Глава 8

Понедельник не предвещал ничего хорошего. Кая проснулась раньше будильника — в комнате было серо и тихо. Кая некоторое время просто лежала, глядя в потолок и перебирая в голове события выходных.

Те объятия на кухне. Его руки. Его тепло.

Она отогнала мысли, встала, оделась. Саша ещё спал — дверь в его комнату была закрыта, из-за неё не доносилось ни звука.

Автобус, остановка, дорога. Привычный маршрут, привычная тоска.

В баре её ждал сюрприз — управляющий, буркнув что-то невнятное, представил ей парня лет двадцати, который будет стажироваться. Кая должна была обучить его всему, что умеет сама. Странное чувство — передавать кому-то свои обязанности, которые она так ненавидела, но без которых не могла выжить.

— Меня Макс зовут, — парень улыбнулся, протягивая руку.

Кая представилась и пожала протянутую руку.

День прошёл в хлопотах. Кая рассказывала Максу всё, что ему понадобится, чтобы работать здесь, он что то записывал, что то запоминал так. Она показывала ему, как принимать заказы, как работать с кассой, какие столики за какими закреплены. Он задавал много вопросов, но схватывал довольно быстро.

Буйных посетителей сегодня не было. Кая даже поймала себя на мысли, что день проходит почти спокойно. Почти.

Пожалуй единственным плюсом постоянной загруженности было то, что не было времени, чтобы думать о Саше.

---

Саша отвёз Еву в школу, потом ездил по делам — встретился с менеджером, подписал какие-то бумаги, заехал в магазин. Мысли были заняты другим.

К обеду ему позвонил Илья.

— Привет, Сань. Сегодня собираемся у меня, — сказал он без предисловий. — Посидим, поболтаем, стрим запустим. Ты как?

Саша хотел отказаться. Ему не хотелось никуда идти, не хотелось видеть людей, улыбаться, шутить. Но внутри что-то подсказывало — нужно отвлечься.

— Привет. Приеду, — ответил он.

— Отлично. Часов в восемь-девять.

Он забрал Еву из школы, привёз домой, накормил ужином. Ева болтала про какую-то контрольную, про то, что Лена сегодня принесла в школу новую куклу, и что она тоже хочет такую. Саша кивал, отвечал односложно, ждал.

Кая вернулась в начале девятого. Сегодня ее сменщик пришел пораньше, поэтому ее отпустили раньше, чем обычно.

— Я сегодня уезжаю к ребятам, — сказал Саша, стоя в дверях. — Вернусь поздно.

Кая кивнула, стоя уже у двери в спальню.

— Хорошо, — сказала она тихо.

Парень накинул куртку и вышел.

---

Дом Ильи встретил его шумом и смехом. В гостиной уже собралась компания — Илья с Каролиной, Парадеевич, Леша Кореш, Данила Горилла, Кокошка с Ирой, Влад Роговский. Кто-то сидел на диване, кто-то на полу. Девочки раскладывали еду на столе. Илья возился с камерой. Влад и Даня доставали из пакетов алкоголь. Его было много.

— О, Фрейм пожаловал! — Кокошка поднял банку.

— Привет, — Саша кивнул всем, скинул куртку, плюхнулся на свободное место на диване.

Илья включил стрим, камера захватила всю компанию.

Саша был самым неактивным. Отвечал на вопросы чата, когда обращались к нему, но в основном сидел, уткнувшись в телефон. Листал ленту, писал ответы на сообщения, но не видел ни букв, ни слов.

На часах было около десяти, когда входная дверь открылась снова.

В комнату вошла Кира.

Саша поднял голову и замер.

Она была в черном платье чуть выше колена, простом, но красивом. Волосы распущены, улыбалась. Её кто-то позвал — девчонки, наверное. Каролина или Ира. Саша не знал. И знать не хотел.

Внутри поднялась волна злости — глухой, тяжёлой. Стрим в этот момент как раз выключили, и камера погасла, но зрители уже успели увидеть, кто зашёл. Саша знал: через полчаса в ТикТоке появятся нарезки.

Он резко встал и вышел из комнаты.

Оказавшись на балконе, открыл окно — осенний ветер трепал волосы, забирался под ворот футболки. Саша достал сигарету, закурил. Делал он это редко — только когда стресс достигал предела.

Дверь открылась, и на балкон вышел Илья.

— Я не звал её, Сань. Честно. Девчонки, наверное. Я не знал, что она придёт.

— Не знал, — повторил Саша, втягивая дым. — Ладно.

— Ты уходить собрался?

Саша затянулся, выпустил дым в холодное небо.

— Нет. Уйду — ей же будет приятно. Подумает, что я всё ещё ведусь на неё.

— Умно, — Илья помолчал. — Ты как вообще? В последнее время тебя мало видно.

— Нормально.

— Врёшь.

— Твоё право не верить.

Илья хлопнул его по плечу и ушёл обратно в комнату. Саша докурил, потушил сигарету и вернулся в гостиную.

Кира сидела между Каролиной и Ирой, что-то оживлённо обсуждала, смеялась. Когда Саша вошёл, она перевела взгляд на него — быстро, будто ждала этого момента.

Саша сделал вид, что не заметил. Сел на диван — подальше от неё, взял банку пива, открыл.

Выпивка. Вот что ему было нужно, чтобы расслабиться. На трезвую голову он не мог находиться с ней в одной комнате. Сердце колотилось где-то в горле, руки сжимались в кулаки.

---

Кая уложила Еву спать, выключила свет в комнате и забралась на кровать рядом. Сестра уснула почти сразу.

Сама Кая не спала.

Она скачала Твитч несколько дней назад — специально, чтобы иногда смотреть стримы ребят. Не потому что ей было интересно. Просто... чтобы видеть его. Когда он не видел её.

Она открыла приложение, нашла стрим. На экране было шумно — Илья что-то обсуждал с чатом, Кокошка подпевал музыке, кто-то показывал в камеру тарелку с едой.

Саша сидел на диване, уткнувшись в телефон. Кая смотрела, как он хмурится, как задумчиво проводит рукой по волосам. Ей хотелось быть там. Или чтобы он был здесь.

Она смотрела стрим до того момента, как в комнату вошла Кира. Но Кая выключила трансляцию раньше — заскучала или отвлеклась на уведомление. Не знала, что произошло дальше.

А потом открыла ТикТок.

Видео со стрима уже разлетелись по ленте. Кая листала, не понимая, почему все обсуждают какой-то «неожиданный выход». Пока не наткнулась на нарезку.

Кира. Входит в комнату. Камера ловит её улыбку, а потом — взгляд Саши. Тот самый взгляд, который он перевёл на вошедшую.

В груди что-то кольнуло.

Кая отбросила телефон, легла на спину, глядя в потолок. Пыталась не думать. Не представлять, что они делают там вместе. Не вспоминать, как его телефон загорелся сообщением «я тебя люблю».

Уснуть не получалось.

---

Илья принёс настолку, и компания разделилась: кто-то играл, кто-то просто общался, кто-то танцевал. Пили все, кроме Парадеевича и Ильи.

Саша участвовал во всём механически — кидал кости, шутил, смеялся, когда нужно. Алкоголь делал своё дело: напряжение отпускало, мысли становились мягче, и даже присутствие Киры перестало вызывать острую боль.

Он вышел на балкон снова. Снова хотелось курить.

Сигарета тлела между пальцев. Он смотрел на ночной город — огни фонарей, редкие машины, тёмные окна домов.

Дверь открылась.

Он не оборачивался. Знал, кто это.

— Можно? — голос Киры — такой же, как год назад. Мягкий, с ноткой вины, которую она пыталась скрыть.

Саша не ответил. Она подошла, встала рядом.

— Саш, — начала она. — Я хотела сказать...

— Не надо, — перебил он.

— Почему ты такой? Я просто хочу поговорить.

— А я не хочу.

Она помолчала, потом взяла из его пальцев сигарету — так естественно, будто делала это сотни раз. Затянулась, выпустила дым.

— Ты изменился, — сказала она. — Стал жёстче.

— Это ты меня сломала, — ответил он, глядя вперёд.

Повисла тишина — тяжёлая, неловкая. Кира докурила, бросила окурок в пустую банку, стоявшую на полу. Потом потянулась к нему.

Саша отвернулся в последний момент — её губы скользнули по его щеке, не достигнув цели.

— Оставь меня в покое, — сказал он, резко разворачиваясь к выходу.

И ушёл, не оборачиваясь.

В гостиной он сел на своё место, взял новую банку. Игнорировал взгляды, которые бросали на него девчонки. Игнорировал Киру, которая вернулась через минуту и села недалеко.

На протяжении остатка вечера она пыталась подсесть ближе. Приносила ему закуску, когда он не просил. Касалась плеча, проходя мимо. Смеялась над его шутками — даже теми, что были не смешными.

Саша отстранялся. Каждый раз. Мягко, но уверенно.

---

Ребята разъехались ближе к двум часам ночи. Саша попрощался со всеми и вызвал такси. Ехать за рулём он был не в состоянии.

Дорога домой заняла минут тридцать. В такси он вырубился и водителю пришлось будить его.

А затем подъезд, лифт, ключ в замке.

Наконец, он добрался до квартиры. Он был пьян, не в стельку, но достаточно, чтобы мир казался слегка размытым, а ноги — ватными.

В коридоре он зацепился плечом за косяк, выругался сквозь зубы. Прошёл на кухню, сел за стол, положил голову на руки. Лоб горел, мысли путались. Он не заметил, как заснул.

Кая не спала.

Она слышала, как он вернулся. Слышала, как стукнулся обо что-то, как выругался. Напряглась, прислушиваясь. Тишина.

Через несколько минут она всё-таки встала, накинула кофту и вышла в коридор.

На кухне горел свет. Саша сидел за столом, положив голову на руки. Кая подошла ближе, и сердце у неё пропустило удар.

Запах. Знакомый, до боли. Алкоголь.

Перед глазами всплыл отец — пьяный, злой, с поднятой рукой. Кая сжала кулаки, заставила себя дышать.

Но это ведь не он. Это Саша. Саша, который помог ей. Саша, который защитил её.

Не отец.

— Саша, — тихо позвала она, дотронувшись до его плеча.

Он не отреагировал.

— Саша, — в этот раз она сказала это чуть громче.

Он что-то промычал, поднял голову. Глаза мутные, взгляд расфокусированный.

— Ты пьяный? — спросила Кая, хотя это было и так очевидно.

Он попытался что-то ответить, но слова слились в невнятное бормотание. Голова упала обратно на руки.

Кая снова потрясла его за плечо.

— Не спи здесь. Пойдём до комнаты. Вставай.

Он не реагировал. Кая вздохнула, взяла его за руку, потянула на себя.

— Саша. Саша, вставай, пожалуйста.

С огромным трудом она заставила его подняться. Он шатался, опирался на неё, почти падал. Кая обхватила его за талию, закинула его руку себе на плечо и повела в спальню. В коридоре он снова задел косяк.

Она втащила его в комнату, кое-как довела до кровати. Саша рухнул на неё всем телом, уткнувшись лицом в подушку.

Кая стояла рядом, глядя на него. Его тёмные волосы разметались по подушке.

«Уходи, — сказала она себе. — У него есть Кира. Ты здесь никто. Просто девушка, которой он помог».

Она развернулась, сделала шаг к двери.

— Кая...

Голос был тихим, хриплым — едва слышимым из подушки. Она не поняла, послышалось ли ей.

Вернулась, наклонилась.

— Что?

Он снова что-то пробормотал — неразборчиво, сквозь сон.

— Спи, — сказала она мягко. — Завтра поговорим.

Она уже хотела выпрямиться, когда он произнёс — на этот раз внятнее:

— Я... Не люблю её...

Кая замерла. Сердце забилось где-то в горле.

— Открой... окно, — попросил он.

Она открыла окно — в комнату ворвался холодный осенний ветер, зашевелил занавески. Стало свежо.

Кая присела на корточки рядом с кроватью, оказавшись на одном уровне с его лицом. Глаза у него были закрыты, но губы что-то шептали.

Он бормотал что-то про вину, про то, что устал, про то, что не верит людям. Часть его слов, она не понимала, но почему то продолжала сидеть и слушать.

— Кая... — он выдохнул её имя так, будто оно имело значение. Будто она имела значение. — Не уходи... будь рядом.. со мной.

Что это значило? Она не знала. Алкогольный бред. Пустые слова, за которыми ничего нет.

Он протянул к ней руку — будто хотел коснуться, но пальцы упали на край кровати, не добравшись. Он уснул.

Кая сидела, глядя на его руку, которая так и не дотянулась до нее. Медленно, словно во сне, протянула свою и положила сверху.

Её ладонь была маленькой и холодной. Его — большой, тёплой. Дрожь пробежала по спине — от холода ли или отчего то другого?

Она ненавидела пьяных. Но сейчас сидела рядом с пьяным  мужчиной на корточках, сжимая его руку, и не могла заставить себя уйти.

Кая не знала, сколько прошло времени. Почему именно рядом с ним время перестает иметь значение?

Она смотрела на него, на его лицо, на то, как свет от уличных фонарей падает на его волосы, на скулы, на губы. Она считала удары своего сердца — слишком частые, слишком громкие.

«Не влюбляйся в него, — прошептал внутренний голос. — «Только не влюбляйся»

Но тело не слушалось. Тело тянулось к нему, хотело остаться, лечь рядом, прижаться и больше никогда не просыпаться в этом холодном, одиноком мире.

Глаза закрывались. Голова будто становилась тяжелее. Нужно быть встать, уйти.

Она медленно поднялась и села на край его кровати, всё ещё держа его руку.

— Спокойной ночи, Саш. — Прошептала она и уже собиралась встать, но почувствовала, как его рука сжала ее руку чуть сильнее.

— Останься.

Снова этот голос, тихий, хриплый, сонный. Ей послышалось или он действительно попросил ее остаться?

— Саш..

— Не уходи, Кая. — Его глаза слегка приоткрылись, но сразу же закрылись обратно.

Она замерла. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в кончиках пальцев.

«Он пьяный. Он не понимает, что говорит. Он просто не хочет быть один. Утром он даже не вспомнит, что звал тебя».

Но ноги не слушались. Тело отказывалось уходить.

«Ты не должна здесь быть. Ты не имеешь права. Это неправильно. Ты переступаешь черту, которую сама для себя нарисовала».

Она посмотрела на его руку, сжимающую её руку. На его лицо — во сне он выглядел моложе, беззащитнее. Не тем сильным, закрытым человеком, который помог ей и дал крышу над головой. А просто — уставшим. Одиноким. Таким же, как она.

«А если он проснётся и пожалеет? А если будет смотреть на тебя завтра и не знать, куда деться от неловкости?

Но внутри, под слоями страха и неуверенности, жило что-то ещё. Что-то, что шептало: «Ты устала. Ты тоже хочешь, чтобы кто-то был рядом. Просто один раз. Просто сегодня».

Рука Саши даже во сне не отпускала Каю. Он будто боялся, что она исчезнет. Она осторожно высвободила руку — он что то пробормотал, нахмурился, но не проснулся.

Она легла рядом. На самый край. Спиной к нему, лицом к стене.

Его рука нашла её снова — легла на талию, поверх тонкой футболки, и она замерла. Он сделал это во сне. Или это был не сон?

Сердце билось так громко, что, наверное, было слышно во всей квартире. Кая зажмурилась, пытаясь успокоить дыхание. Потом медленно выдохнула.

Тепло.

От его руки, от его тела, от того, что он рядом. Тепло, которого она не чувствовала очень давно. Не помнила, когда в последний раз кто-то был так близко. Когда последний раз она позволяла себе быть так близко к кому то.

Она не знала, что будет завтра. Не знала, вспомнит ли он. Не знала, сможет ли смотреть ему в глаза после этой ночи.

Но сейчас, в этой комнате она впервые за долгое время почувствовала себя не одинокой.

Не чужой.

Не сломленной.

Просто живой.

Кая провалилась в сон, даже не заметив, как.