Часть 15. «Отличное завершение Дня рождения»

Мы зашли в комнату, и я буквально застыла на пороге, не в силах пошевелиться. Моя часть комнаты была неузнаваема. Повсюду летали гелиевые шары — нежно-розовые и золотые, на полу стояли десятки горящих свечей, создавая мягкий, уютный свет, а на стене красовалась огромная надпись из букв-шаров: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, АЛИСА!». Весь мой стол был заставлен букетами моих любимых цветов, аромат которых мгновенно заполнил всё пространство.

— Дань... — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы счастья. — Когда ты всё это успел? Ты же всё время был со мной...

Даня подошел сзади, мягко приобнял меня за плечи и прошептал на ушко:

— Пока ты самоотверженно раздавала тортики и сок детям, я незаметно ускользнул на десять минут. У меня были сообщники из старшего отряда, — он усмехнулся. — Тебе нравится?

— Это невероятно... — я повернулась к нему, чтобы обнять, но в этот момент дверь в комнату с грохотом распахнулась.

На пороге стояла Аня. Лицо на ней не было.

— Алиса, Даня! Срочно на парковку! Там... там Юля!

Сердце пропустило удар. Мы сорвались с места и побежали к выходу из корпуса. Когда я выскочила на улицу, у меня перехватило дыхание, но уже не от радости.

У моей машины стояла Юля. В её руке был пустой баллончик, а её лицо исказила злобная гримаса. Вся моя черная, блестящая машина была залита густой белой краской. Огромные неровные пятна, потеки по дверям и капоту... Юля не просто плеснула краской, она методично вывела на лобовом стекле кривыми буквами: «СЛИШКОМ ДОРОГО ОБХОДИШЬСЯ».

— Что ты наделала?! — выкрикнула я, подбегая ближе.

Юля швырнула баллончик под колеса и скрестила руки на груди, вызывающе глядя на меня.

— А что? Тебе же всё равно дарят новые игрушки каждый день. Попросишь «папика», он тебе её перекрасит. Или новую купит, — она мерзко хихикнула.

— Ты совсем страх потеряла? — Даня сделал шаг вперед, и его голос был холодным, как лед. — Ты хоть понимаешь, сколько это стоит? Тем более это ей подарили

— Ой, Данечка, не защищай эту выскочку, — Юля закатила глаза. — Пусть знает свое место.

Я смотрела на свою испорченную машину, и внутри меня что-то оборвалось. Больше не было слез или обиды. Осталась только холодная решимость. Я сделала шаг к Юле, глядя ей прямо в глаза.

— Ты думала, это меня сломает? — тихо, но отчетливо произнесла я. — Ты только что подписала себе приговор, Юля. И краска — это самое меньшее, за что тебе придется заплатить.

Даня молча сделал шаг вперед, перегородив Юле путь к отступлению. Его лицо не выражало ярости — это была пугающая, мертвая тишина, от которой даже мне стало не по себе. Юля, которая секунду назад дерзко улыбалась, вдруг начала пятиться, пока не уперлась спиной в капот облитой машины.

— Даня, ты чего... это же просто шутка... — пробормотала она, теряя спесь.

— Шутка? — Даня усмехнулся, но глаза оставались холодными. — Значит так. У тебя ровно пять минут, чтобы найти тряпки, растворитель и ведро воды.

— Ты с ума сошел? Я не буду это трогать! — взвизгнула Юля, пытаясь обойти его.

Даня резко перехватил её за локоть. Не больно, но так крепко, что она замерла.

— Слушай меня внимательно, — его голос стал низким, почти шепотом. — Либо ты сейчас начинаешь оттирать каждый сантиметр этой машины под моим присмотром, либо через десять минут я иду к директору с записью с видеорегистратора. А потом я позвоню в полицию и предъявлю счет за порчу имущества. Как думаешь, на сколько лет потянет ущерб в несколько миллионов? Твои родители будут выплачивать это до конца жизни.

Юля побледнела. Она перевела взгляд на меня, ища поддержки, но я лишь сложила руки на груди.

— Я... я не знаю, где взять растворитель, — заикаясь, произнесла она.

— У завхоза. Бегом. И если через три минуты тебя здесь не будет — пеняй на себя.

Юля сорвалась с места и побежала в сторону хозблока так быстро, будто за ней гнались волки. Даня повернулся ко мне и его взгляд мгновенно потеплел. Он подошел и осторожно убрал прядь волос с моего лица.

— Иди в комнату, Алиса. Тебе не нужно на это смотреть. Сегодня твой праздник, и я не позволю этой крысе его окончательно испортить.

— Ты уверен? — тихо спросила я, глядя на пятна белой краски.

— Уверен. Она всё отмоет. А если не отмоет руками — будет платить деньгами, которых у неё нет. Возвращайся к свечам и цветам, я скоро приду.

Я кивнула и пошла к корпусу, чувствуя невероятную защиту. Обернувшись у входа, я увидела, как Юля, всхлипывая, уже возится у колес с ведром, а Даня стоит над ней, скрестив руки, и диктует, где она пропустила пятно.

Когда я зашла в нашу комнату, там всё еще горели свечи. Я села на кровать, вдыхая аромат цветов, и коснулась кулона-ключика на шее. Через полчаса дверь открылась. На пороге стоял Даня. Он выглядел уставшим, но довольным.

— Чистая, как из салона, — сказал он, закрывая дверь. — И, кажется, у Юли больше никогда не возникнет желания покупать краску.

Он подошел ко мне, опустился на колено и взял мои руки в свои.

— На чем мы там остановились, пока нас не прервали?

Я улыбнулась, глядя в его глаза, и поняла, что все мои обиды окончательно испарились. Его поступок на парковке и эта сказка в комнате перечеркнули все прошлые подколы.

— Ладно, Морозов... — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Считай, что ты официально прощен.

Даня не стал ждать второго приглашения. Он притянул меня к себе, и в этот раз нас уже никто не прервал. Поцелуй был мягким, со вкусом того самого праздника, который он так отчаянно пытался спасти. В комнате приятно пахло воском и цветами, а за окном медленно догорал закат.

— Кстати, — Даня отстранился на миллиметр, всё еще обнимая меня за талию, — насчет Юли. Она сейчас рыдает в душе, отмывая руки от растворителя. Я сказал директору, что она «случайно» опрокинула банку с краской, когда хотела помочь с декорациями, но заставил её подписать бумагу, что в случае малейшего косяка она вылетает из лагеря с волчьим билетом.

— Ты жесток, — я усмехнулась, прижимаясь лбом к его плечу.

— Я просто защищаю.. , — отрезал он, и от этой фразы по телу разлилось приятное тепло.

Вечер прошел идеально. Мы сидели на кровати, ели остатки тортика прямо из коробки и просто болтали — без масок, без язвительных шуточек, как нормальные люди. Я узнала о нем больше чем хотелось. Уже было позднее время, поэтому пора было спать.

Я легла в кровать, сжимая в руке маленький золотой ключик на шее. Мой день рождения начался с суматохи и слез, а закончился так, как я не могла даже мечтать. Сама для себя я решила что готова все таки открыться Даниилу...