Глава 11. Заветное извинение

Сознание тонуло в густом тумане, не оставляя ни шанса вырваться из липких пут мрака. Перед глазами, словно в бреду, мелькали обрывки воспоминаний: вот он идет по коридору гостиницы, направляясь к выходу, а вот — знакомая улица, где он гулял с Янь Мином.

Он не чувствовал ни холода, ни собственных мыслей — словно погрузился в тревожный, вязкий сон. Хотелось поскорее сорвать эту завесу иллюзий и понять, что же с ним происходит на самом деле.

– Юноша!

Линь Сы резко вынырнул из небытия, жадно хватая ртом воздух. Оглядевшись, он обнаружил себя посреди улицы, заставленной прилавками с тканями, коврами и шкурами животных.

– Сяцзян? Где мы?

В голове отозвался безразличный голос девушки:

– Место, где жили родители моего жениха. Мы часто навещали их. Он обещал, что однажды здесь будут расти наши дети…

Линь Сы промолчал, осматривая постройку перед собой: небольшой дом с крошечным двориком и покосившимся деревянным навесом.

– Почему я могу двигаться сам? – тихо спросил он.

– Так удобнее разговаривать, но я по-прежнему могу перехватить контроль.

– Просто замечательно. И что дальше? Что мы будем делать?

Тревога сжимала грудь. Ему хотелось бежать прочь от этого дома, пока не стало слишком поздно, пока он не совершил непоправимую ошибку.

_ Напоследок мне нужно кое-что сделать. Ты не против?

Линь Сы нахмурился и скосил взгляд в сторону.

– Не против. Но нам стоит поторопиться: друзья могут заметить мое отсутствие.

– Хорошо, не беспокойся, это не займет много времени, – голос в голове прозвучал с неожиданной благодарностью. – Поверни голову вправо. Через пять домов — мой. Хочу взглянуть на него в последний раз.

Сжав кулаки до боли, юноша заставил себя идти вперед. Ноги казались ватными, а чувства — чужими, навязанными извне. Ему хотелось кричать и плакать, как незаслуженно обиженному ребенку; горечь девушки обволакивала его душу, становясь его собственной.

Вскоре он нашел нужный дом. Он выглядел таким же одиноким, как и его хозяйка: потрёпанный, мрачный, забытый всеми.

– Здесь я жила с родителями… – голос в голове на мгновение дрогнул. – Мать умерла от болезни, а отец не смог пережить горя — его сердце остановилось через пару дней. Прости, не знаю, зачем я тебе это рассказываю.

Эмоции девушки нахлынули на него с новой силой. Взгляд Линь Сы забегал по земле, он судорожно схватился за грудь, сжимая одежду.

– Ничего… Это всё?

– Осталось немного. Зайди внутрь. Там, наверное, уже давно никого нет. Комната отца — сразу слева.

Устало выдохнув, Линь Сы толкнул хлипкую дверь. Пройдя по заросшей тропинке через двор и поднявшись на крыльцо, он оказался в стенах старого каменного дома. В воздухе висела пыль, а прохлада неприятно колола кожу. Он свернул налево.

Перед ним возникла деревянная дверь, от которой веяло сыростью — или, возможно, это было предчувствие смерти, исходившее из глубины комнаты.

– Что тебе там нужно?

– Просто хочу взглянуть. Заходи, – голос девушки звучал нетерпеливо и взволнованно.

Чувствуя, как ноги против воли делают шаг вперед, Линь Сы крепко сжал зубы.

– Боюсь тебя разочаровать, но здесь пусто. Похоже, всё вынесли давным-давно.

В груди неприятно кольнуло, и Линь Сы невольно поджал губы.

– Неважно… – голос девушки прозвучал в его голове. – В центре комнаты есть люк. Открой его.

Линь Сы помедлил, обдумывая услышанное, и спросил:

– Послушай, а почему ты сама этого не сделала? Ты ведь всё равно контролируешь моё тело.

Наступила короткая пауза, после чего в голове раздался неуверенный ответ:

– Давным-давно я подслушала разговор молодых заклинателей, остановившихся в этой гостинице. Они были неопытны, только учились мастерству в странствиях… Так вот, они говорили, что если призрак слишком долго удерживает контроль над человеческим сознанием, разум носителя может не выдержать и просто рассыпаться.

– Что сделает?! – испуганно воскликнул юноша.

– Ну-ну, не паникуй. Я скоро тебя отпущу, волноваться не о чем.

– Твои слова совсем не внушают доверия. И вообще, почему ты не сказала об этом раньше?

Девушка возмущённо прикрикнула:

– Тогда бы ты точно не согласился мне помочь! Ты хоть представляешь, каково это — торчать в этом чёртовом мире семь лет?!

– Семь лет? – удивился юноша. – Как же ты не могла уйти всё это время?

– Ты шутишь? Я лишь недавно поняла, как выбраться, и то благодаря обрывкам разговоров заклинателей, которые сюда заглядывают крайне редко. Когда пазл сложился, мне пришлось потратить уйму времени, чтобы понять, как обрести материальное тело для исполнения своего желания. Я ведь даже из постоялого двора выйти не могла. Душа привязана к месту смерти, у неё есть свой предел… В общем, ты первый человек, в которого я вселилась.

– Звучит «обнадёживающе», – проворчал Линь Сы, подходя к центру комнаты.

Опустившись на корзины, он нащупал в полу неровности и с усилием поднял деревянную крышку, скрывавшую небольшой тайник. Внутри, покрытые толстым слоем пыли и паутины, лежали письма и книги. Но всё внимание приковал предмет, занимавший почти всё пространство склада.

Когда Линь Сы откинул дверцу до конца, облако пыли ударило ему в лицо. Он закашлялся, прищурился и разглядел изящные серебряные ножны. На них был выгравирован иероглиф «Честь».

Брови юноши сошлись на переносице. Подозрение сменилось тревогой.

– Сяцзян? Может, объяснишься?

Затянувшееся молчание повисло в воздухе, накаляя атмосферу до предела.

– Прости, юноша, – раздался холодный голос. – То, что я сделаю, непростительно. Но, как я и обещала, я не стану убивать своего возлюбленного.

– Сяцзян, нет! – крикнул Линь Сы, но его сознание словно насильно выбили из тела.

Последним, что он почувствовал, был холодный металл под пальцами.

В постоялом дворе царила тишина. Постояльцы и слуги давно спали, но в одной из комнат свеча никак не желала гаснуть, медленно топясь в лужице воска.

Тай Чжу сидел за столом, снова и снова перечитывая письмо, и с каждой строчкой его брови хмурились всё сильнее.

«Народ в Яньцзяне бунтует. Кажется, восстание против чиновников не за горами. Оставить всё как есть?»

Он постукивал ногой по полу, лениво откинувшись на спинку стула.

«Бездействие империи начинает действовать на нервы. Они и пальцем не пошевелят, чтобы остановить духов, уничтожающих поля. Похоже, год будет голодным…»

– Впрочем, заклинательские ордена этих земель тоже молчат, – пробормотал он. – Как и ожидалось, этим гордецам нет дела до простого люда.

Вылетевший изо рта пар заставил его нахмуриться. Он перестал раскачиваться на стуле и замер, погрузившись в раздумья: «Тут всегда было так холодно?»

Его взгляд, ставший тяжелым и темным, метнулся к дверям.

«Неужели Чжун Яо не ошибся насчет призрака?»

Поднявшись, он вышел в коридор. Вдоль него тянулся ряд дверей, за которыми спали постояльцы. В самом конце коридора виднелось открытое окно, через которое ночная тьма просачивалась внутрь, заполняя двор.

Ступая по скрипучим половицам, Тай Чжу направился к комнате Линь Сы: именно там энергия призрака ощущалась острее всего. Он распахнул дверь, но внутри было пусто. Не теряя ни секунды, Тай Чжу рванул к выходу из постоялого двора. Звук хлопнувшей двери эхом разнесся по зданию.

★★★★

Линь Сы пытался докричаться до Сяцзян, чувствуя, как тонет в бездне, где не было ни звука, ни проблеска света. Отчаянно борясь с пучиной собственного сознания, он словно вынырнул из ледяных вод океана. Взгляд прорезала яркая вспышка, и перед глазами возникла знакомая дверь.

Он не мог ни двигаться, ни говорить, но зрение вернулось. Холод металла все еще сковывал руку, и, словно марионетка на невидимых нитях, он зашагал внутрь. Вот двор, вот стены уютного дома, погруженного в глубокий сон. Пройдя по коридору, «Линь Сы» резко остановился и развернулся. Звонкий лязг стали рассек тишину.

Сяцзян вытянула меч из ножен, оставив их у порога.

В комнате стояла большая кровать, на которой спали мужчина и женщина. Помещение было разделено ширмой с изображением вишневого дерева, чьи нежные розовые лепестки казались почти живыми. За ширмой притаились маленький столик и шкаф, а слева от кровати — широкий комод с белой вазой, в которой стояла икебана из яблоневых веток.

Линь Сы почувствовал, как чужие эмоции обожгли его грудь. Ноги нехотя понесли его к спящей женщине. Он остановился, и его глаза заволокло чернильной тьмой, скрывшей золотистый блеск радужки.

«Вот что ты имела в виду, говоря, что не собираешься убивать своего возлюбленного? – с горечью подумал Линь Сы. – Это и есть твоя месть?»

Паника захлестнула его, когда безвольные руки, повинуясь воле кукловода, крепче сжали рукоять меча и занесли его над жертвой.

«Прошу, Сяцзян, одумайся!» – кричал он в мыслях, но девушка оставалась глуха к его мольбам.

Страх перед тем, что по его вине погибнет человек, ледяными когтями впился в сердце.

– Сяцзян! – успел лишь выкрикнуть он, когда холодный блеск клинка мелькнул в свете далекой луны.

Туман на улице потихоньку рассеивался, позволяя звездам стать свидетелями этого «правосудия».

Почувствовав, что контроль над разумом на мгновение ослаб, юноша резко изменил траекторию клинка. Лезвие с грохотом разнесло вазу вдребезги: осколки и увядшая экибана дождем посыпались на пол. Лишь фарфоровое дно упрямо осталось стоять на комоде.

Комнату наполнил оглушительный звон и скрежет.

– «Ты!» – раздался в голове Линь Сы яростный голос девушки.

Мужчина, спавший по правую сторону кровати, вскочил, увлекая за собой жену.

– Что здесь происходит?! – вскрикнул он, в ужасе глядя на незваных гостей. Его темные волосы спутались, придавая ситуации нелепый, почти комичный вид.

Женщина с чёрными волосами застыла, не смея пошевелиться. Она окаменела от страха, глядя на холодное оружие, и, казалось, даже перестала дышать. Ее глаза наполнились слезами. Пара выглядела лет на тридцать, и, несмотря на привлекательную внешность, сейчас их лица искажала лишь первобытная гримаса ужаса.

– К-кто вы такие?! Воры? Забирайте всё, что хотите, только, прошу, не трогайте мою жену!

Сяцзян вздрогнула, словно ее окатили кипятком. Эти слова ударили по израненной душе больнее любого клинка. Ей захотелось исчезнуть в ту же секунду. Она чувствовала себя монстром, пришедшим разрушить чужое счастье. Но разве с ней поступали иначе? Почему, когда рушили её жизнь, всем было плевать? Почему, когда её чувства втоптали в грязь, никто не протянул руку помощи?

Глаза заволокло пеленой, челюсти сжались так, что заскрежетали зубы. Рука с мечом неконтролируемо задрожала, дыхание стало рваным.

– Не строй из себя святого! – она направила острие на мужчину. – Будто тебе и правда есть дело до чужих чувств!

Мужчина замер в растерянности.

– К-кто вы? Что вам нужно? – пролепетал он, дрожа всем телом.

Взгляд его метнулся к жене. Крепко зажмурившись, он решительно шагнул вперед, заслоняя её собой.

– Прошу вас, уходите!

Линь Сы почувствовал, как сердце пропустило удар. По щеке потекло что-то холодное. Сначала он решил, что это слезы, но, когда Сяцзян провела пальцами по лицу, на коже остался след темной крови. Голова пошла кругом, перед глазами заплясали черные точки.

– «Какая же я дура...» – услышал он мысли Сяцзян. – «Знаешь, юноша, я так его любила... Так сильно. Я правда не понимаю... Неужели всё дело в моей навязчивости? Или я была недостаточно красива? Может, мне стоило стараться еще больше?..»

Сяцзян замолчала. Линь Сы ощутил странное желание обнять её — то ли из жалости, то ли от бессилия.

– «Сяцзян, ты действительно хочешь уйти из этого мира?» – его голос прозвучал опустошенно.

– Да, я так хочу отдохнуть... – вслух прошептала девушка, роняя кровавые слезы и постепенно ослабляя хватку на рукояти меча.

– «Тогда доверься мне. Отдай контроль.»

– Что ты задумал? – ответом была тишина. Девушка лишь тяжело вздохнула, передавая нити управления настоящему владельцу тела.

Вновь обретя контроль над телом и жадно глотнув воздуха, Линь Сы обвел взглядом испуганную пару.

Он крепче перехватил рукоять меча и прижал острое лезвие к собственной шее.

– «Юноша, ты совсем ополоумел?! – вскрикнула Сяцзян.»

– Кто бы говорил, – отрезал Линь Сы. – Так или иначе, если я уйду, твоя душа освободится. Ты наконец обретешь покой.

– «Да что ты несешь?! Как ты можешь быть в этом уверен? И вообще, не смей! Мне не нужны такие жертвы, ты ни в чем не виноват!» – крики девушки отдавались в голове нестерпимой болью.

– Просто много читал, вот и знаю, – сухо ответил он.

Сяцзян отчаянно пыталась вернуть контроль над телом, но все было тщетно: она словно оказалась заперта в тесном сосуде. Удерживать её становилось всё труднее — Линь Сы чувствовал, как она бьется внутри, подобно зверю в клетке, и каждое её движение отзывалось в его теле острой физической болью.

Он скосил глаза вправо. У стены стояло зеркало в человеческий рост, обрамленное резным деревом с узором из цветов и листьев. В отражении он увидел бледного юношу с темными кругами под глазами и двумя кровавыми дорожками на щеках. Руки Линь Сы дрожали, лезвие царапало кожу.

– «Глупец! Перестань!» – не унималась Сяцзян.

Он уже приготовился сделать последний вдох, как вдруг дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель. Все в комнате вздрогнули и обернулись.

– Тай Чжу...? – ошеломленно выдохнул Линь Сы.

На него устремился тяжелый, пронизывающий взгляд темных глаз. Линь Сы невольно отшатнулся. Тай Чжу в два шага преодолел расстояние, вырвал меч из его рук и с лязгом бросил на пол.

– Дух той девушки внутри тебя? – голос мужчины звучал настолько холодно, что Линь Сы стало не по себе. Он никогда не видел Тай Чжу таким разъяренным, и эта холодная ярость была направлена на него. Сердце неприятно сжалось.

– Да, – тихо ответил он.

– Хорошо, – Тай Чжу перевел взгляд на ничего не понимающего мужчину. – Ваше имя?

Тот, ошеломленный и напуганный угрозой расправы, поспешно ответил:

– Сунь Ян.

– Вы помните девушку, которой изменили накануне свадьбы? – спокойно спросил Тай Чжу.

Мужчина вздрогнул, его карие глаза забегали по комнате в поисках спасения.

– Я... – он сжал зубы, выдавливая из себя слова. – Помню. Но при чем здесь это?

– А при том, – Тай Чжу указал на Линь Сы. – Это Сяцзян.

Сунь Ян замер в недоумении. Линь Сы лишь молча смотрел на него.

Тай Чжу повернулся к юноше:

– Говори.

Сяцзян поняла, к чему он клонит.

– Юноша, кажется, это последний раз, когда я говорю твоими устами, – прошептала она. – Спасибо, что помогал мне всё это время, даже если делал это не по доброй воле.

Линь Сы хотел ответить, но крепкие нити уже обволокли его сознание, утягивая на второй план. Сопротивляться не хотелось. Взгляд юноши потемнел, скрывая золотистые всполохи.

– Сунь Ян, – холодный голос окутал комнату, словно зимний туман. – При нашей первой встрече ты так стеснялся подойти, что споткнулся и разбил нос о пол. Тогда мы были совсем детьми.

На губах «Линь Сы» скользнула едва заметная, горькая улыбка.

– Именно в тот день я подарила тебе белый платок. Наверное, ты уже и не помнишь. Тогда первой призналась в любви я, но, чтобы избавить тебя от неловкости, мы сказали родителям, что это был ты.

Глаза мужчины расширились, в них задрожал неверие.

Женщина, которая всё это время не могла вымолвить ни слова, в ужасе обернулась к мужу:

– Ч-что это значит, дорогой?

– Откуда, по-твоему, у меня этот меч? Узнаёшь его? – Она подняла лезвие с пола, удерживая его горизонтально. В холодном блеске стали отражались испуганный взгляд Сунь Яна и спокойное, как тихая гавань, лицо Сяцзян.

В этот миг они оба почувствовали, как нити их судеб, давно оборванные, вновь сплелись в тугой узел. Счастье, которое они строили детьми, и будущее, в котором они стали друг другу чужими, столкнулись в одной точке.

– Было больно и обидно, но только сейчас я осознала, насколько глупо себя вела. Я так отчаянно жаждала любви человека, которому была безразлична. – Сяцзян опустила руку с мечом.

– Это не так! – внезапно выкрикнул Сунь Ян.

Заметив удивление в глазах «Линь Сы», он продолжил срывающимся голосом:

–  Дружба с тобой подарила мне столько счастливых моментов. Ты была такой храброй, решительной, ты понимала меня с полуслова... – его глаза наполнились слезами. – Жаль, что я слишком поздно осознал: я никогда не любил тебя как женщину. Ты была моим самым дорогим другом. Когда ты призналась, я растерялся. Я так не хотел тебя огорчать, что не нашел иного выхода, кроме как согласиться. А вскоре встретил Джиао и понял, что такое настоящая любовь. Моему поступку нет оправдания, но... – мужчина рухнул на колени и склонился в глубоком поклоне, ударившись лбом об пол. – Ты не заслужила такого отношения, Сяцзян! Прости меня...

— Так вот оно что... — «Линь Сы» чуть пошатнулась, но устояла. — Но ты прав, я никогда не заслуживала такого отношения. И твоему поступку нет оправдания.

Взгляд Сяцзян переместился на Джиао.

– Знаешь, Сунь Ян, кажется, мы оба сломали друг другу жизни. Просто кому-то из нас повезло меньше.

Не поднимая головы, он спросил:

– Ты смогла переродиться, Сяцзян?

– Нет. Скорее всего, это наша последняя встреча.

Тай Чжу безучастно наблюдал за сценой, оставаясь холодным к чужой драме. Однако Линь Сы, слышавший каждое слово, вдруг почувствовал, что с духом Сяцзян происходит нечто необратимое.

– «Не может быть... Сяцзян! Ты...!» – воскликнул он в мыслях.

– Да... Я чувствую это, юноша. Моя душа наконец покидает этот мир. Позволь дать тебе совет: не жертвуй жизнью ради тех, кто уже мертв. Поверь, ничем хорошим это не закончится. Надеюсь, мой пример станет для тебя уроком. Пусть это была моя вина, но впредь не поддавайся на уговоры призраков и духов.

Вздохнув, девушка опустилась рядом с Сунь Яном.

– Подними голову. Извинения приносят, глядя человеку прямо в глаза.

Сунь Ян поднял печальный взгляд на «Линь Сы», но в этот миг ему почудилось, будто перед ним сама Сяцзян. Быть может, это лишь иллюзия, но на мгновение он увидел ту самую девушку с глазами, глубокими и темными, как безлунная ночь.

– Позаботься о мече моего отца. Я хочу, чтобы он остался в надежных руках.

Джиао, охваченная волнением, прижала руку к груди.

Глядя на нее, Сяцзян видела наконец-то почувствовала долгожданное спокойствие.

– Ах... как же это прекрасно... – Она чувствовала, как сгорает ее душа, но боли не было — лишь странное тепло, словно она грелась у костра.

С этим последним словом мысли и чувства окончательно развеялись. Она ждала этого момента долгих семь лет.

Линь Сы несколько раз моргнул, осознав, что присутствие Сяцзян исчезло. «Она ушла. Неужели ее истинным желанием была не месть, а извинения?» Эта мысль ударила его, словно молот, и в груди болезненно защипало.

Золотой блеск вернулся в его глаза, разгоняя тьму.

– Кха... кха! – Линь Сы прикрыл рот ладонью, а когда отнял руку, увидел на коже алые капли крови.

Тай Чжу поднял его, придерживая за плечи. Джиао, обнимая стоявшего на коленях мужа, нежно гладила его по спине.

– Нам лучше уйти, – прошептал Тай Чжу.

– Да...

Они бесшумно выбрались из комнаты. Взгляд Линь Сы зацепился за серебряные ножны с гравировкой «Честь». Он невольно прикусил губу и опустил глаза в пол. Какая ирония.

Туман на улице поредел, идти стало легче.

– Тай Чжу, можешь идти помедленнее? – тихо попросил Линь Сы.

Его больше не поддерживали, и он не видел лица мужчины. Ответом была тишина, хотя шаг идущего впереди человека стал заметно медленнее.

– Тай Чжу?

Снова молчание.

– Ты злишься?

Заклинатель наконец заговорил:

– Спрашиваешь, злюсь ли я? – Он резко развернулся.

– Ну... да?

– Издеваешься? – Тай Чжу подошел ближе, и в его голосе отчетливо слышались раздражение и тревога. – Тебе так нравится влипать в неприятности?

В его глазах, словно в бушующем океане, отражалась целая гамма чувств. Эти слова больно задели Линь Сы.

Обвинение прозвучало как удар, и Линь Сы замер, осознав, что у него нет слов для оправдания. Тай Чжу, заметив кровавые слезы на его лице, осекся на полуслове.

– Нам нужно уходить, и как можно скорее.

– Да… ты прав, – Линь Сы попытался ответить, но резкая боль прошила голову. Он схватился за пульсирующий висок, едва удерживаясь на ногах.

Тай Чжу подхватил обмякшее тело, тяжело вздохнув. Линь Сы, чувствуя, как сознание ускользает, лишь горько усмехнулся — это был последний звук, который он успел различить.