Часть 2. Талант

После оттепели подморозило. Худенькая старушка приставными шагами пыталась одолеть скользкий подъём тропинки, подтягивая за собой санки с пухлым карапузом, упитанные щёчки которого лежали на воротнике каракулевой шубки. Ребёнок был укутан настолько, что напоминал шар, и сам передвигаться явно был не в состоянии.

Митя не торопясь шёл с работы, наслаждаясь искрящимся в лучах фонарей снежным настом. Увидев затруднения пожилой женщины, легко догнал её и втянул санки наверх.

— Вам в какую сторону? Давайте до дома провожу.

Бабушка с радостью согласилась, сетуя на скользкие подошвы сапог.

.

Попрощавшись с ней возле подъезда, Митя решил сократить дорогу и пошёл дворами. Его привлекло звучание фортепьяно из открытой форточки трехэтажного здания, мимо которого он проходил. Парень повернул голову и обомлел.

Через незашторенное окно был виден ярко освещённый зал. Там, синхронно двигаясь в танце, стройные фигуры юношей и девушек в трико выполняли прыжки и вращения под музыку.

Митя сделал назад шаг, другой, отвернулся и побежал, отчаянно стремясь в свою комнатку общежития, стараясь развидеть потрясшую его картину. "Рождённый ползать..." билось у него в ушах.

Он вошёл, разделся и сразу залез под одеяло, стараясь не показать своему соседу по комнате, что плачет.

.

Это окно не давало ему покоя. Каждый раз зарекаясь этого не делать, он снова и снова приходил к нему и подолгу стоял, запоминая движения, сожалея, что его жилище было настолько тесным, что не позволяло выполнить увиденные упражнения. Да и сосед его любил приглашать друзей, так что возможности заниматься не было совсем. Он стал приходить на работу в цех пораньше, чтобы потренироваться в отсутствии коллег.

***

Сегодня было особенно морозно. Стоя у заветного окна Митя быстро стал замерзать, хоть и перетаптывался с ноги на ногу, чтобы согреться. Увлечённый новым увиденным элементом в танце, он не заметил, как на крыльцо вышел молодой мужчина и затянулся сигаретой. Потянуло дымом. Митя закашлялся, оглянулся и встретился с ним взглядом.

— Опоздал? Нехорошо, — мужчина выдохнул дым и поманил его пальцем. — Иди за мной, замолвлю за тебя словечко.

Потеряв дар речи, с трепещущим сердцем Митя шёл за подтянутой статной фигурой, бросая быстрые восхищённые взгляды на окружающую обстановку. Просторный коридор, широкая лестница, стены и потолки, украшенные лепниной — ему казалось, что он идет по дворцу. Только свернув к дверям, он обратил внимание, что его провожатый странно держит спину. Эта мысль скользнула в его голове и пропала, сменившись потрясением. Они вошли в зал, такой же просторный, как и тот, что он видел через окошко, не сообразив сразу, что это он и есть.

— Павел Александрович, твой ученик стоял на улице и боялся зайти. Я приветствую дисциплину, но ты, видать, слишком суров. Не наказывай его. На первый раз.

Лицо педагога выразило удивление.

— Это не мой. Парень, ты из какой группы? Кто твой наставник?

Митя словно очнулся. Он в ужасе заморгал, чувствуя, что своим вторжением в святая святых совершил кощунство. Он переводил взгляд между мужчинами, смотревшими на него с удивлением.

— Я... Не знаю... Я просто смотрел... Простите...

Мужчина, что привёл его, нахмурился.

— Извини, что помешал, — сказал он педагогу, повернулся и взял Митю за предплечье. — Пойдём, парень.

Митя напрягся всем телом, не позволяя вывести себя из класса, стараясь понять, к кому ему нужно обратиться, чтобы его оставили хотя бы посмотреть.

— Пожалуйста! Позвольте мне остаться! Всего лишь до конца урока! Прошу вас!

Мужчины переглянулись. Учитель почтительно наклонил голову:

— Как скажете, Рокас. Вы директор этой школы, вам и решать.

— Пусть посмотрит, — сжалился тот на отчаянно молящий взгляд и махнул рукой. — Здесь тепло. Разденься и сядь на лавочку, вот там, у стены. Обувь сними!

Воодушевлённый, Митя уже торопливо расстегивал пальто. Сбросив у двери заношенные ботинки и сложив одежду, на носочках пробежал в дальний угол класса и, спрятавшись за спины учеников, не удержался и встал в привычную позицию.

Павел Александрович прищурившись смотрел ему вслед, озадаченный его балетным шагом. Он хотел что-то сказать, но обернулся, услышав:

— Продолжайте.

Заиграла музыка. Девушки и юноши, одетые в гимнастическую одежду, продолжили выполнять упражнения, время от времени оглядываясь на парня в тёмной рубашке и мешковатых брюках, повторяющих за ними движения, не в силах сдержать счастливую улыбку на уставшем лице.

.

Урок закончился, и ученики дружно покинули класс. Митя поплёлся к сложенной на полу одежде, стараясь не смотреть на переговаривающихся вполголоса мужчин, не отводящих от него взгляд. Он был благодарен им, но опасался не сдержать слёз. Ему страшно не хотелось уходить.

Он поднял пальто.

— Как тебя зовут, парень?

— Митя.

— Дмитрий, значит. Нам показалось, что ты уже кое-что умеешь, — Павел Александрович указал в центр зала. — Может, продемонстрируешь нам свои навыки?

Митя уверенно поднял голову. Открыто посмотрел на сложившего руки на груди Рокаса, взирающего на него с молчаливым любопытством и взглянул на учителя.

— Да. Только... Можно я разденусь? Эта одежда стесняет движения.

Мужчины не сумели сдержать улыбку:

— Только, чур, трусы на себе оставь.

.

Тяжело дыша, Митя поднялся с пола. Вежливо поклонился и взглянул на ошарашенных мужчин.

— Ты показал Данко?

— Да.

— Где ты учился, у кого?

— У нас. В сельской школе. Я в деревне живу, — он тут же поправил себя, — жил. Я недавно переехал.

Рокас разнял руки и жестом пригласил его подойти ближе.

— Хочешь заниматься здесь, у нас? Павел Александрович готов взять тебя к себе в класс.

Парень восторженно распахнул глаза и тут же сник.

— У меня работа. Я не могу бросить.

Мужчины снова переглянулись.

— Сможешь ходить также, как сегодня?

Как не старался Митя сохранить серьёзный вид, улыбка сама собой расползлась от уха до уха, не в силах сдержать наполняющее мальчишку счастье:

— Да.

***

Двое мужчин стояли рядом, тихо переговариваясь, наблюдая, как Митя снова и снова отрабатывает сложный элемент. Ученики уже ушли, но он упросил ещё полчаса попользоваться залом и недоумевал, почему мужчины остались. Он не первый раз занимался допоздна, но обычно учителя покидали класс вместе со всеми.

— Он невероятно талантлив. Его "Данко" до сих пор стоит в глазах. Кстати, элементы в танце были неплохо подобраны.

— Но техника, конечно, сырая...

— Что ты хочешь? Деревенская школа...

— Рокас, я же не спорю. Вообще удивительно, что он хоть чему-то смог там научиться.

— Парню от природы многое дано. Ты посмотри, как он сложен, как пластичен! Он только встанет, расправит плечи, поднимет голову, разведёт в стороны руки, а у меня уже сердце замирает! А как артистичен! Столько страсти в танце! — Рокас кивнул, подтверждая свои мысли. — Он интуитивно чувствует движения. "Старая душа".

— Что? — Павел удивлённо вскинул брови.

— "Старая душа". Мы так называем невероятно одарённых детей. Это... Когда душа гения переселяется в новорожденного ребёнка. Я знаю, вы не верите в такие вещи, но иначе никак не объяснить этот феномен.

Мужчины замолчали, продолжая наблюдать. Вдруг Рокас нарушил тишину, обратившись к юноше:

— Митя, если я тебя попрошу станцевать что-то произвольное, сможешь?

— Как хочу? Или использовать какие-то элементы обязательно?

— Не принципиально. Что хочешь.

— Без музыки?

— Сейчас что-нибудь найдём.

Павел Александрович перемотал плёнку и включил магнитофон. Зазвучала мелодия. Митя стоял, вслушиваясь, и, поймав момент, взмахнув руками, начал движение.

— Скоро отчётный концерт, — Рокас задумчиво кусал губу.

— Всё уже готово. Ещё несколько больших репетиций, — уловив в голосе Рокаса сомнение и какую-то недосказанность, Павел повернулся к нему. — Ты же не хочешь...?

— Хочу. Ты как всегда, правильно меня понял. Давай включим мальчишку, куда-нибудь ближе к финалу.

— Но с чем? С ним не поставлено ни одного танца!

— У него уже есть готовое выступление. Отшлифовать до блеска и всё. Даже сейчас, без репетиций, он его станцует лучше, чем первый раз.

— Ты про "Данко"?

— Да.

Павел смотрел на решительно сдвинутые брови:

— У тебя не будет неприятностей? Мальчишки даже в списках учащихся нет.

— Я разберусь с этим. Возьмёшься?

Павел усмехнулся, услышав незнакомые просящие нотки в голосе мужчины.

— Я уже взялся. Когда ты оставил его в классе.

***

Дверь в кабинет директора открылась и показался Митя.

— Вы звали меня?

— Да.

Сидящий за столом Рокас кивнул на стул напротив:

— Располагайся.

Подождав, пока парень сядет с абсолютно прямой спиной, он улыбнулся:

— Расслабься. Мы просто поговорим.

Митя не шевельнулся, продолжая смотреть на него с ожиданием в глазах.

— Я хотел спросить тебя: "Как ты видишь свою жизнь? Чем планируешь заниматься?"

Мальчишку вопрос обескуражил. Сосредоточенный на текущих событиях он не смотрел вперёд, радуясь настоящему моменту.

— Я давно не думал об этом. Поэтому даже не знаю, что сказать. Мне нужно получить профессию. У меня только школа.

— И какую же профессию ты планируешь освоить?

Парень глубоко вздохнул.

— Мастер на заводе рекомендует мне учиться на слесаря. Говорит, это хороший выбор.

— А ты сам? Чего хочешь?

— Ничего, — он пожал плечами. — Ничего из того, что мне доступно. — Митя опустил взгляд. Он заметно ссутулился, словно груз проблем придавил его.

— Я не понимаю. Видимо, тебя привлекает что-то недоступное, и что же это?

Митя тут же вскинул голову и расправил плечи:

— Балет! Но я не учился в хореографической школе и в училище меня не возьмут.

— Уже взяли. — Рокас улыбнулся. — Если ты хочешь, конечно. Со следующего года ты можешь стать нашим студентом.

Рокас наблюдал за сменой эмоций на лице мальчишки. Грусть сменилась недоверчивостью, затем восторгом и ликованием. Бушующая в груди радость переполнила его настолько, что Митя не выдержал её напора. Он попытался произнести слова благодарности, но его счастливая улыбка дрогнула и глаза наполнились слезами.

— Ну вот. Я думал порадовать, а ты ревёшь. — Рокас пересел на стул рядом с едва сдерживающем эмоции юношей. — Тебе сказали, что мы взяли "Данко" в отчётный концерт?

— Да. Я страшно этому рад. Уже репетирую.

— Хорошо.

Рокас поднял руку и провёл по светлым волосам паренька.

— Ты коротко стрижёшься, но у тебя хорошие волосы.

— Отец говорит, что кудри — не для мужчин.

— Да? А мне кажется, это красиво.

Митя повернулся, всматриваясь в лицо мужчины, сидящего непозволительно близко.

Румянец на бледных щеках, капли слёз, застрявшие в пушистых ресницах, чётко очерченные припухшие губы заставили Рокаса дышать чаще. Он поспешно встал.

— Значит, решено. Не стану больше тебя задерживать. Пойдём, провожу на репетицию.

Они вместе подошли к двери. Митя протянул руку, чтобы открыть дверь и замер на секунду. Неожиданно повернувшись, он крепко сжал Рокаса в объятиях и, тут же отпустив, посмотрел прямо в глаза:

— Спасибо вам! Огромное спасибо!

***

— Митя, на сегодня хватит. Даже мне уже видно, как ты устал. Оставь силы для выступления.

— Ещё один раз, пожалуйста! Я сам закрою класс и сдам ключ!

Рокас положил руку на плечо Павла:

— Иди домой. Мне всё равно некуда торопиться. Я побуду с ним и проверю, чтобы всё было выключено и закрыто.

Павел отрицательно покачал головой:

— Фанатики! Это же ужас, что такое! Дмитрий, мы ждём тебя последний раз, и по домам!

.

Мужчины в недоумении повернули головы, почувствовав, что звук прыжков изменился. Они увидели, как парень снова неловко оттолкнулся и стал падать, схватившись за грудь.

Они подбежали к нему одновременно, в тревоге перебивая друг друга, прижимая к полу пытающегося подняться Митю.

— Что, что с тобой? Не вставай! Подвернул ногу? Где болит? Господи, ты бледный какой, до синевы! Надо вызвать врача!

— Нет-нет! Не надо! Просто голова закружилась, — парень отчаянно лгал, опасаясь, что всё, чего он уже достиг, полетит в тартарары, и он опять вернётся в своё унылое существование. Он совсем забыл, что перегрузки могут создать для него проблему. — Сейчас пройдёт, просто полежу немного...

— Он как-то странно дышит, — Рокас посмотрел на Павла. Может, правда, вызвать скорую?

— С перепуга-то ещё не так запыхтишь. Вот уже и бледность проходит. Всё нормально. Я помогу ему подняться и отвезу домой.

— Я сам отвезу. Есть машина. Не такси же вызывать. — Рокас с трудом встал.

— А если ему станет хуже? Ты всё равно не сможешь втащить его на этаж, даже на первый, со своей спиной.

Рокас нахмурился, признавая правоту друга.

— Ладно. Едем вместе. Ты поможешь ему подняться, а я тебя подброшу до дома. — Он встал и пошёл к выходу из зала. — Заберу из раздевалки его одежду. Спускайтесь.

.

Рокас сидел в машине, ожидая, когда Павел вернётся, снова и снова прокручивая в голове падение Мити, недоумевая, отчего он так перепугался. Можно подумать, падений в своей жизни не видел. И всё же, он не мог заставить себя успокоиться и вышел из машины покурить.

Из одного из окон общаги через открытую форточку доносились обрывки музыки, гомон множества голосов и смех. Кто-то бренчал на гитаре и пел, надрывая связки. Ненадолго всё утихло и после небольшой паузы возобновилось с новой силой.

Через некоторое время стукнула дверь подъезда. Рокас обернулся на звук и изумлённо уставился на Павла, ведущего за руку хмурого Митю.

— Рокас, я не позволил ему там остаться. Там такой бедлам, ты бы только видел! В этой комнатушке не только спать, там вообще невозможно находиться! Прокурено, дышать нечем! Парни с девками обжимаются, орут, песни горланят!

— Я привык!

— Привык он! Тебе, по-моему, на работу завтра. И концерт через неделю. Тебе полноценный отдых нужен. А то уж и ноги не держат, падаешь на ровном месте! Поживёшь у меня, а после выступления вернёшься. — Павел увидел, как мальчишка открыл рот, чтобы ему возразить. — И не спорь! — прикрикнул он, запихивая его в машину. Сам сел впереди и посмотрел на озадаченного Рокаса.

— Что бы я без тебя делал, Рокас. Разорился бы на такси.

.

Рокас не мог усидеть на месте. Он ходил из комнаты в комнату своей квартиры, впервые показавшейся ему слишком большой для одного человека. Он не мог не думать о том, как Митя, смущаясь, принимает заботу Павла и его жены.

"И что я не предложил ему поехать ко мне? Стоял и хлопал глазами, как баран! И в самом деле, это было бы логично — там семья, а тут бы он никому не помешал, — досадовал он, проклиная свою глупую, непонятно откуда взявшуюся нерешительность, совершенно ему не свойственную. — Ладно, завтра всё переиграем. Я сумею их убедить".

***

— Проходи. Располагайся. Здесь гостиная, дальше спальня, справа столовая и кухня. Я ем на кухне, мне одному не хочется церемоний. Да и дома я почти не бываю. Я постелю тебе на диване, — суетился хозяин квартиры. — Сначала поужинаем, потом можно будет почитать, у меня хорошая библиотека. Руки можно помыть там, — он указал на дверь ванной. — Туалет рядом. 

— Ты проходи в гостиную, а я на кухню.

— Вам помочь?

— Не надо. У меня всё готово. Сейчас разогрею картошку с мясом и поедим.

.

Рокас поставил на стол тарелки, положил столовые приборы, нарезал хлеб и выключил газовую плиту, на которой стояла сковородка.

Окинув взглядом накрытый стол, направился за своим гостем.

Мужчина вошёл в просторную комнату и остановился. Митя крепко спал, забравшись с ногами на кресло, боком привалившись к спинке, положив на неё голову.

"Ты не поверишь, он всё время спит. Видимо, сказываются бессонные ночи в общежитии", — вспомнились ему слова Павла.

Стараясь не шуметь, Рокас застелил диван и надев новую наволочку, положил подушку. Тёплое одеяло сдвинул на край, чтобы Мите было удобно лечь.

Он подошёл к спящему пареньку. Притулив голову к спинке, чуть запрокинув её, чтобы не сползала вниз, тот тихо, размеренно дышал, разомкнув расслабленные губы.

Рокас почувствовал биение собственного сердца. Сонмы приятных мурашек побежали по животу вниз. Сладко потянуло в груди. Он не удержался и, склонившись, осторожно прикоснулся губами к губам юноши, закрывая глаза, чтобы полнее ощутить их плотную, гладкую мягкость.

Парень пошевелился и Рокас тут же отпрянул. Вовремя. Митя открыл глаза и потянулся.

— Уже вставать? — он оглянулся, сонно хлопая ресницами.

Рокас улыбнулся, стараясь усмирить сердцебиение.

— Ещё только вечер. Пойдем поужинаем и спать.

***

Утром Рокас вышел на балкон. Проверив висевшее на верёвках белье, снял сухое. Найдя рубашку Мити слишком влажной, оставил её висеть и ушёл в квартиру.

Спустя полчаса он позвал его из кухни:

— Митя, иди завтракать!

Парень появился в дверях, застегивая на себе пуговицы той самой непросохшей рубашки. Увидев это, Рокас недовольно нахмурил брови:

— Ты что творишь? Она сырая. Заболеть захотел?

— Я не взял ничего на смену. Сегодня зайду в общежитие, возьму вторую. Просохнет! — парень равнодушно махнул рукой.

— Снимай! — мужчина сокрушённо покачал головой. — Мне надо было это предвидеть! Идём!

.

Старательно не смотря на обнажённые плечи и торс мальчишки, на его белую, гладкую кожу с едва заметным пушком на руках, Рокас открыл шкаф и начал перебирать содержимое.

— Я отдам тебе свою старую сорочку. Я мало её носил, берёг на выход. Она тебе конечно, велика будет, но мне уже давно и безнадёжно мала. Вот, — он сделал шаг назад, выходя из-за створок большого деревянного шифоньера, снимая с вешалки бледно-голубую ткань. — Повернись, я помогу надеть.

Рокас подождал, пока парень вденет в рукава руки и натянул рубашку ему на плечи. Повернул его к себе лицом.

— Дай рукава, самому неудобно будет.

Он застегнул манжеты и потянул руки поправить воротничок.

Митя сглотнул. От нервного движения кадыка Рокас замер с протянутыми руками и поднял глаза.

Смущённый румянец, быстрый взгляд, испытываемая юношей неловкость, всё это настолько очаровало Рокаса, что он засмотрелся на него, возникшей паузой смущая парня ещё больше. В наступившей напряжённой тишине было слышно лишь учащённое глубокое дыхание обоих.

— Я сам, — Митя вдруг сделал шаг назад, уходя от протянутых рук, и торопливо застегнул рубашку. — Спасибо!

— Постой! — Рокас приблизился и расстегнул верхнюю пуговицу. — Вот так. Лёгкая небрежность придаст тебе шарм. Ты очень красивый, Митя.

— Это не я. Это рубашка, — несмело улыбнулся мальчишка. — Я постираю и отдам.

Рокас категорично поднял ладонь:

— Мне она ни к чему. Забирай насовсем.

Проводив Дмитрия и закрыв за ним дверь, Рокас долго сидел на стуле возле открытого шифоньера, в мельчайших подробностях вспоминая ситуацию, возникшее между ними напряжение и своё желание. "Неискушённый, робкий, как оленёнок. Если я напугаю его своей настойчивостью и напором, он всё бросит и сбежит. Я не должен этого допустить".

Он с трудом взял себя в руки и поехал на работу, мечтая о моменте, когда позволит себе обнять юношу.

.

Вечером, после ужина, между ними возник конфликт.

— Это что такое? — возмущённо встав с кресла, Рокас сердито смотрел на парня, указывая на лежащие на столе денежные купюры.

— Я же понимаю, что продукты стоят денег. Вы меня кормите. Я и так вам обязан, хоть что-то я могу оплатить сам!

— Не глупи!

— Вы мне помогаете, я не хочу быть неблагодарным!

— Твоя благодарность — хорошее выступление! Я не приму ничего другого!

Он смотрел на воинственно настроенного мальчишку, пытаясь подобрать те слова, что смогли бы убедить его.

— Митя, — Рокас доверительно понизил голос. — Я тебе помогаю, потому что ты мне симпатичен. Потому, что в тебе я вижу себя. Мою искреннюю, страстную любовь к балету, желание достичь совершенства. Вижу те перспективы, тот успех, который мог бы быть у меня, если бы не проклятая... — голос мужчины дрогнул, — травма. У меня есть деньги, но нет возможности, у тебя — наоборот. Если мы объединим усилия, у нас всё получится. Не обижай меня. Я делаю это и для себя тоже. — Он прикоснулся к деньгам подушечками пальцев и подвинул их к мальчишке.

Митя не шелохнулся.

— Эти я не возьму. Но обещаю, что больше не буду. — Он взглянул мужчине в глаза. — Вы мечтали о балете? Вам не позволила спина?

— Да. Но я не хочу говорить об этом. Надеюсь, ты понимаешь.

Рокас помолчал и добавил:

— Расстаться с мечтой я не смог. Пусть даже в таком качестве, не артиста. — Он серьёзно посмотрел пареньку в глаза и вдруг улыбнулся. — Я рассчитываю на тебя.

Взяв со стола книгу, чтобы продолжить чтение, он сел обратно в кресло:

— Кстати, завтра репетиция будет в театре. Я поеду туда раньше, могу тебя захватить.

***

Они прошли через служебный вход. Рокас подождал, когда парень переоденется и провёл его из-за кулис на сцену.

Мужчина на секунду склонил голову.

— Поздоровайся, Митя, — его негромкий голос, обретая полётность акустики большого пустого помещения, казалось, был слышен даже в зрительном зале, сейчас полутёмном и тихом.

Юноша оглянулся. Никого не увидев, с недоумением посмотрел на Рокаса.

— С кем поздороваться? Здесь никого нет.

Рокас повернулся, проявляя снисхождение к его неосведомлённости:

— С её величеством Сценой.

Он посмотрел пареньку в глаза:

— Возможно, ты ещё недостаточно проникся этим ощущением, но сцена — живая. К ней необходимо относиться с уважением и постараться подружиться. Тогда она будет помогать тебе, давать силы и энергию для танца.

.

Репетиция давно закончилась. Даже последний из учеников уже ушёл. Митя, ожидающий Рокаса на улице, потеряв терпение, вернулся в театр. Он пошёл искать его и, нечаянно заблудившись, попал в красивый холл с большими, тяжёлыми дверями.

Он с трудом открыл одну из них и окинул взглядом огромный зал с рядами кресел. За ними, в слабом свете дежурного освещения, находилась сцена. На ней, не щадя свой дорогой костюм, положив ладони на пол, запрокинув голову, закрыв глаза, сидел Рокас, прислушиваясь к своим ощущениям, словно находясь в состоянии медитации.

Осторожно ступая, не отводя взгляд от сидящей фигуры, Митя подошёл ближе. Стоя к сцене вплотную, он сложил руки на самом краю и положив на них подбородок, стал смотреть на мужчину.

Он думал о его разбитых надеждах и несбывшихся мечтах. О травме, искалечившей жизнь. О том, как несправедливо случается в жизни, что такие замечательные люди с добрым сердцем не могут реализоваться и стать по-настоящему счастливыми.

Именно в тот момент в его сердце, вместе с огоньком благодарности, зародилось то самое чувство. Тогда он поклялся перед самим собой, что сделает всё, чтобы Рокас мог им гордиться.

Минуты шли за минутами, но мальчишка не прерывал его. Рокас вдруг судорожно вздохнул, словно и не дышал всё это время, и открыл глаза. Увидев Митю, слабо улыбнулся.

— Я заручился её поддержкой для тебя. Прости, что заставил ждать.