Глава 1

Пак Джихе никогда не была фанаткой романтических романов, особенно тех, где герои страдают от деспотичных мужчин. Но судьба — или, возможно, злой рок — решила сыграть с ней злую шутку. Проснувшись однажды утром, Джихе поняла, что оказалась в мире книги, которую случайно пролистала перед сном. Более того, её роль здесь — воспитательница манер будущего тирана-императора Мин Юнги.

Именно того самого Мин Юнги, который по сюжету должен уничтожить империю и всех, кто осмелится его осудить.

— Ты должна направить его на путь истинный до того, как он сойдет с ума, — сказали ей.

— "Да я лучше обратно в реальность вернусь," — подумала Джихе.

Она пыталась уволиться. Серьёзно пыталась. Била его, кричала, устраивала сцены. Один раз даже угрожала сковородкой. Но Юнги только моргал, вытирая кровь с губ, и сухо замечал: "Тебе не идёт гнев, наставница."

Так она и осталась. В отчаянии, Пак Джихе пошла другим путём — предложила Юнги сделку: "Ты ведёшь себя хорошо — я отпускаю тебя на час без лекций. Соблюдаешь этикет — разрешаю тебе казнить очередного вельможу."

— Щедро, — кивнул Юнги.

И тут началось нечто странное. Мин Юнги иногда был неожиданно послушен. Он внимательно слушал, как правильно кланяться, держать ложку и говорить с леди. Он даже однажды застал её врасплох, сказав: "Ты — первый человек, который меня понимает."

Она не знала, как реагировать. В его взгляде не было привычного презрения, только тень одиночества. Чем больше времени они проводили вместе, тем больше Джихе замечала: его жестокость — броня, а не суть. За ней скрывается ребёнок, которого никто не любил.

Но как изменить сюжет, если он предначертан? Может ли человек, предназначенный стать тираном, стать кем-то другим?

Теперь Пак Джихе каждый день задаётся этим вопросом. И каждый вечер Мин Юнги ждёт её, не потому что обязан, а потому что хочет.

......................

На этот раз урок проходил в библиотеке. Огромное помещение с высокими потолками, запах старых книг, теплый свет из окна. Всё будто бы успокаивало, кроме самого Мин Юнги.

Он сидел напротив Джихе, небрежно откинувшись на спинку кресла, с книгой по придворному этикету в руках. Но читал он, очевидно, не текст — а её. Его глаза, чуть прищуренные, лениво скользили по её лицу, волосам, губам.

Джихе старалась не замечать, но сердце начинало стучать как-то неровно.

— «Сконцентрируйся», — приказала она себе, перевернув страницу. — «Ты учитель. Это твоя работа. Он вообще будущий император».

— Ты скучная сегодня, — заметил Юнги, отложив книгу. — Где твои крики и сковородка?

— Сегодня я решила попробовать метод ласки, — усмехнулась Джихе. — Но если хочешь — могу швырнуть томик о столовый этикет тебе в голову.

— Вот это уже ближе к моей наставнице.

Она скосила взгляд. Его губы чуть дрогнули — почти улыбка. Это было странно. Он никогда не улыбался по-настоящему, но в последние дни в его лице появилось что-то... мягкое.

Джихе потянулась за чернильницей, чтобы отметить в списке, какие темы они уже прошли. Чернильница стояла чуть в стороне, и ей пришлось опереться рукой о край стола. В этот момент Юнги тоже потянулся к книге, и их пальцы случайно соприкоснулись.

Мгновение — и всё вокруг будто остановилось.

Юнги не убрал руку сразу, наоборот — задержал прикосновение, будто проверяя, действительно ли это было случайно. Джихе резко отдёрнула руку, будто обожглась.

— Простите, — пробормотала она. Голос дрогнул, что бесконечно её раздражало.

— Почему ты извиняешься? — медленно проговорил он. — Мне понравилось.

Тишина. Только скрип пера где-то в углу и её учащённое дыхание.

— Хватит говорить глупости, — прошептала Джихе, чувствуя, как к лицу приливает жар.

Юнги встал со стула. Не резко, не угрожающе. Просто подошёл ближе. Остановился за её спиной, и её спина напряглась. Она слышала его дыхание, чувствовала, как его тень закрыла свет.

— Почему ты действительно осталась? — тихо спросил он. — В самом начале ты ненавидела меня. А потом... ты просто перестала.

— Потому что... ты перестал быть чудовищем, — выдохнула она. — Хотя сам этого не заметил.

Он наклонился ближе, почти шептал в её ухо: "Я замечаю. Но только рядом с тобой."

Она резко встала, столкнувшись грудью с его грудью. Он не отступил.

— Ты путаешь благодарность с...

— Нет, — перебил он. — Я просто хочу, чтобы ты осталась. Не как наставница. Просто осталась.

И прежде чем она успела ответить, его рука коснулась её щеки. Нежно, неуверенно, словно он боялся разрушить момент. Он смотрел ей в глаза, и впервые в них не было ни вызова, ни насмешки. Только уязвимость.

— Ты изменила всё, Джихе. Я не знаю, кто я без ярости. Но если ты рядом — я хочу узнать.

Она не знала, что сказать. В груди болело. И это было самое пугающее.

В ту ночь она долго не могла заснуть. Его прикосновение — лёгкое, почти призрачное — жгло её кожу, как клеймо. И не потому, что оно было дерзким, а потому, что в нём было слишком много... чувства.

— Это всё глупость, — твердила себе Джихе, лёжа под шелковым одеялом. — Он персонаж. Он должен стать тираном. А ты должна просто выжить и уйти из этой истории.

Но мысль о том, как он смотрелна неё, не уходила.