Глава 8. Хлеб с Вареньем

Ей было девять.Мама снова задерживалась на работе, а бабушка — как всегда — встретила её после школы, в вязаном жилете и с тёплыми руками.Они шли по улице, где были лужи, тополиный пух и продавец с лотком жвачек в форме фруктов.

— Хочешь клубничную? — спросила бабушка.— А можно?— Конечно. Но только если обещаешь, что улыбнёшься не меньше трёх раз за вечер.

Она улыбнулась сразу.Широко. По-детски. Настояще.

Дома бабушка достала банку варенья — малинового, тягучего, пахнущего летом.Намазала на кусок ещё тёплого хлеба и протянула ей.Айви села на табурет. Ноги болтались в воздухе. В доме было тихо.

— Знаешь, — сказала бабушка, — быть сильной — хорошо. Но не забывай быть доброй. Даже к себе.

— А если никто не будет добрым ко мне?

— Будут. Обязательно будут. Но сначала — ты. Потому что, если сама себе не друг, то никто тебя не услышит по-настоящему.

Айви тогда не совсем поняла.Но варенье было сладкое.А бабушкины пальцы — тёплые.И этого хватило.

Теперь, сидя у окна, взрослая, неуязвимая Айви смотрела в ночь.В квартире царила тишина.И почему-то очень хотелось хлеба.Тёплого. Простого. С малиновым вареньем.И кого-то рядом, кто не спрашивает, сколько у тебя подписчиков. Кто просто кладёт ладонь на твою — и всё.

Она встала.Прошла босиком на кухню.Открыла холодильник — и удивилась, увидев банку варенья. Купила случайно. Или не случайно.

Хлеб был. Варенье — тоже.

Айви намазала.Укусила.И — впервые за долгое время — заплакала.

Без истерики. Без разрушения.Просто тихо.Потому что внутри что-то начало оттаивать.

Она вспомнила: не всё в её жизни было жестким, как стекло.Были и мягкие вещи.И они остались. Где-то глубоко.Но теперь — она слышит.