Часть 3. Пуанты

Близился день выступления. Рокас хотел бы посвятить своё время только этому, но его внимания требовали и другие дела.

— Митя, мне нужно показать зал для ремонта и обсудить смету. Вот ключ от кабинета, посиди пока там. Я быстро.

.

Парень вошёл в кабинет директора, включил свет и с любопытством покрутил головой. Когда он был здесь в первый раз, он не успел рассмотреть всё как следует.

Его внимание привлек шкаф. Он подошёл ближе и замер в восхищении.

За стеклянными створками, на полке, на самом виду лежали чёрные пуанты. И судя по размеру, цвету и ширине, это была явно не женская обувь.

Митя не смог устоять. Он открыл шкаф, положил пуанты на пол. Быстро сняв чешки, с благоговением поставил ногу в большой для него пуант.

"Они бывают такие! Бывают для мужчин!" Вдруг его озадачила мысль: "Откуда они у него? Он же не танцует!"

Размышляя, Митя поднял голову. Только сейчас он увидел на стене фотографии в рамках. Он снова натянул чешки. Взяв пуанты в руки, подошёл ближе, всматриваясь в изображения.

"Это он! Рокас!" — парень переводил взгляд с одного фото на другое. Он не мог ошибиться. Молодой мужчина на сцене. В прыжке. С партнёршей. В разных ролях и костюмах. Перед самой маленькой фотографией Митя стоял дольше всего. Рокас в облегающем чёрном трико, делающий арабеск на пуантах.

.

— Павел Александрович! Павел Александрович! — запыхавшийся Митя ворвался в зал, зная, что его учитель ещё не ушёл, торопясь его застать.

— Что такое? Ты чего кричишь? — мужчина повернулся к вбежавшему и сразу увидел, что у него в руках.

— Рокас! Он танцевал, да? Что с ним случилось?!

— Это даже трогать нельзя, а ты взял! Да ещё и без спроса, как я предполагаю?!

— Расскажите! Вы друзья, вы же знаете наверняка! Прошу вас!

— Это надо вернуть! Немедленно!

— Хотя бы два слова! Что с ним произошло?

— Не кричи, ради Бога! — осадил его учитель и сам сбавил тон. — Рокас спас человека во время урагана. Он увидел, что в его сторону падает дерево и оттолкнул его. А сам не успел. Его зацепило вскользь, но одна из веток нанесла ему серьёзную травму. Ты наверняка заметил, как он держит спину. — Мужчина настойчиво посмотрел на юношу. — Он не должен знать, что ты знаешь. Положи на место пуанты! Рокас очень расстроится, что ты их взял!

— Митя? Я тебя потерял! — весёлый голос ворвался в зал быстрее, чем его обладатель показался в дверях. — Идём, я ужасно устал!

Рокас замер, увидев, ЧТО мальчишка прижимает к груди. Он плотно сжал губы.

Павел попытался разрядить ситуацию, опасаясь вспышки гнева своего друга и начальника.

— Я как раз говорил Мите, чтобы он не трогал твои вещи без спроса.

— Зачем ты их взял? — сдерживая недовольство спросил Рокас.

— Мне всегда говорили, что мужчины не танцуют на пуантах! Но ведь это неправда, вот этому подтверждение!

— Это не принято. Если только мужчины не пародируют женщин.

— Ваше фото на стене точно не пародия!

— Дима, уймись, — Павел Александрович сжал плечо юноши, пытаясь заставить его замолчать.

— Но это правда! Я тоже хочу! Я мечтал об этом всю жизнь! Пуанты — олицетворение балета! Его изящество, грация! Несправедливо, что мужчинам нельзя!

— Ты мечтал? — недоверчиво переспросил Рокас, замечая, с какой силой, до побелевших костяшек пальцев вцепился Митя в вожделённую вещь.

— Эти тебе в любом случае велики, — Павел опасался, что ситуация может выйти из-под контроля. — Отдай. Ты ведёшь себя некрасиво.

В запале Митя едва не сказал, что теперь они Рокасу не нужны, но сумел сдержаться.

Он глубоко вздохнул. С усилием расцепив пальцы, виновато вложил пуанты мужчине в руки.

— Простите меня. Я не имел права их брать.

.

— Приятного аппетита! — Рокас поставил перед Митей тарелку и сел напротив.

— И вам приятного аппетита, — тот слабо улыбнулся, всё ещё чувствуя себя виноватым.

— Послезавтра концерт. Волнуешься?

— Да. У меня был неудачный опыт. — Митя поднял глаза и увидев вопрошающий взгляд, расстроенно покачал головой. — Не спрашивайте.

— Я не стану. Но я всегда готов выслушать тебя, если ты захочешь... поделиться.

Митя вдруг заметил неловкое движение лежащей на столе руки Рокаса. Она скользнула навстречу его раскрытой вниз ладони и замерла в двух сантиметрах от его пальцев, будто мужчина был не уверен, словно предпринял попытку поддержать его, но боялся быть неправильно понятым.

Парень заволновался. Он отодвинул ладонь и снял руку со стола.

Рокас вздохнул:

— Ничего не бойся. Ты прекрасен в танце. Просто будь собой.

— Я и был собой. Меня не приняли. Хорошо, хоть не освистали. — Митя уткнулся в тарелку. Тот день страшной раной оставался в груди. — Мой отец тракторист. Он мечтал, что я стану его преемником в профессии и до сих пор не хочет меня видеть. Он постоянно повторял мне: "Рождённый ползать...", ну, вы знаете эту фразу.

Рокас представил деревню и её неискушённых жителей.

— Из того, что я вижу, наблюдая за твоими репетициями, дело не в тебе. — Митя поднял голову, внимая его словам. — Балет — особый вид искусства. Его понимает не каждый. Тебе не о чем волноваться. На концерт соберутся те, кто сможет по достоинству оценить твой невероятный талант.

Он встал. Проходя за чашкой, прикоснулся к плечу юноши.

Митя отпрянул, и мужчина повернулся к нему.

— Я тебе неприятен? — голос Рокаса дрогнул.

— Нет, что вы! — краска залила щёки юноши. Он не хотел обидеть того, кем восхищался, но его близость пугала его.

Митя не мог не отдавать себе отчёта, что заставляет молодого мужчину желать прикосновений, но обожествляя Рокаса, не мог связать его с низменным, похотливым желанием. Он видел в нём учителя, друга, наставника и опасался всё испортить, если они оба перейдут незримую черту. Вспоминая свою комнату в общежитии, звуки совокупления на соседней койке, от которых он старался оградить себя, укрываясь с головой одеялом, воображение рисовало ему секс во всей его неприглядности, вызывая в нём такое отторжение, что, испытывая восхищение перед этим мужчиной и огромную благодарность к нему, он старался держать границы:

— Простите.

Растерянный, смущённый своей вольностью, мужчина отступил.

— Тебе не за что просить прощения. Я рад, что ты здесь, со мной. Не потому, что мне одному тоскливо. Мне приятно твоё присутствие. Извини, я не буду тебя трогать больше.

***

— Паша, меня беспокоит, что он стонет во сне.

— А что говорит?

— Ничего. Что всё в порядке. — Рокас сдвинул брови и покачал головой. — Надо бы показать его врачу.

— Волнуется, я думаю. — Павел внимательно посмотрел ему в глаза и на его лице начала расползаться счастливая улыбка. — Наш Рокас влюбился?

— Не говори глупостей! — рассердился тот. Но, снова взглянув на довольного друга, признал: — Чувствую себя, как дурак. Я не должен пользоваться своим положением, но он рядом и мне очень трудно сдерживаться.

— Что плохого в любви? Ты не из тех, кто меняет партнёров, как перчатки.

— Я вижу, что ему нужно время разобраться в себе и своей жизни. Я не хочу, чтобы он был со мной, потому, что чувствует себя обязанным. Митя и себя то ещё не осознает. Концерт расставит всё по полочкам. Он просто обречён на успех. Почувствовав себя увереннее, он поймет, как ему жить дальше.

— Теперь я точно знаю, что ты влюблен, Рокас. Я никогда тебя таким не видел.

***

Митя волновался как никогда. Предвкушение танца действовало на него, как наркотик. Его нервы словно обнажились, краски окружающего мира стали ярче, музыка струилась по венам, придавая телу энергию и силу.

Он посмотрел на стоящего рядом Рокаса, пришедшего подбодрить его перед выступлением, которое он собирался смотреть из-за кулис. Митя знал, что у него теперь есть ещё одна причина выложиться на все сто — Рокас. Ему страстно хотелось сделать его счастливым.

Мальчишка подался вперёд, смотря на него блестящими от волнения глазами:

— Спасибо, что верите в меня. Я вас не подведу.

Митя ойкнул, мгновенно очутившись в крепких объятиях. Мужчина тут же отстранился, смеясь:

— Прости, не удержался потискать будущего премьера. Держу за тебя кулачки, Митя, — он посмотрел на часы. — Я оставлю тебя, чтобы ты мог сконцентрироваться. Через пять минут твой выход.

Услышав свою фамилию, Митя обернулся, ища глазами Рокаса. Увидев ободряющий палец вверх, кивнул и выбежал на сцену.

.

Под гнетущую, тяжёлую музыку Данко шёл через тьму и препятствия, через лес и болота, продираясь через корявые, хищно цепляющиеся за него ветви деревьев, ведя за собой доверившихся ему соотечественников. Мрак сгущался, гибли люди, вселяя в него решимость сделать всё, чтобы спасти оставшихся.

Митя почувствовал первый укол боли в сердце, первый маленький звоночек надвигающейся беды.

Радуясь сюжетной передышке в танце, он перешёл на менее интенсивные движения, выражая растерянность перед обвинениями в том, что он, Данко, привёл людей на погибель. И снова взвился, в отчаянном поиске выхода, горя страстным желанием спасти их.

Митя почувствовал жар в груди, зная, что ему предстоит сделать.

Он на секунду закрыл глаза. Открыв их снова, вдруг увидел, что всё изменилось.

Исчезла сцена и зал. Он стоял, окружённый уставшими, напуганными, обессиленными людьми, осознавая, как в них, загнанных в смертельную ловушку, рождается злоба и жестокость.

"Они не такие. Они добрые и сильные. Дарящие нежность любимым, ласку и заботу своим детям. Трудолюбивые и весёлые. Мой народ. — Митя-Данко оглянулся вокруг. Сцены счастливой жизни стояли перед его глазами.

"Что я сделал для людей?!"*

Он вдруг ощутил, как от пламенной любви к людям вспыхнуло огнём его сердце. Преисполненный решимости спасти их, Данко разорвал руками себе грудь и, вырвав сердце, высоко поднял его над головой. "Оно пылало как солнце и ярче солнца"* и он пошёл вперед, побеждая мрак, освещая им путь своим людям.

Словно заворожённый, Рокас смотрел на события, воплощённые Митей в танце. Он поймал себя на мысли, что парень не танцует, он живёт, словно сам по-настоящему стал Данко. "Абсолютное, полное перевоплощение", — подумал он.

Митя задыхался. Пламя боли полыхало в груди. Из последних сил он танцевал, сохраняя верность своей задаче. Бушующие в нём эмоции отражались на лице и в движениях мальчишки, придавая ему такую выразительность и экспрессию, что зрители перестали дышать, полностью погружённые в происходящее на сцене.

Лес расступился, отпуская спасённых людей на простор свободной земли, освещаемой солнцем.

Митя-Данко засмеялся гордо, покачнулся и упал, падением символизировав смерть.

Музыка смолкла. Онемевшие, потрясённые люди молчали.

Спустя несколько долгих секунд, сделав над собой усилие, тяжело дыша, Митя поднялся, обессиленный и опустошённый. Он смотрел на безмолвных, неподвижных людей в зале и снова, как в первый раз, видел пустое кресло отца.

На его глаза навернулись слёзы. Он закусил губу, сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. Превозмогая боль, приложив к сердцу руку, сделал поклон.

Это движение пробудило зал, взорвавшийся аплодисментами и криком: "Браво! Молодец! Гениально!" Ошеломлённо слушая овации, Митя выпрямился и улыбнулся сквозь слёзы. Пошатнулся, не сумев преодолеть головокружение.

Взволнованный Рокас шагнул из-за кулис:

— Митя!

Мальчишка повернулся на звук его голоса и зашагал на ватных от слабости ногах, чувствуя, что ещё немного, и он потеряет сознание. Преодолевая сгущающуюся перед глазами серую пелену, он сумел дойти до кулис и упал в руки подхватившего его мужчины, уже не слыша неутихающий зал, провалившись в беспамятство от поглотившей его боли.

.

— Операция?

— Да. Решение нужно принимать срочно. Я понимаю, что дорого. Но бесплатно нет возможности.

— Вызывайте врача. Я оплачу.

.

— Рокас, езжайте домой. Поспите. Операция продлится долго. И от наркоза парень отойдёт не скоро. К тому же, в реанимацию вас не пустят.

— Я хочу быть рядом, когда он проснётся. У вас найдётся немного кофе?

***

Веки юноши дрогнули. Он почувствовал, что кто-то сидит рядом и держит его за руку.

Митя открыл глаза.

— Рокас...

Мужчина ободряюще улыбался, но глаза его смотрели с тревогой. Мальчишка вспомнил, что привело его на больничную кровать и сжался.

— Простите меня, — прошептал он. — Я утаил это от вас. Мне нельзя танцевать.

— Теперь можно. Операция прошла успешно. После реабилитации сможешь приступить к тренировкам.

— Вы... Вы оплатили... Для меня...

Рокас прижал к своим губам бледные пальцы юноши.

— Всё хорошо, поправляйся.

Митя убрал ладонь. Рокас грустно улыбнулся и хотел уже встать, как увидел протянутые к нему руки. Он посмотрел на паренька, не сумевшего сдержать слёз. Склонившись, обнял его со всей своей нерастраченной нежностью, чувствуя, как радостно трепещет сердце оттого, что Митя неумело прижимает его к себе. Боясь неосторожным движением разрушить это невесомое ощущение счастья, он удержал желание поцеловать его, и прижался к гладкой щеке небритой уже несколько дней, мягкой отросшей щетиной.

***

Митя пошевелился, открыл глаза и зажмурился от света яркого солнечного дня. Сегодня ему намного лучше. Он улыбнулся, вспомнив слова врача, что уже через несколько дней его выпишут, повернул голову к открывающейся двери и сел на кровати, встречая вошедших.

— Рокас! Павел Александрович! Как я рад вас видеть!

— Мы решили заехать к тебе перед работой. К тому же, у нас есть отличный повод. Доктор не разрешал тебя волновать, но теперь немножко можно. Паша?

Павел Александрович протянул юноше сложенную газету.

— Ты у нас звезда. Правда, пришлось по быстрому зачислить тебя на первый курс прошлым годом, мы не ожидали такой огласки. Так что теперь ты у нас второкурсник. Придётся кое-какие предметы досдать по-быстрому, но сначала поправляйся.

— Я так рад! — взволнованно сказал Митя. — Когда я смогу приступить к тренировкам?

— Нужно выдержать некоторое время, пока ты окончательно окрепнешь, — вступил в разговор Рокас. — А чтобы у тебя был стимул быстрее поправиться, держи!

В руки юноши легла простая картонная коробочка, перевязанная белой атласной лентой. Он развязал бант. Сняв крышку, с любопытством заглянул внутрь.

— Пуанты! Белые! — он счастливо улыбнулся Рокасу. — Это ваши?

Рокас засмеялся:

— Мне они несколько маловаты. Это твои.

Коробочка в руках мальчишки задрожала. Он часто заморгал и захлюпал носом, сквозь слёзы любуясь на подарок.

— Белые, словно крылья ангела, — прошептал он.

Рокас сел к нему на кровать.

— Рождённый ползать может летать! Даже в природе есть этому пример. Бабочка рождается гусеницей. Ей предстоит много трудиться, чтобы вырасти, стать куколкой и вылезти из своего кокона, но стоит ей лишь раз расправить крылья, её уже ничто не удержит. Как и тебя.

Рокас обнял мальчишку, предвидя его успех, всем сердцем желая ему исполнения всех его мечтаний:

— Бабочка или ангел, не важно. Ты можешь летать!

Он отстранился, всё ещё держа его за руку, утопая во взгляде радостных глаз, находясь в предвкушении их общего безграничного счастья: "И я вместе с тобой!"

.

* В тексте использованы цитаты из произведения Максима Горького "Старуха Изергиль".

Codie_Bright,  27.05.2021

Спасибо за лайк!