Часть 16. «Удар в спину»

Ночь в лагере выдалась удивительно тихой. Свет от догорающих свечей отбрасывал длинные тени на стены, а аромат цветов постепенно становился гуще, убаюкивая. Я долго не могла уснуть, перебирая в голове события дня: от восторга в украшенной комнате до ледяной ярости на парковке.Утро началось не с шума лагерной линейки, а с тихого стука в дверь. Я быстро встал и пошла к двери, быстро ее открыв.

На пороге стоял Даня. В руках у него был стакан свежего кофе и небольшая записка. Его вид был непривычно домашним: взъерошенные волосы, свободная толстовка и сонный, но нежный взгляд.

— Проснулась, принцесса? Я подумал, что после вчерашних приключений тебе понадобится двойная порция кофеина — он улыбнулся и протянул мне кофе

— Ты сам на себя не похож, Морозов. Где тот суровый парень, который строил Юлю у машины? — я посмеялась и сделала глоток

— Он в отпуске. Сегодня — только мирные переговоры — тот сел на свою кровать

Я села возле него и чувствовала, что барьер, который я выстраивала месяцами, окончательно рухнул.

— Знаешь, — тихо сказала я, глядя на то, как солнце пробивается сквозь ветки. — Я долго думала, что ты просто очередной мажор, которому нравится играть на нервах. Но вчера... спасибо, что не дал мне сорваться.

Даня на секунду посерьезнел.

— Я просто не выношу, когда трогают то, что принадлежит мне. То есть... — он запнулся, и на его щеках проступил едва заметный румянец. — В общем, ты поняла. Юля больше не проблема. Она написала объяснительную директору и получила выговор.

Однако идиллия длилась недолго. Пока мы сидели и общались, к нам подошла Аня. Она выглядела обеспокоенной и постоянно оглядывалась.

— Алиса, тут такое дело... Юля уехала, но она оставила это в холле. Сказала, что "подарок" должен дойти до адресата

Аня протянула мне старую, потертую фотографию. На ней была запечатлена маленькая я, а рядом — мужчина, чье лицо было аккуратно вырезано. На обороте красовалась надпись:

«Думаешь, ключик на шее спасет тебя от правды? Спроси у Данечки, откуда он НА САМОМ ДЕЛЕ знает твоих родителей? И всю истории их жизни ».

Я почувствовала, как кофе в руках стал ледяным. Я медленно повернулась к Дане. Его лицо в мгновение ока превратилось в непроницаемую маску. Тишина, повисшая между ними, была громче любого крика.

Я медленно подняла взгляд на Даню. Фотография в моих пальцах дрожала. Его молчание, которое раньше казалось защитным и уютным, теперь ощущалось как плотная стена, за которой скрывалась бездна.

— Даня... — мой голос сорвался. — Что это значит? Откуда у Юли это фото? И почему она пишет про моего отца?

Даня отвел взгляд. Он сжал перила веранды так сильно, что костяшки его пальцев побелели.

— Алиса, это не то место и не то время... — начал он, но я резко перебила его.

— Другого времени не будет! Ты вчера говорил о честности. Ты строил из себя моего защитника, пока я таскаю на шее этот ключ. Ты ведь знаешь, кто подстроил ту «катастрофу», верно?

Даня наконец повернулся. В его глазах была не просто грусть, а настоящая агония.

— Мой отец... — выдавил он. — Твои родители были его главными конкурентами. Они не просто мешали бизнесу, они были лучше во всём. Чище. Честнее. Мой отец не умеет проигрывать красиво.

Я отшатнулась, едва не выронив стакан с кофе.

— Твой отец... убил их? — прошептала я, и мир вокруг начал вращаться. — А ты? Ты всё это время знал? Поэтому ты появился в моей жизни? Чтобы следить? Или это твой способ «искупить вину»?

— Я узнал об этом только месяц назад, Алиса! — Даня сделал шаг ко мне, пытаясь поймать меня за руки, но я отпрянула. — Я нашел документы в его кабинете. Тот заказ, те люди... Я не знал, как тебе сказать. Я хотел защитить тебя от этой правды, пока не найду способ уничтожить его империю изнутри.

— Защитить? — я горько рассмеялась, и по моим щекам покатились слезы, на этот раз совсем не от счастья. — Ты кормил меня тортиками и дарил цветы, зная, что я сплю под одной крышей с сыном человека, который разрушил мою жизнь? Твой отец — убийца, Даня. А ты... ты просто соучастник своего молчания.

Я сорвала с шеи цепочку. Золотой ключик блеснул на солнце в последний раз, прежде чем я швырнула его под кровать у его ног.

— Не подходи ко мне больше. Никогда.

Даня сразу ушел с комнаты, психуя. Я бросилась к своему чемодану. На самом дне, под ворохом одежды, лежала папка с документами по опеке и старый дневник матери, который я всегда возила с собой как талисман. Я лихорадочно листала страницы, пока не наткнулась на запись, сделанную за неделю до катастрофы:

«Встреча с В.М. прошла ужасно. Он не просто хочет слияния, он угрожает. Сказал, что "тормоза могут отказать у каждого". Надеюсь, это просто его дурной стиль переговоров...»

— В.М... Владимир Морозов, — прошептала я, прижимая ладонь к губам. — Всё это время подсказка была у меня в руках.

Я не собиралась просто плакать. Во мне проснулась та самая холодная решимость, которую я почувствовала вчера на парковке. Если Юля смогла найти фото, значит, в лагере есть кто-то еще, кто работает на Морозова-старшего. Или Юля сама была его инструментом?

Я достала телефон и набрала номер старого адвоката своей семьи, который отошел от дел после того, как дело об аварии закрыли за «недостатком улик».

— Дядя Марк, это Алиса. Мне нужны все копии экспертизы по той машине. И список всех субподрядчиков Морозова за тот год. Да, я знаю, что это опасно. Но я уже в эпицентре.

Вечером, когда лагерь погрузился в сумерки, я вышла к озеру — мне нужно было остудить голову. Но на пирсе я была не одна. Даня сидел на самом краю, свесив ноги к воде. Рядом с ним на досках лежал тот самый золотой ключик.

— Я не прошу прощения, — сказал он, не оборачиваясь. — Это бессмысленно. Мой отец — монстр, и я часть его крови. Но я здесь не для того, чтобы оправдываться.

Я остановилась в нескольких шагах.

— Зачем тогда ты здесь?

Даня встал и протянул ей флешку.

— Здесь записи с серверов его службы безопасности. Копии стертых отчетов и переписка с исполнителем. Я украл это из его сейфа еще до приезда в лагерь. Я искал тебя, Алиса. Не для того, чтобы следить, а чтобы отдать это тебе, когда буду уверен, что ты в безопасности.

— И ты решил, что «безопасность» — это влюбить меня в себя? — мой голос дрогнул.

— Я не планировал влюбляться, — он наконец посмотрел мне в глаза, и в его взгляде была такая неприкрытая боль, что мне на секунду захотелось ему поверить. — Но теперь у тебя есть выбор. Ты можешь пойти в полицию прямо сейчас. Я пойду свидетелем. Это уничтожит его... и мою жизнь тоже. Но мне плевать. Я медленно перевела взгляд с флешки на Даню. Гнев внутри нее начал сменяться ледяной логикой.

— Подожди, — я выставила руку вперед, не давая ему подойти ближе. — Откуда об этом знает Юля? Если это тайна, которую ты хранил в сейфе своего отца и открыл только мне... как обычная девчонка из лагеря получила в руки это фото и узнала о моем отце?

Даня нахмурился, его брови сошлись на переносице.

— Я не знаю. Она не могла иметь доступа к моим вещам. Я всегда...

— Ты всегда был рядом со мной, — закончила за него Алиса. — А значит, кто-то другой дал ей эту информацию. Даня, Юля — не просто завистница. Она чей-то инструмент. Твой отец знает, что ты мой одногруппник и напарник?

Лицо Дани внезапно окаменело. Он резко оглянулся на темные кусты, окружавшие пирс.

— Он приставил ко мне охрану, когда я уезжал. Я думал, я от них оторвался еще на трассе...

В этот момент из тени деревьев послышался шорох и приглушенное хихиканье. Юля вышла на свет, вертя в руках свой телефон. Она больше не выглядела заплаканной или испуганной.

— Ой, как же вы предсказуемы, — протянула она, демонстрируя экран телефона. — Данечка, ты такой благородный... решил сдать папочку? А ты, Алиса, такая наивная. Думаешь, он делает это из любви? Владимир Николаевич предупреждал, что ты, Даня, начнешь строить из себя героя.

— Юля, закрой рот, — прорычал Даня, делая шаг к ней.

— А то что? Снова заставишь меня машину мыть? — она ехидно улыбнулась. — Поздно. Запись вашего «признания» уже отправлена твоему отцу. Он просил передать, что разочарован. А тебе, Алисочка... — она посмотрела на меня с притворной жалостью. — Тебе лучше бежать. Потому что те, кто «подстраивают» тормоза, не любят, когда маленькие девочки лезут в их архивы.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Юля не была просто обиженной девчонкой. Она была осведомителем. Все это время она провоцировала меня, чтобы проверить, что я знаю

— Ты работаешь на него за деньги? — тихо спросила я.

— За будущее, дорогая. Мой папа работает в компании Морозова, и мне обещали блестящие перспективы, если я прослежу, чтобы Даня не наделал глупостей. Но он их наделал.

Даня внезапно схватил. меня за руку и притянул к себе.

— Уходим. Сейчас же. Если запись у отца, он пришлет сюда людей. У нас есть пара часов, пока они доберутся до лагеря.

— Куда мы пойдем? —я посмотрела на него, всё еще не зная, могу ли я ему доверять, но понимая, что Юля — враг куда более явный.

— К единственному человеку, которого мой отец боится больше, чем полиции. К твоему адвокату. У него есть связи в прокуратуре, которые отец не успел купить.

Даня обернулся к Юле, и в его голосе прозвучал металл:

— А ты скажи отцу, что если с головы Алисы упадет хоть один волос, я опубликую оригинал переписки с исполнителем аварии в прямом эфире. У меня есть не только эта флешка.

Юля на секунду замешкалась, её уверенность пошатнулась. А я же крепче сжала флешку в руке.