Глава 2

На следующее утро он не пришёл на урок. Впервые за всё время. И она поймала себя на том, что ищет его взгляд в каждом коридоре, в каждом отражении витражей.

Когда она открыла дверь его кабинета, он стоял у окна, спиной к ней.

— Ты опоздал на урок, — сказала она.

Он повернулся. Его взгляд был серьёзен.

— Ты заставила меня ждать всю ночь. Ждать, что ты придёшь. Скажешь хоть что-то.

— Я... — Джихе запнулась. — Я боялась. Я не знаю, что ты чувствуешь на самом деле.

Он подошёл к ней. В этот раз — ближе, чем когда-либо. Протянул руку, но остановился в воздухе, не касаясь.

— Позволь мне доказать. Как тот, кого ты научила чувствовать.

И она сделала шаг вперёд. Просто один шаг. И между ними больше не было расстояния.

Он стоял прямо перед ней. Не дотрагивался, не торопился, не настаивал — просто ждал. Это было не похоже на Мин Юнги. Не на того, кем его описывали в книге, не на того, кого она встретила в первый день. Этот Юнги был другим. Живым.

— Ты изменила всё, — повторил он почти шёпотом. — Я чувствую это. Когда ты рядом — я не хочу никого пугать. Не хочу никого убивать. Я хочу говорить. Жить. Быть...

— Просто собой? — договорила Джихе, глядя ему в глаза.

Он кивнул. Медленно. В его взгляде было что-то такое... тёплое, будто сквозь ледяную оболочку пророс первый весенний росток.

— Я боялась, — призналась она. Голос чуть дрожал. — Ты не понимаешь, как трудно чувствовать... к человеку, которого ты должна исправить. Которого боятся все.

— А ты не боишься, — слабо улыбнулся он. — "Никогда не боялась. С первой встречи. Даже когда швырнула в меня подсвечник.

Она усмехнулась, отвела взгляд, но он поднял руку и осторожно коснулся её подбородка, заставляя вновь встретиться глазами.

— Посмотри на меня, Джихе. Я могу быть кем угодно. Любым чудовищем, каким мир меня видит. Но с тобой... я просто человек.

Сердце стучало в висках. Она чувствовала, как сжимается горло. Он был слишком близко. Его голос был низким, хрипловатым. Его рука на её щеке — осторожно, будто он боялся разрушить этот момент неловким движением.

— Скажи что-нибудь, — прошептал он. — Если я ошибся — я отступлю. Но если ты чувствуешь хотя бы часть того, что чувствую я...

Она не дала ему договорить. Поцеловала.

Сначала осторожно, будто сама не верила, что делает это. Но его пальцы тут же сомкнулись на её талии — так бережно, будто она хрупкий фарфор. Он прижался ближе, отвечая на её поцелуй сдержанно, но с нарастающей нежностью.

Юнги не был грубым. Не был настойчивым. Наоборот, он был внимательным, почти трепетным. Как будто он ждал этого так же долго, как и она.

Когда они оторвались друг от друга, у него перехватило дыхание.

— Ты поцеловала меня, — выдохнул он, будто не верил. — Не я... ты.

— Потому что захотела, — прошептала она. — Потому что больше не хочу притворяться.

Он улыбнулся впервые — по-настоящему. Его губы дрогнули в мягкой, почти детской улыбке, как у человека, который впервые разрешил себе быть счастливым.

— Я хочу быть с тобой, Джихе. Не ради спасения. Не ради избавления от ярлыка тирана. Просто быть.

— Я знаю, — сказала она. — И я хочу быть рядом. С тем, кто выбрал не тьму, а свет. Даже если он ошибается, даже если падает — я всё равно буду рядом.

Он снова поцеловал её. Глубже. Увереннее. Без страха. И на этот раз она не сдерживалась. Руки запутались в его волосах, губы находили друг друга снова и снова. И в этом поцелуе — ни проклятия, ни судьбы, ни книги. Только он и она.

Впервые за всё время в этом мире Пак Джихе почувствовала себя не чужой.

А Мин Юнги — не монстром.