Глава 7. Снежный день рождения и невидимые трещины

Январь 1977 года упрямо держал Хогвартс в ледяных тисках, но внутри гриффиндорской башни царило нетипичное, лихорадочное оживление. Приближался день рождения Лили Эванс, а это событие в стенах замка априори невозможно было провести тихо. Во всяком случае, не тогда, когда в дело включались влюбленный по уши Джеймс Поттер и его верный сообщник Сириус Блэк.

- Я предупреждаю вас обоих сразу, - ровным, но не терпящим возражений тоном произнесла Амара, аккуратно намазывая масло на тост за завтраком. - Если вы устроите очередное грандиозное безумие, из-за которого Лили вместо праздника придется три вечера подряд отрабатывать наказание у Филча, выгребая навоз из загонов для гиппогрифов, я помогать вам с алиби не буду. И даже не просите.

Сириус тут же прижал ладонь к груди, состроив на редкость оскорбленную гримасу:- Амара, солнце мое, как ты можешь думать о нас так предвзято? Мы с Сохатым - образец такта и благоразумия, когда речь заходит о дамах.

Она подняла на него свои большие, темные кукольные глаза, в которых явственно читался скептицизм:- Потому что я вас знаю, Блэк. Уже достаточно хорошо знаю.

Джеймс, сидевший рядом с взъерошенной с самого утра шевелюрой, обреченно кивнул, признавая поражение:- Ладно, это абсолютно справедливо. Аргумент принят.

Ремус, сидевший чуть поодаль, спокойно отпил чай из своей кружки и негромко заметил:- Удивительно, как быстро она изучила все ваши скрытые мотивы. Полгода назад вы казались ей неразрешимой загадкой, а теперь она читает вас как раскрытый учебник по Заклинаниям.

- Потому что она чертовски талантливая! - авторитетно заявил Сириус, победоносно указывая на Амару вилкой.

- Я не талантливая, Сириус. Я просто очень наблюдательная, - мягко поправила его девушка, чуть порозовев от похвалы.

- Нет, - упрямо мотнул головой Блэк. - Наблюдательность - это скучно. Ты талантливая.

- Сириус.

- Хорошо, хорошо! - сдался он под её строгим взглядом. - Ты талантливая *и* наблюдательная. Консенсус достигнут?

Ремус лишь тихо улыбнулся, глядя в свою чашку. Внутри него разливалось приятное чувство привыкания. Он поймал себя на мысли, что эти утренние сцены стали для него неотъемлемой, важной частью дня.

Он привык к тому, что Амара сидит с ними за завтраком, разделяя гриффиндорский шум. Привык к тому, что Сириус спорит с ней так же часто и азартно, как с Джеймсом, видя в ней равного соперника по остроумию. И больше всего он ценил то, как тонко она умела лавировать в их компании: искренне смеялась над их шутками, но никогда не позволяла Мародёрам переходить границы разумного.

Подарок для Лили они выбирали коллективно и мучительно - почти целую неделю.

Идеи мальчиков, как обычно, балансировали на грани гениальности и катастрофы. Джеймс с горящими глазами предлагал заказать через совиную почту новейшую полироль для метел премиум-класса и коллекционный снитч. Лили категорически отказалась от этой идеи еще до того, как Поттер успел закончить предложение в своей голове. Сириус с абсолютно серьезным лицом выдвинул концепцию зачарованного амулета, который заставлял бы всех навязчивых поклонников Эванс внезапно покрываться фиолетовой сыпью и исчезать в радиусе трех метров. Лили, случайно услышав краем уха это обсуждение в гостиной, сухо заметила, что применение подобных артефактов в стенах школы незаконно и карается Азкабаном.Когда у Мародёров окончательно иссякла фантазия, Амара просто отложила свое вязание и тихо спросила:- Мальчики, стоп. Давайте подумаем логически. Что ей по-настоящему *нравится*? Чем она занимается, когда не занята учебой или спорами с Джеймсом?

И этот простой, приземленный вопрос оказался самым полезным за всю неделю. Джеймс и Сириус переглянулись, и в их головах наконец-то зашевелились правильные мысли.

В итоге их коллективный подарок оказался безупречным. В день рождения Лили получила от компании изящный, обтянутый темно-зеленой бархатной тканью дневник, украшенный серебряным тиснением и редкими чарами сохранения воспоминаний.

- Чтобы ты могла записывать туда всё, что захочешь помнить во всех красках, - с теплой улыбкой объяснила Амара, протягивая сверток подруге. - Дневник сохраняет не просто текст, но и эмоции того дня, когда была сделана запись.

Глаза Лили восхищенно блеснули, она бережно прижала подарок к груди:- Мерлин... Амара, мальчики... Это просто идеально. Спасибо вам огромное.

Джеймс, слегка приобняв Лили за плечи, тихо проворчал, состроив умилительную гримасу:- Вообще-то, Эванс, я тоже хотел сказать в открытке что-то невероятно милое и поэтичное. У меня был заготовлен текст про звезды и глубину твоих глаз.

Сириус тут же громко фыркнул, разрушая всю романтику:- Ага, конечно. Сохатый, ты хотел подарить ей золотой снитч с гравировкой её инициалов. Мы едва отобрали его у тебя в спальне.

- Он был очень красивый и редкий! - попытался оправдаться Джеймс.

- Она бы им в тебя бросила, Поттер, - резонно заметила Амара, весело подмигнув Лили.

- Возможно, - вздохнул Джеймс. - Но бросила бы с любовью!

После уроков они решили обойтись без масштабных, шумных вечеринок на весь факультет, устроив тихий, камерный праздник в углу гостиной Гриффиндора. Только свои. Самые близкие.

Каждый внес свой вклад в создание атмосферы. Джеймс, призвав на помощь всё свое мастерство владения волшебной палочкой, заколдовал несколько десятков маленьких круглых свечей - они лениво летали под потолком, рассыпая вокруг мягкие золотистые искры.

Сириус наколдовал из старого граммофона тихую, приятную джазовую музыку, которая создавала ощущение уюта.

Амара полностью взяла на себя украшение стола, разложив сладости из Хогсмида и украсив блюда веточками зимней омелы и хвои.

Ремус, усаживаясь в кресло, сначала хотел было сделать замечание, что летающие свечи - это явный перебор со стороны старосты, нарушающий технику пожарной безопасности. Но затем он перевел взгляд на лицо Лили - на то, как она открыто, счастливо улыбалась, глядя на Джеймса, как расслабленно смеялась, - и промолчал. Радость друзей стоила того, чтобы на один вечер закрыть глаза на мелкие нарушения инструкций.

- Знаете, - нарушила тишину Лили, делая глоток тыквенного сока, - я до сих пор не могу поверить, что вы, Мародёры, смогли провести целый вечер без единого происшествия, взрыва или вмешательства Макгонагалл. Это исторический момент.

Как по заказу, именно в эту секунду одна из левитирующих свечей прямо над головой Сириуса внезапно задрожала, забавно сжалась и... громко, отчетливо чихнула, выбросив небольшое облако розовых искр.

В гостиной наступила гробовая тишина. Все медленно подняли головы вверх.

Джеймс, не меняя выражения лица, плавно поднял руку:- Технически, Эванс... Чихание мебели или осветительных приборов не считается происшествием. Это легкая погрешность в анимагических чарах.

- Поттер, - Лили сузила глаза, но в их глубине плясали смешинки.

- Хорошо, признаю, это был Сириус, он помогал мне с заклинанием стабилизации пламени! - тут же перевел стрелки Джеймс.

Позже вечером, когда праздничный запал поутих, музыка смолкла, а Сириус с Джеймсом ушли в спальню, чтобы обсудить какую-то новую тактическую схему, Амара осталась у камина, помогая Лили убирать со стола пустые тарелки и обертки от подарков.- Ты счастлива, Лили? - негромко спросила Амара, аккуратно складывая праздничную скатерть.

Эванс на секунду замерла с чашкой в руках. На её губах появилась удивительно мягкая, глубокая улыбкой, лишенная привычной девичьей кокетливости:- Да, Амара. Очень.

Она повернула голову в сторону лестницы ведущей в спальни мальчиков, куда ушли ребята.- Даже слишком счастлива. Иногда мне становится немного страшно от того, как всё изменилось.

Амара улыбнулась, глядя на подругу:- Ты всё еще удивляешься тому, что вы вместе?

- Немного, - призналась Лили, садясь на подлокотник кресла. - Если бы мне кто-то на четвертом курсе сказал, что я буду так отчаянно радоваться его дурацким заколдованным свечам, я бы сглазила этого человека на месте.

- Почему?

Лили на мгновение задумалась, перебирая пальцами край своей мантии:- Потому что раньше я видела в нем только то, что он выставлял напоказ. Наглый, самовлюбленный мальчишка, который думает, что весь мир крутится вокруг его квиддичной метлы.

- А теперь? - Амара присела рядом, внимательно слушая.

Лили тихо, заливисто рассмеялась, качнув головой:- Теперь? О, теперь я знаю, что он всё еще остался тем самым самовлюбленным мальчишкой. В нем это неискоренимо.

Амара подхватила её смех:- Но?

Лили посмотрела на огонь камина, и её взгляд стал бесконечно нежным:- Но под всей этой бравадой... он по-настоящему хороший, Амара. Верный, надежный. Он готов защищать тех, кто ему дорог, до последнего вздоха. И ради этого я готова терпеть даже его дурацкие шутки.

Когда разговор был окончен, и девушки направились к лестницам, Амара заметила, что Ремус, который вызвался помочь донести оставшиеся коробки со сладостями до кладовой, немного отстал от них. Не сильно - всего на несколько шагов. Но его походка была какой-то тяжелой, волочащейся, словно каждый шаг давался ему с огромным трудом.

- Ремус? - позвала она, остановившись на ступеньках и оборачиваясь. - Всё в порядке? Тебе не тяжело?

Люпин мгновенно вскинул голову, и на его бледном лице тут же, словно по щелчку, заиграла привычная, абсолютно дежурная улыбка вежливости:- Всё хорошо, Амара. Просто немного задумался о завтрашней лекции по Трансфигурации. Идите, я догоню.

Она ничего не ответила. Не стала расспрашивать или давить. Просто молча пошла рядом с ним, подстраиваясь под его медленный, рваный ритм шагов, создавая своим присутствием невидимую опору. Через несколько секунд он действительно выровнял дыхание и пошел чуть увереннее.

Но настоящая тревога поселилась в душе Амары чуть позже той же ночью.Она спустилась в гостиную, чтобы забрать забытую заколку для волос, и случайно услышала короткий разговор у подножия лестницы мальчиков. Ремус, оперевшись рукой о перила, негромко говорил Джеймсу и Сириусу:- ...завтра утром я, скорее всего, пропущу завтрак. Не теряйте меня. Передайте Макгонагалл, что я буду в Больничном крыле у мадам Помфри. Снова обострилась эта зимняя мигрень.

В этот самый момент Амара отчетливо увидела, как Джеймс и Сириус одновременно, синхронно переглянулись. Это был короткий, тяжелый, мгновенный обмен взглядами, лишенный всякого намека на их привычное ребячество. В этом безмолвном контакте читалась глухая, общая тайна. Они знали что-то. Что-то очень важное, темное и пугающее, чего категорически не должна была знать она или Лили.

Раньше, в первые месяцы учебы, Амара, возможно, просто списала бы это на мужские секреты или внутренние дела Мародёров и постаралась бы поскорее забыть. Но теперь всё было иначе.

Она начала замечать каждую мелочь. Каждую деталь его бледности, каждую непроизвольную гримасу боли, которую он пытался скрыть за улыбкой. И делала она это вовсе не потому, что её раздирало навязчивое любопытство или желание совать нос в чужие секреты. Нет. Причина была гораздо глубже и проще.

Ремус Люпин стал её близким, дорогим другом. А настоящие друзья всегда замечают, когда тебе по-настоящему плохо. Даже если ты продолжаешь изо всех сил улыбаться им в ответ. Она решила для себя, что будет рядом, когда эта невидимая стена тайны начнет рушиться.