Глава 27 «Я тебя уничтожу»

   Последние порывы теплого ветра окутывали мою бледную кожу, пока я добиралась до колледжа. Небо было удивительно спокойным, бушующие воды покинули облака прошлой ночью, когда мне совершенно не было дела до них. Но сейчас я наблюдала за раскатистым умиротворенным небом и испытывала небывалое наслаждение. Мне предстояло принять очень важное решение в своей жизни. Я так долго к этому шла, что совсем забыла, зачем. Моей целью было отстранить от практики Мэтью Уотерса, опустить его личность, как следует, но стоит ли мне делать это сейчас. Сейчас, когда в мою жизнь вошел. Нет, даже с грохотом ворвался парень, едва отличавшийся от прежнего Мэтью. Да, это был все тот же молодой сексуальный преподаватель, с очаровывающей харизмой и отвратительной репутацией бабника. Но что-то было в нем отнюдь не так. Это оказался самый настоящий океан страстей, в который мне хотелось погружаться снова и снова. Он научил меня ценить момент. Каждую секунду, проведенную с ним, я запомнила до мельчайших деталей.

Не могу сказать, что Уотерс — это единственный человек, кто кардинально перевернул мое восприятие этого мира.

Влад, мой юный обворожительный музыкант. Я знаю его намного меньше, чем он мог дать мне, но он уже кое-что для меня значит. Он позволил мне понять, что друзья это та же семья, которую мы выбираем себе сами. У меня не было брата, который мог бы позаботиться о моем настроении и о том, как я себя чувствую. Именно Влад стал этим человеком. Время, проведенное с ним, превзошло все мои ожидания. Он смог превратить самую пугающую и невероятную для меня ситуацию в ненапряженную прогулку. Я надеюсь, что наши пути еще далеки от того, чтобы пойти по разным дорогам, но Влад уже успел дать мне то, в чем я так сильно нуждалась.

Ваня, мой спаситель навеки. Только он смог вселить в меня веру в то, что настоящие мужчины еще существуют. Мужчины, с которыми я была до него, которым посвящала всю себя без остатка, — превратили меня циника, не верящего в любовь. Ваня вернул мне веру в мужчин, которые, не смотря на свой возраст, положение и статус могут удивить девушку. И хотя между нами не было той близости, о которой мы могли бы только мечтать, этот вечер позволил мне почувствовать себя ценной, любимой.

Эндрю, мой самый надежный и любимый друг. И хотя с прошлой встречи я была готова усомниться в его намерениях, он все равно дал мне чуточку больше. С этим парнем я по-настоящему узнала значение слова «Дружба». Мы не были вместе и, возможно, этому не суждено случиться вовсе, но он все равно был рядом со мной. Все переживания, все проблемы, которые когда-либо наваливались на меня, я смогла разделить с Энди. Даже когда меня бросил человек, который, как мне казалось, был моей судьбой. Эн смог уверить меня в том, что Тим — это последний человек, который заслуживает моих слез и был абсолютно прав.

Воспоминания о каждом из них и о том, что я пережила, укрепили мою решимость. Я была твердо готова огласить свое решение по поводу судьбы Мэтью Уотерса.

С холодной головой и трезвым умом я вхожу в здание колледжа. Не окликаясь не с кем, я решительно направляюсь к кабинету, где, должно быть, уже терзают моего любимого преподавателя. Но, как бы не так. Он стоит, опиравшись спиной на стену и опустив голову вниз. Руки на его груди скрещены и, хотя этот мужчина выглядел достаточно сильным и спокойным, готовым принять на себя любой удар, я все равно в глубине души чувствовала, как он волнуется. Заметив меня, он оживляется и стремительно направляется ко мне.

— Ты поразительно долго, я был уверен, что ты не придешь, — Знал бы ты, какого было это решение для меня. Сейчас, по сути, каждый сам за себя, но я все равно не могла его бросить в эту пучину моральных мучений.

— Я думала об этом, но решила все-таки спасти твою задницу, — я киваю на дверь, — Скоро там все начнется?

— Должны были зайти минут пятнадцать назад, но, как мне объяснили, им нужно подготовить все к допросу.

Последнее слово словно ток, стремительно проносится по моему телу. Неужели я и правда на это согласилась? В моей жизни еще не было допросов на столь высоком уровне. И, как мне казалось, у Мэтью — тоже.

— Проходите, пожалуйста, — раздался низкий женский голос из приоткрытой двери кабинета. Мы с Уотерсом переглянулись и решительно направились прямиком на встречу судьбе.

Не успев переступить порог кабинета казни, я уже успела лицезреть всю ситуацию.

Кабинет выглядел как маленькая комнатка с белыми стенами, на которых красуются лишь непримечательные картины, и широким столом посередине. На против стола стояли два небольших стула и меня окатило холодным потом, как только я поняла, что эти самые стулья для нас. За самим же столом сидели трое достаточно зрелых людей. Несмотря на то, что эта картина выглядела довольно пугающе, мы с Уотерсом все же расположились на представленных нам местах и были готовы выслушать вынесенный нам приговор.

— Ну что-ж, мы готовы начать, — мужчина, довольно-таки средних лет, может, слегка старше самого Уотерса, первым вступает в разговор, — Мэтью, я думаю, все присутствующие здесь Вам довольно известны, но для протокола я все же представлю.

Мужчина начинает представлять всех остальных сидящих перед нами, но я его совершенно не слушаю. Во мне сейчас борются совершенно противоречивые чувства. Эхом в голове проносится лишь один вопрос: ты добилась, чего хотела?

— Наша задача: установить, насколько обоснована жалоба и принять взвешенное и четкое решение, — В разговор вступает женщина, сидящая как раз напротив меня. У нее короткие темные волосы, которые аккуратно уложены и пряди не выбиваются так, как выбивались бы у меня. На вид она очень спокойная, сдержанная, что заставляет лишь от одного её диктаторского вида дрожать. Она переводит строгий взгляд на меня и продолжает, — Все, кто сегодня выносит вердикт, опытные специалисты в преподавательской сфере, а потому абсолютно беспристрастны.

— В нашу ассоциацию поступило заявление от декана Лорен, она обвиняет Вас, Мэтью, — молодой мужчина вновь вступает в разговор и уже все внимание переключается на Уотерса, — В любовной связи с одной из своих студенток, — мужчина бросает на меня короткий взгляд, опускает глаза вновь к бумагам, а затем продолжает, — У Вас есть что сказать по этому поводу?

Мэтью молчит, я чувствую, что мне следует помочь ему и вступить в разговор первой, но тут все неловкое молчание разрушает седоволосый мужчина, на вид ему лет сорок пять, может чуть больше. Весь предыдущий разговор он вальяжно молчал, как бы с презрением рассматривая моего преподавателя. Складывается впечатление, что у него есть к Уотерсу личная неприязнь.

— Вы встречались со студенткой помимо пар и факультативов?

— Знаете, я считаю, что даже если бы между мной и Мелиссой Верховски что-то было, — преподаватель бросает короткий взгляд на меня и я уже не чувствую себя такой незащищенной. Он сможет, он достаточно квалифицированный, чтобы выкрутиться из этой ситуации, — Это личное дело каждого. В таком случае я бы сменил группу, но раз между нами не было личных связей, я этого не сделал.

— Так вы встречались со студенткой или нет? — Продолжает настаивать на своем седоволосый мужчина, рассматривая то меня, то Мэтью исподлобья. Меня начинает это выводить из себя, но пока меня не спрашивают, я не собираюсь влезать. Все, что будет сказано сейчас, может быть использовано против меня.

— Да, эм, — парень начинает запинаться и в какой-то момент я чувствую, что его уверенность улетучивается, но, прочистив горло, Мэтью продолжает, — Мы встречались пару раз, но наши встречи носили исключительно профессиональный характер, индивидуальные консультации, так скажем.

— А вот декан Лорен утверждает, — на этот раз в нашу беседу вступает темноволосая женщина. Я всеми фибрами чувствую, как она прожигает меня взглядом, но не показываю, что меня это напрягает. Скорее, я расслабленно сижу на стуле и выжидаю своего часа. Тем временем женщина продолжает, — Ваши встречи носили регулярный характер и у Вас был секс.

Уотерс снова замолкает, на этот раз меня пугает его молчание. Я придерживаюсь тому, чтобы все отвергать. Явных доказательств у них нет, лишь записи с камер, на которых не особенно-то и понятно, что это я. Может быть, это его хорошая подруга. В таком случае, мы не обсуждали это с Уотерсом. Кто знает, вдруг его поглотит чувство вины, и он раскается. Хотя, это не совсем похоже на моего Уотерса. Он упорный, он должен стоять до конца.

— Так Вы отрицаете связь со студенткой? — Молодой мужчина идет на встречу Мэтью, я чувствую между ними какую-то ментальную связь. Может, учитывая их близкую расположенность в возрасте, они и могли быть знакомыми. Вероятно, даже друзьями.

— Нет, — выпаливает Уотерс и укол дрожи проносится по моему телу, я вопросительно смотрю на преподавателя, — То есть да, конечно, отрицаю.

— Тогда позвольте показать Вам это, — темноволосая женщина открывает небольшой ноутбук, заблаговременно спрятанный под бумагами. Женщина быстро стучит по клавишам, что-то разыскивая в этой металлической коробочке. Наконец, ноутбук разворачивают к нам. Все, что предстает нашему взору, мгновенно убивает все аргументы.

Не трудно догадаться, что нам представили видео, где Мэтью усаживает меня на стол, жадно шаря руками по моему телу, буквально впивается в мои губы, а затем случается то, почему мы здесь, собственно, собрались.

— Видеозаписи с камер полностью противоречат тому, что Вы сказали, будут ли какие-то комментарии?

В горле чувствуется привкус кислоты, а голова начинает кружиться. Это именно то, чего я боялась, чего боялись мы. Во мне еще сохранялась та надежда, уверенность в том, что на камере совершенно не видно моего лица. Но нет, видеозапись была прекрасного качества, что еще больше закапывало нас. Уотерс совсем поник, осознавая, что его навсегда могут отстранить от практики, поэтому на сей раз отвечать буду я.

— Да, у меня есть один комментарий, — я поправляюсь и прочищаю горло, — Я считаю, что это не этично — смотреть запись чужого полового акта.

Уотерс смотрит на меня взглядом, от которого бросает в жар. Но у нас нет выбора, мы не могли бы долго отрицать очевидное.

— Мелисса Верховски, — обращается ко мне молодой мужчина, — Мы, поначалу, тоже сомневались, но все таки решили, что ради установления истинны имеет смысл ознакомиться.

— К тому же, мы же не залезли к Вам в стол, — подключается к беседе темноволосая женщина и меня сразу окутывает дрожь. Кто-кто, а именно она казалась мне самой самодовольной и властной, — Нам эту видеозапись прислала декан Лорен, а откуда они у нее, это уж мы не знаем.

— Я тоже ознакомился, — продолжает покровительствовать седоволосый мужчина, — Всегда приятно посмотреть откровения лучшего преподавателя года, — мужчина, оставив меня в покое, вновь возвращается к Мэтью, — Это ведь так? Вы в этом году должны были выйти на эту премию. Правда, ничего того, что могло бы приблизить Вас к ней я так и не узнал. По существу, у Вас есть что сказать?

— А какой в этом смысл? — Уотерс приподнимается, скрещивает руки на груди, вновь пылая уверенностью, — Я так понимаю, Вы уже все решили?

— Ну не нужно смотреть на нас так, как на палачей, — ситуация уже и без того кажется безнадежной, но молодой мужчина все же продолжает идти с нами на контакт. И в правду, чего это он? Я ужасно чувствую что-то неладное, но возможности возразить у меня нет, так что мужчина-из-ассоциации продолжает, — Мы просто хотим разобраться, помочь Вам, — он переводит взгляд на остальных присутствующих членов ассоциации, — но оставить без внимания заявление Мисс Лорен мы тоже, к сожалению, не можем.

— Мы не можем допустить к нашим студентам человека, который не справляется с эротизированным переносом. А это может причинить серьезный вред тем, кого он должен учить, — комната вокруг сужается, и я чувствую, как кольцо беспомощности сжимается на моей шее, и я задыхаюсь, — Судя по Вашему поведению здесь и по Вашим видеозаписям, Вы представляете опасность для подопечных, Вы это понимаете? — Вряд ли мы сможем спасти себя, вновь отрекаясь от своих слов и содеянного, но седоволосый мужчина в очках продолжает выносить вердикт. Он прекрасно видит, да все присутствующие здесь это видят — Уотерс в безысходном положении, но он продолжает принижать его за это. Конечно, со стороны поступок Мэтью отвратительный и полностью неприемлемый для его профессии, но этот своеобразный суд ему ни к чему. Они ведь давно приняли решение.

— Судя по Вашим словам, у Вас обоих были какие-то чувства, — начал, было, рассуждать молодой мужчина и мне казалось, что все скоро закончится, но все самое тяжелое и отвратное для нас только начиналось. Слова мужчины-из-ассоциации остаются недосказанными, так как в разговор вступает Мэтью, тем самым, перебив его.

— О каких чувствах может идти речь, — молодой преподаватель бросает на меня взгляд, которым он поразил меня в первую нашу встречу. Покровительственный, жаждущий подчинения. Мне даже на секунду показалось, что он насмешливо оглядел меня, — Вы же прекрасно понимаете, что это просто нелепая случайность. Девушка достаточно привлекательная, что и заставило меня воспользоваться этим. Этот единственный раз не должен повлиять на ее учебу, а уж тем более, на мою карьеру. В общем, все, что мне нужно было от Мелиссы, я получил. Мне хотелось бы, чтобы за мое, так скажем, чистосердечное, нас не так жестоко наказывали. Впредь такое не повториться.

— То есть, Вы утверждаете, что Мелисса стала жертвой Вашей сексуальной аддикции? — Продолжает задавать вопросы женщина-средних-лет, но до меня ее слова доносятся еле слышно. В ушах звенят слова «случайность» и «воспользовался». Я просто не могла поверить в это, принять. Мэтью был со мной намного дольше, относился намного искренне, чем могли заслужить другие. Неужели это было всего лишь для галочки? В его списке не было таких, как я, что могло быть абсолютной правдой. От этой информации рвотный позыв подкатывает к горлу, а глаза полностью накрывает пеленой слез.

— Да, можно назвать это так, — уверенным, без капли сожаления, голосом продолжает Уотерс, — В любом случае, это был последний раз, когда я срывался на своих подопечных.

— Хорошо, Мелисса, как нам, по-Вашему, относиться к этому? — Пробуждает меня от глубоких размышлений знакомый мужской голос. Я поднимаю голову, чтобы ответить, но понимаю, что по моим щекам уже бегут дорожки слез. Протерев лицо руками, я все же решаю вступить.

— Да, Вы правы, все что произошло между нами — была та самая случайность, произошедшая по обоюдному согласию, — я стараюсь держаться, но выходит у меня, по-моему, так себе. Голос сбивается и дрожит. Проглотив комок горечи и обиды, я делаю глубокий вдох и решительно продолжаю, — Это был первый и последний раз, когда Мэтью Уотерс становился заложником своей аддикции.

— В таком случае, мы сейчас попросим Вас на пару минут выйти, чтобы обсудить ситуацию, — мужчина кивает нам на дверь, тем самым выпроваживая нас. Уотерс уходит, а я еще минуту не могу сдвинуться с места. Меня будто приковали к этому самому электрическому стулу, ноги стали ватными и неподвижными. Когда до меня доходят слова комиссии, я все же покидаю кабинет.

За дверью мы стоим непоколебимо, опустив глаза в пол, не желая смотреть друг на друга. Мне бы хотелось забыть этого человека полностью, но в моей голове еще кипело множество вопросов, на которые я хотела бы получить ответ.

Раздумывая над этим, я не замечаю, как быстро пролетают минуты, проведенные здесь, за дверью. Тогда, в кабинете, мне казалось, что каждая минута вытекает в целый час. Я то и дело поглядывала на настенные часы, ожидая, когда наша участь закончится.

Вновь вернувшись в кабинет, уже без энтузиазма, что нам удастся выйти из этой непростой ситуации, а с чувством полного провала, мы готовы выслушать вынесенный вердикт.

— Мэтью, я буду говорить прямо, — начинает подводить молодой мужчина, прямиком устремив взгляд на Уотерса, — Прежде всего, никто не собираться гнать Вас из профессии, Вы сохраните членство в ассоциации преподавателей. Но мы так же считаем, что Вы не можете продолжать работу в таком состоянии. Вам следует сделать перерыв в практике на два месяца, чего советую и Вам, Мелисса, — обращается он ко мне, а затем вновь возвращается к Мэтью, — Так же, Вам обоим нужно пройти курс психокоррекции, пятьдесят часов, с Вами будет заниматься лучший психотерапевт округа.

— Если выясниться, что Вы нарушили одно из этих указаний, к Вам будут применены гораздо более жесткие меры, — обращается к нам темноволосая женщина-из-ассоциации, — Вам это понятно?

Мы одобрительно киваем и выходим. Я стремительно направляюсь к выходу, не желая ближайшие два месяца видеть Уотерса, но тот успевает меня остановить, как только я покидаю порог ненавистного мне техникума. Мэтью хватает меня за запястье и разворачивает к себе.

— Послушай, мне нужно тебе кое-что объяснить, — начинает Мэтью. Я вижу, как он нервно покусывает губы, пытаясь сказать мне что-то, но почему-то мне совсем не хочется его слушать. Мэтью хороший человек. По крайней мере, не менее хороший, чем Влад, Иван или Энди. Но то, что он со мной делает, заставляет меня сходить с ума. Он то отталкивает меня, то наоборот вновь очаровывает своей потрясающей харизмой.

— Я не хочу тебя слушать, — моя рука буквально выскальзывает у него из ладони, стоит мне вырвать ее. Уж настолько Уотерс волновался, что его руки были влажными и липкими, как устрицы. Я отворачиваюсь от него и продолжаю, — По крайней мере, сейчас.

Мэтью хотел возразить мне, но тут я замечаю знакомый силуэт, стоящий в паре метров от нас. Знакомые изгибы фигуры, темные, уложенные назад волосы и глаза. Черт, эти глаза, точно ярый изумруд, можно было узнать из тысячи.

Мне не приходит ничего в голову, как покинуть моего преподавателя и пойти навстречу моему зеленоглазому другу. И хотя у нас сейчас невероятно натянутые отношения, подобные вот-вот рвущийся струне, я все равно хотела бы сбежать вместе с ним.

— Привет еще раз, — начинает так нелепо и неловко темноволосый музыкант, что я не даю ему закончить. Я бросаюсь ему в объятия, как будто бы мы не виделись еще с прошлого века. Это его явно шокирует, судя по его ошарашенному виду, но Влад тем не менее не остается в стороне и обнимает меня за талию, при чем настолько осторожно, будто бы мои кости состоят из хрусталя, а тело подобно фарфору.

— Боже, ты не представляешь, как я рада тебя видеть, — я выпускаю друга из своей мертвой хватки и меня посещает интересная мысль: как он меня нашел? Читая в моих глазах немой вопрос, он начал оправдываться.

— Ты вчера проболталась, что у тебя в пять часов комиссия, чтобы я тебя обязательно доставил сюда именно в это время, — зеленоглазый начинает рассуждать и его вариант развития событий не кажется мне таким нелепым, — Но, видимо, в твоих правилах уходить по-английски, не прощаясь. Но я, все же, должен был проследить.

— Ну вот ты здесь, — я бросаю на него игривый взгляд. Такой, каким я обменивалась с ним еще в парке, попутно флиртуя, — Что теперь?

Не успевает Влад даже раскрыть рот, к нам подходит Уотерс и дергает музыканта за плечо. Это заставляет нас обоих замолчать, лишь наблюдая за действиями моего молодого преподавателя. Он с ног до головы оглядывает моего друга, но не так, как он оглядывал сексуальных студенток, жадно и похотливо. Его взгляд скорее показывает, что он в ярости из-за того, что присягнули на его собственность.

— Какого черта ты с ней делаешь?! — Я никогда не видела этого человека настолько яростным, от этого обстановка становилась еще хуже. Уотерс никогда не повышал в моем присутствии голос. Во всяком случае, я этого еще не наблюдала. Но когда он стоял рядом со мной и был готов буквально уничтожить Влада, меня окутывал самый настоящий страх.

— Она моя девушка, в чем проблема? — Уверенным, таким же грубоватым тоном произносит мой зеленоглазый друг. Твою мать, это, похоже, будет последнее, что он сказал Уотерсу.

Мне не хотелось сталкивать два мира, параллельно идущих своим ходом, поэтому я решила вступиться за Влада.

— Мэтью, мы, кажется, все обсудили, — я касаюсь руками груди этого разъяренного парня, останавливая его, — Я не хочу тебя видеть, ближайшие два месяца оставь меня в покое.

Я разворачиваю за руку темноволосого музыканта, и мы покидаем двор технологического колледжа. Я не намерена появляться здесь до тех пор, пока не разберусь со всем тем дерьмом, в которое себя загнала. Меня до сих пор не покидали слова Уотерса и да, я хотела бы услышать его оправдания, которые он так яростно стремился мне высказать. Но, боюсь, они мне совсем не понравятся.