Глава 9. Правила

Утро началось с разбитого бокала.

Айви задела его локтем, когда вытаскивала телефон из сумки. Он упал со стола и распался на четыре крупных осколка и тысячи мелких. Как будто вселенная напомнила ей: всё хрупкое — разлетается без предупреждения.

Она не вздрогнула. Просто пошла на кухню за веником.Вымела. Выбросила. Закрыла мусор. Забыла.

Так она умела — вычищать из памяти то, что не вписывается в образ.

На съёмке она была снова «той самой».Безукоризненной.Собранной.Отстранённой настолько, что фотограф по имени Тимо пробормотал ассистентке:— Она как ледник. Прекрасна, но приближаться — смертельно.

Айви услышала. Усмехнулась.Это было почти комплиментом.

После съёмки она поехала в отель — там проходила закрытая вечеринка бренда, с которым у неё был контракт.VIP-гости, шампанское, световая инсталляция в виде зеркальных ангелов. И она — в платье, которое будто струилось по телу, как нефть.

— Айви, — протянул один из инвесторов, — вы снова разрушили мне эстетические ориентиры.

Она кивнула. Легко. Почти по-автоматически.Внутри — всё было как всегда: чётко выстроено, по протоколу.

Потом подошла девушка — новая, громкая, надушенная слишком сладко.— Я слежу за вами! Просто богиня! Скажите, вы когда-нибудь бывали... ну, неуверенной?

Айви посмотрела на неё долго.Потом чуть наклонилась, будто поделится секретом:— Только в выборе вина. Всё остальное — не мой жанр.

Толпа рассмеялась.Кто-то похлопал по плечу.И на секунду ей снова стало... хорошо. Не светло. Не глубоко. Но — привычно.

Позже, в дамской комнате, она смотрела в зеркало.

Губы. Идеальны.Скулы. Отточены.Взгляд — пустой в правильной степени.

Она вдруг вспомнила варенье.

И почувствовала раздражение. Почти злость.

На себя.На память.На эту глупую ночь, когда позволила себе думать, будто может быть другой.

Она наклонилась к зеркалу, будто в вызов:— Нет. Не сейчас. Не для этого мира.

Вышла из туалета — и вновь стала той, кто нужна всем: обтянутой, отточенной, без швов и пятен.

Её окружили. Смех, музыка, флейты с шампанским.Рядом появился Маркус.— Ты снова исчезаешь в себе, — сказал он, глядя в бокал.— Нет, — ответила Айви. — Я просто хорошо воспитана. Никогда не показываю, что думаю.

— А что ты думаешь?

Она улыбнулась. Широко. Холодно. Без трещин.— Что все здесь просто красиво умирают под бит. Только я делаю это грациознее.

Он не понял. Конечно.

А она снова почувствовала себя — в безопасности.

И лишь одна мысль, где-то между первым и вторым глотком, предательски прошептала:

    А бабушка бы не гордилась.

Но она её оттолкнула.

Как разбитый бокал.