Глава 11

На улице начался дождь. Сначала мелкий, потом крупнее — капли застучали по асфальту, по плечам, по волосам.

— Бежим! — крикнул Саша.

Они побежали — мимо фонарей, мимо лавочек, по мокрому асфальту, в котором отражались жёлтые огни набережной. Дождь лупил по плечам, по волосам, заливал лицо.

Они добежали до ближайшей остановки и влетели под козырёк, тяжело дыша. До машины было дальше, чем до этого укрытия, так что выбор был очевиден.

— Ну и погодка, — выдохнул Саша, отряхивая с волос капли.

Кая ничего не ответила — пыталась отдышаться. Одежда промокла насквозь, толстовка прилипла к спине, с волос текло. Она подняла голову и встретилась с ним взглядом.

Он смотрел на неё — мокрый, взлохмаченный, с прилипшими ко лбу прядями, — и вдруг улыбнулся. Широко, открыто, по-мальчишески.

— Ты чего? — спросила она.

— Ничего. Просто... вид у тебя сейчас — как у мокрого воробья.

— Чего?! — Кая хотела возмутиться, но вместо этого вдруг рассмеялась. Саша подхватил. Они стояли под козырьком, посреди ночной пустоты, и смеялись — громко, искренне, не сдерживаясь. Кая не помнила, когда в последний раз смеялась вот так. Может быть, ещё до всего.

Когда смех утих, их взгляды встретились снова.

И в этот раз что-то изменилось.

В его зелёных глазах, в том, как он на неё смотрел, было что-то такое... Она не могла описать словами. Тёплое. Спокойное. И при этом — чуть растерянное, будто он сам не ожидал от себя этого взгляда.

— Почему ты так смотришь? — спросила Кая.

Он помедлил секунду.

— Просто. Ты красивая.

Она опустила взгляд. Щёки вспыхнули, и это было так глупо — краснеть от простого слова в два часа ночи на пустой остановке, — но она ничего не могла с собой поделать.

Кая только покачала головой, не зная, что ответить. А потом небо расколол гром — так близко, так неожиданно, что она вздрогнула всем телом.

Саша снова засмеялся:

— Ты чего, грозы боишься?

— Нет! Просто неожиданно.

Он продолжал улыбаться, но его взгляд стал мягче. Кая обхватила себя руками — холод начал пробирать всерьёз. Мокрая одежда неприятно липла к телу, по спине бежали мурашки. Она мелко задрожала.

Саша заметил. Его улыбка стала другой — не насмешливой, а заботливой. Без единого слова он шагнул ближе и притянул её к себе.

Кая замерла.

Это было не как раньше. Раньше они обнимались при встрече или прощании — быстро, легко, по-дружески. А сейчас... Он держал её бережно, но крепко, прижимая к себе, делясь теплом. Его руки лежали на её спине, и она чувствовала, как под его толстовкой бьётся сердце. Часто. Или это её собственное сердце колотилось так громко?

Она не оттолкнула его. Наоборот — прижалась ближе, уткнувшись носом в его плечо. От него пахло дождём и чем-то ещё — чем-то тёплым, почти домашним.

Они простояли так несколько минут. Дождь затихал. Капли стучали по козырьку всё реже и реже, и скоро остался только шум воды в водостоках.

— Пойдём? — тихо сказал он, не разжимая объятий.

— Пойдём, — ответила она так же тихо.

Они дошли до машины. Саша сразу включил печку, выкрутил на максимум, и салон начал наполняться теплом. Кая протянула замёрзшие ладони к решётке обдува и выдохнула с облегчением.

— Спасибо, — сказала она.

— За что?

— За то, что приехал. За то, что... вытащил меня.

Саша повернул голову и посмотрел на неё. В его взгляде было что-то очень серьёзное — несмотря на лёгкую улыбку.

— Не благодари. Мне это было только в радость.

Кая отвела взгляд. Внутри разливалось странное чувство — благодарность пополам со смущением. Она не привыкла, чтобы ради неё кто-то срывался посреди ночи.

— Поедем ко мне? — вдруг предложил Саша.

Кая повернулась к нему. Он тут же уточнил — без неловкости, просто и спокойно:

— Просто пообщаться. Посмотрим что-нибудь. Ты, кажется, не хочешь сейчас возвращаться.

Он прочитал её. Правда прочитал.

— Если не хочешь — я отвезу тебя обратно, — добавил он.

— Хорошо, — сказала она. — Поехали.

---

Они доехали до его дома. Район был красивый — новые многоэтажки, чистые тротуары, мягкая подсветка у подъездов. Девятый этаж. Лифт поднялся почти бесшумно, и через минуту они уже стояли в прихожей его квартиры.

— Вот, — Саша протянул ей стопку одежды — большую белую футболку и спортивные шорты на завязках. — Ванная там. Переодевайся, а то заболеешь.

Кая взяла вещи и закрылась в ванной. Стянула мокрые джинсы — те неприятно липли к ногам, — сняла толстовку. Надела его футболку — она пахла кондиционером для белья и чем-то едва уловимым, его собственным запахом. Шорты доходили до колен и держались только благодаря завязкам.

Она посмотрела на себя в зеркало.

И замерла.

Мокрая, растрёпанная, в чужой одежде. В голове всплыло воспоминание: первая ночь в квартире у Саши Фрейм Теймера.

Кая тряхнула головой, прогоняя картинку.

Парадеевич ждал её в коридоре. Он уже переоделся — чёрная футболка, чёрные домашние штаны. Светлые волосы были всё ещё влажными после дождя, и он откидывал их назад небрежным движением.

— Чайник вскипел, — сказал он. — Пойдём?

На кухне он поставил перед ней кружку. Кая вдохнула знакомый аромат и удивлённо подняла брови.

— Ты пьёшь зелёный чай?

— Ага. А что, неожиданно?

— Просто... — она запнулась. — Это мой любимый.

— Серьёзно? — он улыбнулся, усаживаясь напротив. — Значит, угадал.

Кая обхватила кружку обеими ладонями — тёплая, приятная. Отпила глоток. Хороший чай. Не пакетированный, заварной.

— Слушай, — она посмотрела на Сашу. — А почему ты приехал? Серьёзно. Ты мог просто ответить на сообщение и лечь спать.

Парадеевич помолчал секунду, глядя в свою кружку.

— Не знаю, — сказал он наконец. — Просто... я прочитал твоё сообщение и понял, что не могу просто написать «всё будет хорошо» и уснуть. Иногда слова не помогают. Иногда нужно просто быть рядом.

— Ты всегда такой?

— Какой?

— Такой... — она подбирала слово, — надёжный.

Он чуть усмехнулся, но в этой усмешке не было самодовольства.

— Я не знаю. Я просто делаю то, что считаю правильным.

— А если бы я не ответила? Если бы не вышла?

— Тогда бы я посидел в машине ещё немного и уехал. Но ты вышла.

Он сказал это так просто, что Кая на секунду потеряла дар речи. Как будто это было естественно — приехать посреди ночи к человеку, которого знаешь несколько дней, и ждать под окнами просто на случай, если ты понадобишься.

— Ты странный, — сказала она тихо.

— Наверное, — согласился он.

Они просидели на кухне ещё какое-то время. Потом Саша предложил посмотреть фильм.

В гостиной стоял большой, явно дорогой диван и телевизор с огромным плоским экраном. Кая уселась на один край, Саша — на другой. Между ними поместилось бы ещё человека два.

— Что смотреть будем? — спросил он, перебирая фильмы.

— Боевик, — сказала Кая. — Или фантастику.

— Давай ужастик.

— Нет. Я не люблю ужастики.

— А чего так?

— Потому что не люблю бояться. Мне в жизни страха хватает.

Он посмотрел на неё — уже без улыбки.

— Ну... это аргумент. Но я всё равно за ужастик.

— Почему?!

— Потому что, — он ухмыльнулся, — когда страшно, ты хотя бы не думаешь о проблемах. Адреналин перебивает всё остальное. Проверено.

Кая хмыкнула, не зная, что на это ответить. В чём-то он был прав.

— Камень-ножницы-бумага, — объявил он.

Она проиграла.

— Так нечестно!

— Всё честно, прими поражение, — с довольным лицом он включил какой-то фильм ужасов. — Обещаю, если будет слишком страшно — выключим.

— Для полноты ощущений, — сказал он и выключил свет.

— Ну конечно.

Он вернулся к дивану и сел. Фильм начался.

Первые минут двадцать было не страшно — герои ходили по старому дому, обсуждали какую-то легенду, и Кая даже начала вникать в сюжет. Парадеевич время от времени кидал на неё взгляды — проверял реакцию. Она делала вид, что ей вообще не страшно, даже когда музыка становилась тревожнее.

— Ты же боишься, — сказал он в какой-то момент.

— Нет.

— У тебя побелели костяшки.

Кая опустила взгляд на свои руки — она и правда вцепилась в диванную подушку так, что пальцы напряглись.

— Замолчи, — буркнула она, и он тихо рассмеялся.

К середине фильма атмосфера стала совсем нагнетающей. Кая сидела, вжавшись в диван и прижав ноги к груди. Парадеевич иногда поглядывал на неё и улыбался краешком губ.

— Ты специально этот фильм выбрал, чтобы смеяться надо мной? — спросила она.

— Возможно.

— Ты ужасный человек, Саша.

— Ужасный человек с отличным вкусом на кино.

Настал особенно напряжённый момент: тишина, темнота на экране, музыка затихла до едва слышного гула. Кая знала, чувствовала — сейчас что-то будет.

И в этот момент у Саши зазвонил телефон.

Кая вздрогнула так, что чуть не свалилась с дивана, и коротко вскрикнула. Саша засмеялся — на этот раз не сдерживаясь.

— Ты чего, это просто звонок!

— Я тебя ненавижу, — выдохнула она, прижимая руку к сердцу. — Отвечай уже.

Он всё ещё посмеиваясь встал с дивана и вышел в коридор. На экране высветилось имя друга.

Парадеевич нахмурился. Фрейм? Так поздно?

— Алло?

— Привет. Кая у тебя? — голос друга был резким, напряжённым, без обычных приветствий.

— Да. А что?

— Она ушла куда-то ночью, трубку не берёт, я без понятия, всё ли с ней в порядке.

Парадеевич услышал в его голосе раздражение. И что-то ещё — что-то, похожее на... ревность? Нет, Фрейм не ревновал. Он просто беспокоился. Наверное.

— С ней всё нормально, — ответил он спокойно. — Она у меня. Просто, видимо, не слышала звонка.

Повисла пауза. На том конце провода было тихо.

— Ладно, спасибо. Пока

И гудки.

Парадеевич убрал телефон в карман и на секунду замер в коридоре. Поведение друга было странным. Он никогда не звонил посреди ночи просто чтобы узнать, где кто-то находится. И этот тон...

Он вернулся в гостиную.

— Кто звонил? — спросила Кая.

— Да так, — он махнул рукой. — По работе кое-что.

Она посмотрела на него чуть дольше, чем нужно, — будто почувствовала, что он врёт. Но не стала допрашивать. Только кивнула и перевела взгляд на экран.

Фильм сняли с паузы.

Дальше атмосфера становилась всё более гнетущей. Кая уже не скрывала, что ей страшно — сидела, вжавшись в диван, и вздрагивала от каждого шороха. Их руки пару раз случайно соприкоснулись — или не случайно?

И вот — кульминация. Тёмная комната, зловещая тишина, а потом — резкий крик и искажённое лицо, возникшее на весь экран.

Кая заорала и вжалась обеими руками в предплечье Саши, отворачиваясь от экрана.

Парадеевич снова засмеялся — но в этот раз к смеху примешивалось что-то другое. Её ладони, сжимающие его руку. Её плечо, прижавшееся к его плечу. Тепло от её прикосновений.

Он бережно погладил её по спине, пытаясь успокоить, но всё ещё посмеиваясь.

Кая повернула голову — не к экрану, а к нему. Смотрела на него несколько секунд, всё ещё цепляясь за его руку.

— Из-за тебя у меня чуть сердце не остановилось.

— Я то тут при чём? Это не я фильм снимал.

Она нахмурилась и наконец отпустила его руку. Но уже не отсаживалась подальше.

Остаток фильма прошёл спокойнее. Кая сидела рядом, их плечи почти касались — тонкая грань между «случайно» и «нарочно». В какой-то момент она почувствовала, что веки тяжелеют, голова сама опускается. День был слишком длинным, ночь — слишком насыщенной. Организм взял своё без спроса.

Её голова медленно опустилась на плечо Саши.

Парадеевич замер. Потом выдохнул.

Он взял пульт, выключил телевизор. Осторожно, почти не дыша, поднялся с дивана, стараясь не потревожить её. Достал из шкафа плед и укрыл Каю. Она что-то пробормотала во сне, зарылась носом в тёплую ткань и затихла.

Саша стоял и смотрел на неё.

На расслабленное лицо — без тревоги, без усталости, без вечного напряжения в уголках губ.

Он вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы видеть её такой чаще. Не уставшую, не измученную, не обороняющуюся от всего мира. А вот такую — тихую, спокойную, доверившуюся.

— Спокойной ночи, Кая, — прошептал он.

И ушёл к себе, оставив дверь приоткрытой. На всякий случай.