Глава 24. Светлячок на пороге будущего

Весна 1978 года принесла с собой не только долгожданное тепло, но и звенящую, почти осязаемую тревогу.

Экзамены Ж.А.Б.А. неумолимо приближались, и замок, который целых семь лет служил им надежной крепостью, внезапно стал казаться тесным. Его древние стены больше не могли сдерживать реальность, бушевавшую снаружи.

Все разговоры в гостиной Гриффиндора теперь крутились вокруг одного - будущего. Война, о которой раньше говорили лишь шепотом, теперь дышала в спину. Выпускники судорожно обсуждали вакансии, стажировки и то, куда они отправятся после того, как сойдут с поезда на вокзале Кингс-Кросс.Джеймс и Лили уже всё для себя решили. Они твердо знали, что останутся вместе, рука об руку, готовые встретить любые шторма.

Сириус знал только одно, но фундаментальное: он никогда, ни при каких обстоятельствах больше не вернется в дом на площади Гриммо - туда, где его ломали и не принимали.

А Ремус... Ремус просто боялся заглядывать слишком далеко. Для человека с его проклятием планировать жизнь дальше, чем на месяц вперед, казалось непозволительной роскошью.

Амара получила свое письмо в середине апреля. Большая сова с министерской печатью опустила тяжелый конверт прямо перед её тарелкой во время завтрака. Но девушка не стала вскрывать его сразу. Она аккуратно убрала пергамент в сумку и весь день носила его с собой, словно он был заряжен взрывоопасным заклинанием.

Ремус заметил это, когда они сидели на подоконнике в восточной галерее, ловя редкие лучи весеннего солнца.- Ты боишься его открыть? - мягко спросил он, кивая на край конверта, торчащий из её сумки.

Амара слабо улыбнулась, переводя взгляд на распускающиеся почки вековых деревьев за стеклом:- Немного, Рем. Самую малость.

- Почему? Это ведь просто ответ на твои запросы.

- Наверное, потому, что это письмо - что-то настоящее, - тихо призналась она, обнимая свои колени. - До сих пор всё, что мы делали, было игрой. Шалости, оценки, баллы факультетов... А в этом конверте - моя реальная жизнь за пределами Хогвартса. Мой первый самостоятельный шаг.

Ремус посмотрел на неё, и внутри него отозвалось глухое понимание. Он слишком хорошо знал это чувство - страх перед необратимостью взрослого мира.

Когда Амара всё же сломала сургучную печать, её глаза быстро побежали по строчкам. Это было официальное предложение от Министерства магии. Но не Аврорат и не передовая линия магического правопорядка. Её приглашали в закрытую исследовательскую группу Отдела защитных чар. Группу, которая занималась разработкой и тестированием сложнейших заклинаний для защиты жилых домов, убежищ и мирных граждан в условиях разгорающейся войны.

Амара долго, затаив дыхание, всматривалась в гербовую бумагу, а затем её лицо озарилось чистой, искренней улыбкой.

- Это она, Ремус, - выдохнула она, поворачиваясь к нему.

- Кто?

- Моя работа. Это именно то, чем я хочу заниматься. Не разрушать, а защищать. Спасать тех, кто не может постоять за себя.

Вечером, когда об этой новости узнали остальные Мародёры, Сириус Блэк вальяжно откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди.

- Ну, разумеется, - изрек он с видом умудренного опытом пророка.

- Что «разумеется», Сириус? - Амара приподняла бровь, сдерживая смех.

- Я просто искренне рад, что ты не выбрала себе какое-нибудь унылое, спокойное местечко. Например, перебирать архивные свитки в Отделе магического транспорта или считать налоги на импорт метёл.

Амара хитро прищурилась, устраиваясь на подлокотнике кресла Ремуса:- Ты считаешь, что разработка щитов и защита людей во время гражданской войны - это спокойное и безопасное занятие, Блэк?

- Нет, - Сириус открыто и очень тепло улыбнулся ей. - Это совсем не спокойно. Но это абсолютно в твоем стиле. Это - ты. Ты не умеешь стоять в стороне, когда кому-то нужна помощь.

Ремус, сидевший подле нее, тихонько кивнул, подтверждая слова друга. Они все знали Амару именно такой: самоотверженной, сильной и бесконечно преданной.

Последний день в Хогвартсе наступил слишком быстро. Экзамены остались позади, чемоданы были собраны, а впереди маячил прощальный пир. Но Мародёры не были бы Мародёрами, если бы позволили себе уйти тихо, не оставив после себя финальный, незабываемый след.

План, рожденный в воспаленных умах Сириуса и Джеймса и технически доработанный Амарой, был классическим: очень плохим, невероятно смешным и абсолютно мародерским.

Профессор Макгонагалл медленно шла по главному коридору третьего этажа. Она была смертельно уставшей после проверки выпускных работ, но в глубине души испытывала гордость - её львята были готовы вылететь из гнезда. И вдруг... тишину коридора нарушило странное, хоровое пищание.

Из-за поворота, семеня крошечными лапками, выкатился пушистый ком. За ним второй, третий, пятый, десятый... Через минуту весь коридор заполонили маленькие, невероятно пушистые котята самых разных окрасов - от дымчато-серых до ярко-рыжих. Все они, как по команде, уставились на профессора своими круглыми глазами-пуговицами и громко, пронзительно замяукали. Но вместо обычного «мяу» из их крошечных пастей четко и оглушительно вылетало:- Мама! Мама! Мама!

Минерва Макгонагалл замерла на месте. Один из котят - крошечный, полосатый, с белыми «носочками» на лапах - доверчиво подбежал к её строгому остроносому ботинку, сел на задние лапки и, задрав мордочку, требовательно пискнул:- Мама!

Профессор медленно, очень медленно закрыла глаза, делая глубокий, успокаивающий вдох.

- Поттер, - негромко, но стальным тоном произнесла она в пустоту коридора.

Из-за массивной каменной колонны с абсолютно невинным выражением лица показалась взъерошенная макушка Джеймса:- Профессор? Вы звали меня?

- Блэк, - продолжила Макгонагалл, не открывая глаз.

С противоположной стороны, вальяжно прислонившись к стене, материализовался Сириус:- Да, профессор? Мы тут совершенно случайно проходили мимо...

- Вейл.

Амара с тихим шорохом мантии шагнула вперед из тени гобелена, её глаза искрились от сдерживаемого смеха:- Я здесь, профессор Макгонагалл.

Декан Гриффиндора наконец открыла глаза и окинула троицу своим фирменным взглядом, от которого у первокурсников обычно подкашивались колени. Но сейчас в её взгляде читалось лишь безграничное, стоическое смирение:- Я даже... даже спрашивать не буду, какое именно заклинание массовой трансфигурации и звуковой иллюзии вы здесь применили. И чья конкретно это была идея - тоже.

Котята тем временем продолжали восторженно бегать вокруг её подола, путаясь в мантии и хором скандируя: «Мама! Мама!». Сириус уже откровенно и громко хохотал, утыкаясь лбом в плечо Джеймса. Сам Поттер судорожно держался за каменную кладку стены, содрогаясь от беззвучного смеха. Ремус, который стоял чуть поодаль, изо всех сил пытался сохранить серьезное лицо строгого старосты, но его выдавали предательски подрагивающие плечи и широкая улыбка.

- Двадцать часов отработки, - устало резюмировала Макгонагалл, хотя все прекрасно понимали, что никаких отработок уже не будет - поезд уходил завтра утром. - И заберите свое... потомство, пока оно не дошло до кабинета директора.

Поздним вечером, когда замок окончательно затих, погрузившись в предвечернюю мглу, они собрались на своем любимом месте - на берегу Черного озера, прямо под раскидистым старым деревом. Вода была гладкой, как темное зеркало, в котором отражались первые бледные звезды.

- Нам нужно сделать кое-что очень важное, пока мы официально не покинули эту территорию, - серьезным тоном произнес Сириус, нарушая тишину.

Амара, сидевшая на траве и обхватившая руками колени, настороженно повернулась к нему:- Бродяга, твой серьезный тон пугает меня даже сильнее, чем хор котят. Что еще ты задумал?

Сириус с поистине королевским жестом извлек из внутреннего кармана куртки сложенный кусок пергамента:- Мы должны выдать тебе официальное мародерское имя. Закрепить статус, так сказать.

Амара замерла, удивленно моргнув:- Что? Имя?

- Именно, - Джеймс тепло улыбнулся, подсаживаясь ближе к костру, который они тайно разожгли.

- Ты слишком долго была для нас просто «Амарой». Но ты прошла с нами через такое количество передряг, отработок и безумных ночей, что...

- ...что ты уже давно стала одной из нас, - тихо и уверенно закончил за него Ремус, глядя на нее долгим, нежным взглядом.

Сириус торжественно развернул пергамент, кашлянул в кулак и провозгласил:- Итак! После долгих, изнурительных, полных драматизма и взаимных оскорблений обсуждений...

Джеймс тут же перебил его, толкнув локтем в бок:- Каких еще обсуждений? Бродяга, мы спорили ровно две недели!

- Две недели - это чертовски долго, Сохатый!

- Для твоих масштабов мышления - возможно, но...

- Тишина в зале! - Сириус картинно шикнул на друга и снова повернулся к девушке. Весь его шутовской апломб куда-то испарился, уступив место искренней, глубокой серьезности. - Мы приняли единогласное решение. Твое имя на Карте, Амара... - Светлячок

Она ошеломленно моргнула, пробуя слово на вкус:- Светлячок?.. Но почему именно это? Я думала, вы придумаете что-то связанное с анимагией или рунами.

Ремус мягко улыбнулся, и его голос прозвучал тише обычного, проникая в самое сердце:- Потому что ты именно такая, Амара. Ты всегда, неизменно появляешься в нашей жизни там и тогда, где сгущается самая глубокая, непроглядная тьма. Ты приносишь с собой свет. Моему волку, бунту Сириуса, глупостям Джеймса... Ты подсвечиваешь в нас то лучшее, о чем мы сами часто забываем.

Амара замолчала. Она переводила взгляд с Ремуса на Сириуса, затем на сияющего Джеймса и улыбающуюся Лили, которая сидела чуть поодаль. В горле пересохло от нахлынувших эмоций.

- Ну хорошо, - наконец тихо произнесла она, с трудом сдерживая подступающие слезы счастья.

Сириус разочарованно выпятил губу:- И это всё? Ты даже не станешь спорить? Не назовешь нас с Сохатым идиотами? Не потребуешь переименовать тебя в какую-нибудь «Грозную рысь»?

- Нет, - Амара качнула головой и улыбнулась - так открыто и светло, что костер рядом словно стал гореть ярче. - Мне безумно нравится. Спасибо вам.

И в этот момент, под сенью старого хогвартсского дерева, на берегу безмолвного озера, они все отчетливо поняли: отныне Мародёров больше не трое. Их четверо. И эта связь была скреплена чем-то гораздо более сильным, чем обычная школьная дружба.

Свой последний вечер в стенах древней школы они провели вместе, сидя в обнимку угасающего костра. Никто из них не давал громких, пафосных обещаний, что всё будет легко и просто. Ни у кого из них не было глупой, детской уверенности в том, что война вот-вот закончится сама собой, а впереди их ждут только радужные и мирные дни. Мир за пределами замка был жестоким, холодным и пугающим.

Но, глядя на искры, улетающие в темное шотландское небо, каждый из них чувствовал абсолютную, железобетонную уверенность в главном. Они нашли друг друга в этой огромной, сложной вселенной. Они сплели свои судьбы в один неразрывный узел. И что бы ни принесло им туманное, опасное завтра - они встретят его вместе. Четверо Мародёров. Четыре искры, способных разогнать любую, даже самую беспросветную тьму.