ГЛАВА 9. СОРВАННЫЕ МАСКИ

От лица Доминика

Дверь ресторана поддалась с глухим треском, и я первым делом впился лихорадочным, сканирующим взглядом в полумрак зала, заваленного щепками и битым стеклом. Изнутри пахло порохом, паленым пластиком и свежей кровью. Этот запах я узнал бы из тысячи.

Когда в сером дыму я наконец разглядел силуэт Джоанны — испуганную, бледную, но живую и абсолютно невредимую, — из груди вырвался тяжелый, хриплый выдох. Моя вечная, выверенная годами каменная маска, которую я носил перед всем Нью-Йорком, на долю секунды дала глубокую трещину. Меня обдало такой волной облегчения, что на мгновение я потерял контроль над ситуацией.

Забыв об осторожности, я быстро пошел в её сторону, размашисто перешагивая через распластанные, еще теплые трупы боевиков. Алекс двигался чуть левее, профессионально прикрывая мой тыл и контролируя противоположную, затянутую дымом сторону зала. Я сделал еще шаг, уверенный, что опасность миновала. И это едва не стоило мне жизни.

Внезапно краем глаза я уловил резкое движение у стены. Сбоку, в густых тенях от перевернутого дивана, зашевелилось то, что я посчитал трупом. Второй наемник, которому пуля уже разорвала шею, вопреки всем законам баллистики и логики был еще жив. Он хрипел, захлебывался собственной кровью, но его рука мертвой хваткой сжимала пистолет. Ствол медленно, но верно поднимался, наводясь точно мне в спину. Я был открыт. Алекс из-за угла обзора физически не успевал перехватить траекторию. Доли секунды. Я не успевал даже развернуться.

И тут реальность взорвалась.

Анна, до этого момента скрытая за массивным дубовым столом, резко выкаталась на спину. Её левое плечо уже было разорвано пулей, плотный бархат водолазки набряк от липкой крови, но в её движениях не было ни грамма паники. Это была чистая, безупречная мышечная память войны. Она сработала на автомате, быстрее, чем её мозг успел сообразить, что спасает врага.

В её здоровой правой руке хищно блеснул «Глок». Анна вскинула ствол навскидку, даже не целясь, — так стреляют только те, кто провел на стрельбищах и в реальных боях половину жизни. Рука замерла как влитая. Сухой, оглушительный хлопок выстрела разорвал пространство ресторана. Девятимиллиметровая пуля вошла наемнику точно в голову, чуть выше бронежилета, мгновенно оборвав его предсмертный хрип. Пистолет выпал из его пальцев, а сам он грузно повалился на паркет, окончательно затихнув.

Я замер, глядя на этот свежий труп, а затем медленно перевел взгляд на Анну. Она уже упрямо поднималась на ноги. Пол под её туфлями явно кренился, но она заставила себя выпрямиться. Её глаза лихорадочно, со страшным, холодным автоматизмом сканировали разгромленный зал.

В её позе, в повороте головы, в том, как жестко и цепко она продолжала держать оружие, сквозило то, чего я никак не ожидал увидеть в утонченной нью-йоркской писательнице. Это были параноидальные, намертво вбитые в подкорку рефлексы профессионального беглеца. Рефлексы человека, который выжил в каком-то персональном ближневосточном аду.

Я видел, как она оценивает обстановку. Заблокированный трупами основной вход, дымовая завеса в коридоре, окна кухни... Она просчитывала пути отступления. На моих глазах испуганная женщина, которую я пытался разгадать последние недели, исчезла. Вместо неё в зале Трайбеки стоял хладнокровный, смертоносный боец, только что спасший мне жизнь. Она сделала короткий, осторожный шаг назад, уходя с линии огня, но её тело, истощенное потерей крови, решило иначе. Картинка перед её глазами явно поплыла, взгляд стал расфокусированным, а пальцы, сжимавшие пистолет, начали мелко дрожать.

Я сделал два быстрых шага и вырос прямо перед ней, заслонив собой и Джоанну, и весь этот разрушенный ресторан. Моя огромная темная фигура встала на её пути словно гранитная скала.

Я смотрел на неё сверху вниз, и мои глаза стремительно фиксировали детали: рваную рану на плече, липкую кровь, дымящийся ствол «Глока» и, главное, её идеальную, безупречную тактическую стойку. В моем взгляде больше не осталось вопросов, гипотез или загадок. Прилив адреналина сошел, оставив после себя жесткое, ошеломляющее и irreversible осознание.

Я всё понял. За эти тридцать секунд эта женщина сама, своими выстрелами уничтожила собственную легенду. Обычные писательницы из Новой Англии не зачищают залы от штурмовых групп с ледяным спокойствием ветеранов спецназа. Они не знают баллистики и не умеют стрелять навскидку с раненым плечом, спасая чужие жизни. Каждое её микродвижение только что подтвердило мои самые худшие, самые глубокие и опасные догадки. Анна была не той, за кого себя выдавала. Далеко не той.

Она покачнулась. Я заметил, как её зрачки расширились, а сознание начало стремительно ускользать от болевого шока. Онемевшие пальцы разжались, и тяжелый боевой «Глок» с глухим стуком выскочил из её руки прямо к моим ногам, а сама Анна начала падать вперед.

Я успел перехватить её у самого пола, в последний момент не дав лицу встретиться с острыми осколками витринного стекла. Анна обмякла в моих руках, мгновенно превратившись из смертоносного бойца в хрупкую, пугающе легкую женщину. Израненное тело больше не сопротивлялось. Оружие осталось лежать на паркете.

Я рванул её на себя, наплевав на то, что её горячая, липкая кровь тут же пропитала рукав моего дорогого пистолетного шелка и рубашку. Одной рукой я намертво зафиксировал её под спину, второй подхватил под колени, с легкостью отрывая от земли. Её голова безжизненно откинулась назад, бледная шея казалась неестественно тонкой, а воротник платья все еще был застегнут на все пуговицы — этот чертов панцирь, который больше её не защищал.

— Алекс, «Глок» её забери! Живо! — гаркнул я так, что мой голос эхом ударил по разбитым стенам ресторана. — Ствол не оставлять, это прямая улика.

Алекс сработал на автомате. На ходу перешагнув через труп у моих ног, он наклонился, подхватил пистолет Анны и скрыл его в кармане куртки.

— Джо, за мной! Шаг в шаг, под ноги не смотреть! — мой приказ сестре прозвучал жестко, не терпящим возражений тоном. Я не мог позволить ей сейчас сломаться и впасть в истерику посреди бойни.

Я развернулся и размашистым, быстрым шагом наемника направился к служебному выходу, унося Анну. Каждый шаг отзывался глухим хлюпаньем её крови на моей груди. Адреналин глушил все эмоции, в голове стучала одна единственная мысль: полиция Нью-Йорка будет здесь через три минуты, а у нас на руках три трупа профессиональных штурмовиков, раненая женщина-загадка с боевым стволом и перепуганная до смерти наследница клана Моретти.

Мы вывалились в темный, сырой переулок Трайбеки, где в тени кирпичных стен уже глухо рокотал заведенный мотор нашего бронированного внедорожника. Алекс вырвался вперед, на ходу дергая на себя тяжелую заднюю дверь.

— Джо, прыгай на заднее, готовь аптечку! — скомандовал я, занося обмякшую Анну в салон машины.

Дорога до поместья в Хэмптонсе показалась вечностью, хотя мой водитель выжимал из бронированного «Кадиллака» всё возможное. На заднем сиденье Джоанна бледными руками прижимала к плечу Анны плотный рулон стерильных салфеток. Писательница была без сознания. Её голова безжизненно покоилась на моих коленях, а лицо в полумраке салона казалось слепленным из белого воска.

Я держал её за свободную, ледяную ладонь. Не из жалости. Мой мозг лихорадочно переваривал то, что произошло в ресторане. Эта хрупкая девчонка не просто умела стрелять. Она ликвидировала четырех подготовленных боевиков с хладнокровием и точностью элитного ликвидатора. Два в переносицу, один в шею, три в лопатки. Безупречная тактическая кучность. А последний выстрел... она спасла мне жизнь. Пожертвовала своей идеальной легендой ради того, чтобы пуля не вошла в мою спину.

Как только машина затормозила у парадного входа поместья, я подхватил Анну на руки и понес вверх по мраморной лестнице в гостевую спальню. Она весила не больше пушинки. Хрупкая, израненная птица с титановым стержнем внутри.

Через двадцать минут к дому с визгом тормозов подкатил черный внедорожник Маркуса — моего личного врача, который зашивал моих капо после самых грязных разборок. Он зашел в спальню со своим неизменным кожаным чемоданом, бросил быстрый взгляд на окровавленный бархат платья Анны и коротко бросил:

— Все на выход. Мне нужно срезать одежду и обработать рану. Джоанна, останься, будешь ассистировать.