером с мизинец.

Круг, вокруг которого с внешней стороны шли маленькие полосы, был похож на рисунок ребёнка, изобразившего солнце.

– «Тот, кто это вырезал, явно не искусный мастер. Сделано грубо и неаккуратно. Вряд ли это как-то связано с «Мёртвым солнцем». В отличие от этого, их клинки идентичны, и гравировки на рукоятях сделаны словно под копирку. По крайней мере, я был свидетелем только таких.»

Проведя пальцами по неровной поверхности, Линь Сы задумался. Сильное чувство дежавю затопило грудь. Казалось, в памяти вот-вот должен всплыть важный фрагмент, который словно затерялся среди бесчисленных страниц, разбросанных по комнате.

Солнце...

Как будто сквозь тонны воды и завесу тумана раздался чей-то неразборчивый голос. 

Интонация была слишком неразборчивой, чтобы понять, присутствовала ли в нём враждебность или наоборот. Звучание этого голоса казалось столь отдалённым и нереальным, будто бы он был всего лишь эхом далёких воспоминаний. По ощущениям казалось, что они несут в себе лишь счастье и желание туда вернуться.

На душе стало теплей, и даже тревожные мысли вместе с пульсирующей болью под повязкой на глазу растаяли, как холодный снег под тëплыми лучами.

Только спустя пару минут Линь Сы наконец-то вышел из оцепенения.

– «Этот голос... нереален. Просто часть размытых воспоминаний. Я не могу понять, кому он принадлежит, но отчего-то уверен, что знаю его обладателя. Хмуро глядя на клинок, юноша размышлял. Может, это связано с Юйлинь? Это ведь её меч. Возможно, это послание от неё? Хотя, как ни крути, в этом нет смысла – на губах появилась холодная улыбка. – Пленница судьбы явно из тех, кто любит выходить сухим из воды».

Обведя взглядом комнату, Линь Сы решил кое-что проверить.

Он вновь попытался вспомнить содержание книги. Начало, путь близнецов. Середина, месть. Конец, гибель мира.

Сосредоточившись на середине всей истории, юноша прикрыл глаза.

Руки крепче сжали меч на коленях. Трещины на лезвии засветились более ярким золотым свечением, словно готовы были выпустить кровь, которая текла по венам оружия. Мелкая дрожь затронула холодную сталь, а монотонный звук, будто гул ветра, затронул уши.

Помимо этого слух уловив треск маски, который ранее преследовал его в зале суда.

Кто был убийцей клана Янь? Линь Сы был уверен, что хотя бы глазком должен увидеть текст тех страниц из своей памяти.

– «Мои воспоминания повредились, когда я попал в этот мир. Если так подумать, то сюжет книги вспоминать всë сложней и сложней. К тому же мне кажется, что от меня сокрыто что-то очень важное».

Линь Сы тихо выдохнул, успокаивая вихрь мыслей в голове.

Его целиком захватил лишь один вопрос, отодвигая всё остальное на второй план.

Кто убийца клана Янь?

Треск маски. Дрожь меча. Шорох страниц. Эти звуки заполнили всë пространство, не затихая ни на секунду. Боль в голове усилилась, а хватка на клинке ослабла.

Линь Сы вдруг осознал, что находится не в своей комнате, а в абсолютной темноте. Вокруг ничего не было видно дальше вытянутой руки. Не было ни света, ни признаков жизни. Меч исчез, как и все остальные предметы. Осталась только потрёпанная книга со светлой обложкой. Она парила над землёй, будто привязанная невидимой нитью и напоминала одинокого светлячка во мраке. Страницы беспрестанно шелестели, словно кто-то быстро их перелистывал. Можно было подумать, что это ветер, но в этой кромешной тьме даже его не было. Казалось, что бумага вот-вот порвётся от столь стремительного движения.

Не выдержав, Линь Сы схватил книгу. Он резко прижал ладонь к странице. Шуршание прекратилось.

Вместо неë пришëл накативший со всех сторон страх и давящее на плечи напряжение.

Пройдясь глазами по тексту, юноша невольно отступил назад.

Словно в насмешку, каждая строчка превратилась в вопрос.

Кто убийца клана Янь?

Опустив взгляд ниже, Линь Сы увидел ту же самую надпись.

Кто убийца клана Янь? Кто убийца клана Янь? Кто убийца клана Янь? Кто убийца клана Янь? Кто убийца клана Янь? Кто убийца клана Янь?

Тёмный зрачок в золотом глазу сузился, пропуская сверкающие молнии радужки.

Книга задрожала. Страницы начали шелестеть ещё быстрее, чем раньше. Они перелистывались с такой скоростью, что в глазах зарябило.

Книга, словно живая, с жадностью начала искать нужные ей знания.

Линь Сы смотрел на это с тревогой и недоумением. Сражаться с книгой было бы безумием, но он бы с радостью разорвал её.

Внезапно страницы замерли. Это произошло так неожиданно, что наступившая тишина показалась глотком свежего воздуха.

Стоило юноше расслабиться, как книга в воздухе начала плавиться. Словно горячая лава, она стекала на пол тонкими ручьями и формировала мутную тень.

Книга превратилась в темный силуэт, почти невидимый для золотого глаза. Но в этом силуэте было что-то жуткое, что заставляло сердце биться быстрее. Страх сковал грудь тяжёлыми оковами, не давая сдвинуться с места. Даже демон в храме не нагонял на него такого ужаса, как этот туманный образ перед ним.

Ладони похолодели, пальцы покалывало. Губы сжались в одну тонкую линию. По виску скатилась капля пота, будто он только что пробежал пару небольших кругов.

Линь Сы замер, пристально глядя на тень. Время тянулось невыносимо медленно, но ничего не происходило.

– «Погодите... Неужели это ответ на мой вопрос?» – удивлённо подумал юноша.

Как только эти мысли прозвучали в голове, силуэт, до этого стоящий к Линь Сы спиной, не спеша развернулся, став полубоком.

Леденящие душу синие глаза уставились прямо на него. В их бездонной глубине отражалось равнодушие, полное отсутствие интереса к чему-либо. 

Пронзительный взгляд сковывал движение, словно окутывая ноги коркой льда.

Оковы сна слетели окончательно, позволяя сделать глоток воздуха.

Резко вскочив с кровати, юноша уронил меч, лежащий на его коленях.

Клинок со звоном упал на пол, но Линь Сы совсем не обратил на это внимания.

Треск маски, разъедающий мысли, слух и несущий лишь головную боль, усилился настолько, что из ушей должна была вот-вот пойти кровь.

Обе руки схватились за голову, на которую словно вылили раскалëнную лаву.

Стиснув зубы, Линь Сы на нетвëрдых шагах добрался до середины комнаты. Его колени подкосились и он упал на пол. Ладони всë так же сжимали голову и закрывали уши, пытаясь заглушить этот невыносимый шум. Пальцы сжались сильнее, впиваясь ногтями в кожу и оставляя следы.

Тихий шëпот, доносящийся издалека, наполнил воздух приятным звучанием, напоминающим весенний ветер. Он мгновенно заглушил раздражающее трещание, исчезнув вместе с ним.

Лицо юноши сильно побледнело. Он зажмурился и просидел так несколько минут, чувствуя, как боль медленно отступает, а вместе с ней и золотое свечение трещин на лезвии меча.

Не меняя своей позы, Линь Сы хмуро уставился на деревянный пол.

– «Что, мать его, только что произошло?!»