Chapter nine. Катерина

Я снова вижу тёмную трассу. Много фонарей и густой туман вокруг, где нет ни одной машины.

— Адди!

Обернувшись за спину, новые голоса продолжают играть со мной и пытаются ввести в заблуждение. Я чувствую слёзы страха на своих щеках.

— Аделайн! За спиной!

В очередной раз голос становится весомым. Это женщина. Я уже слышала его когда-то раньше.

— Мама! — кричу я, когда начинаю бежать изо всех сил к фигуре Эвелин. Её лицо не изображает эмоций. — Мама!

Я хочу взять её за руку, но тело растворяется как дым в моих руках, стоит мне подойти как можно ближе.

— Адди, — она повторяет моё имя как мантру, но кажется не вкладывает в это никакого значения.

— Почему Кэтрин говорит о том, что знает тебя? Я не понимаю. Расскажи мне, что это значит!

Я кричу в пустоту, но мамино лицо остаётся бесстрастным. Как у куклы. Как у статуи. Её глаза смотрят сквозь меня, а не на меня.

— Мама, пожалуйста! — мой голос срывается на хрип. — Она сказала, что ты не погибла в аварии. Это правда?

Туман вокруг начинает сгущаться, становясь плотнее. Я чувствую, как холод проникает под кожу, заставляя меня дрожать.

Мама качает головой. Впервые за всё время на её лице появляется новая эмоция печали:

— Слушай своё сердце. Не будь наивной. Не все, кто рядом с тобой, желают тебе добра. Даже те, кто кажется тебе другом.

— Я не понимаю, — я сглатываю. — Ты говоришь о Елене? Деймоне? О Стефане?

Мама не отвечает. Её фигура начинает мерцать, становясь всё более прозрачной.

Ранним утром я просыпаюсь намного раньше будильника из-за потока мыслей, которые остаются в моей голове ещё со вчерашнего вечера. В комнате темно, но я вижу очертания знакомой мебели.

Сердце бешено колотится. Я пытаюсь отдышаться, прижимая ладонь к груди. Пот стекает по вискам, и я чувствую, что вся дрожу.

— Тише, — раздаётся голос из угла комнаты, и я вздрагиваю.

— Что за-... — я хватаюсь за подушку, готовясь запустить её в незваного гостя.

— Это я. Деймон.

Он выходит из тени, и я вижу, как его глаза сверкают в темноте. Он выглядит серьёзным, необычно для него.

— Ты что здесь делаешь? — я пытаюсь, чтобы голос звучал твёрже, но он всё равно предательски дрожит. — Я помню, как ты ушёл вчера вечером.

— Да, я хотел уйти. Сначала я изучал записи в этой глупой штуке, а потом ты начала ворочаться и странно морщиться во сне. — он пожимает плечами и садится на край кровати. Его близость кажется одновременно неудобной и почему-то успокаивающей. — Что это было?

Я фыркаю.

— Теперь вампиры стали психологами?

— Я могу сделать тебе чай с ромашкой. Или быстро метнуться за бурбоном, — шутит мужчина, и я закатываю глаза, — иди сюда, — Деймон ложится на край кровати, и я позволяю себе лечь на сильную мужскую грудь, вдыхая аромат его парфюма. — Хочешь поговорить об этом? — снова раздаётся его глубокий голос среди темноты. Я отрицательно махаю головой. Он не увидит этого, но хотя бы почувствует.

— Нет.

Дальше я снова вижу темноту, но на этот раз сплю спокойно.

🩸

Утром перед школой я написала Елене о своём странном плане и ждала её ответа, пока шла к пансионату Сальваторе с наушниками в ушах. Стефан и Деймон выразили желание поговорить с нами о том, что произошло во время похищения, и я совершенно точно не собиралась обсуждать странный ночной инцидент с Деймоном. Когда я проснулась, чтобы собраться в школу, его в моей комнате уже не было.

— Что ты здесь делаешь? — говорю я без скрываемого удивления, когда дверь в дом открывает Роуз. Та самая девушка, которая подвергла нас опасности прошлым вечером.

— И тебе доброе утро, ведьма, — здоровается она, улыбаясь. — Не смотри на меня так злобно. Это было единственным способом скрыться в ближайшее время, — произносит она, показывая ладонью дом братьев.

— Тем не менее, — начинаю я, — это не значит, что я начну тебе доверять.

— Я хочу помочь вам, — обиженно произносит Роуз, провожая меня внутрь гостиной комнаты, где уже находится Елена.

— Это правда. Она рассказала нам много интересного со вчерашнего вечера, — говорит Стефан, спускаясь по лестнице. Когда я вижу Деймона, мои щёки начинают странно гореть, но я не придаю этому значения.

— Что именно?

— Хорошо, вы должны понять, что я говорю только то, что видела за эти годы, и я не знаю, что правда, а что неправда. Это проблема всех вампиров здесь, но Клаус, я знаю, что он настоящий.

На этот раз я хмурюсь.

— Что конкретно я успела пропустить? Кто такой Клаус? Очередной злобный вампир-психопат? — произношу я, опускаясь на удобный диван.

— Он один из Древних. Настоящая легенда, — говорит Деймон, и я вижу странную тень улыбки во время разговора.

— Вы с ним знакомы? — на этот раз спрашивает Елена.

— Первородный вампир, — добавил Стефан.

— Как Элайджа?

— Нет. Элайджа был пасхальным кроликом по сравнению с братом. Клаус — настоящий злодей, — сказала Роуз, и по моему телу пробежали мурашки.

— Клаус, как известно, самый старший. — Стефан продолжил.

— Что нужно старейшему вампиру в истории от двух обычных школьниц? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди.

— Я уже говорила, что вы не обычные школьницы, — подчёркивает Роуз.

— Ты говоришь это, чтобы я не убил тебя, — Деймон закатывает глаза, и Роуз морщится.

— Это не так.

— Послушайте, Элайджа мёртв, верно? Так что больше никто даже не знает о существовании Елены, — слова Стефана заставили меня почувствовать некоторое облегчение.

— Пока что, — сказала Роуз. Я хотела наградить её за поддержание позитивной обстановки в нашей компании.

— Ты не помогаешь. — сказал Деймон, и я кивнула.

— Послушайте, я никогда не встречал никого, кто бы хоть раз видел его. Я имею в виду, что мы говорим о многовековой истории, смешанной с вымыслом. Мы не знаем, реален ли он. Насколько нам известно, он может быть просто какой-то глупой сказкой на ночь. — Стефан, как я поняла, на самом деле пытался приукрасить это для Елены.

— Разве Элайджа не был просто сказкой? — уточнила я, как бы между прочим.

— Он настоящий, и он не сдаётся. Если он чего-то хочет, он этого добивается. Если вы не боитесь Клауса, то вы идиоты. — возразила Роуз, а я посмотрела на неё, слегка расширив глаза. Теперь я была официально напугана.

— Хорошо, теперь у нас дрожат коленки, — не выдержал Деймон.

От этого разговора у меня начала пухнуть голова. Я посмотрела на Елену, прежде чем сказать:

— Это всё звучит очень мило, но с такими темпами мы опоздаем в школу.

Стефан спохватился за нас.

— Я пойду с вами, — сказал он, но я покачала головой.

— Всё в порядке, Стефан. Мы знаем, где находится школа, — пошутила я, и он хмуро посмотрел на меня.

Когда мы вышли из дома и прошли достаточно дальнее расстояние, Елена остановила меня, убедившись, что никто не сможет нас подслушать.

— Я прочитала твоё утреннее сообщение. Мы должны поговорить с Кэтрин. — предложила она, и моё любопытство тут же усилилось в тысячу раз.

— Супер. Обожаю секреты, — отвечаю я, как будто бы это не было очевидно.

— Но мы не сможем прогулять урок без внимания Кэролайн. — ответила Елена, и я кивнула ей в знак того, что могу заняться этим сама.

Когда мы добрались до территории школьного двора, Елена позвонила Кэролайн и попросила её выйти нам на встречу.

— Если кто-нибудь спросит тебя, ты скажешь что мы отравились и очень плохо себя чувствуем. — говорю я, на что Кэролайн только махает головой.

— Я не соглашусь на это. Я ужасная лгунья.

Да, это было правдой.

— Не облажайся. Придумай, что сказать учителю. И не вздумай рассказать Стефану о том, что мы прогуляли уроки, — приказала я в мягкой форме. Елена пристроилась ко мне, явно не оценивая моего гениального решения.

— Кэролайн, пожалуйста, мы не можем допустить ошибку. Это наш способ выяснить правду. — она схватила подругу за плечи, как бы успокаивая и убеждая соглашаться.

— Я поняла. Это ваши крутые дела, к которым я не имею никакого отношения, потому что я лишнее колесо, — Кэролайн звучала обиженной, и я закатила глаза, потому что больше не хотела терять время. — К тому же Стефан быстро меня раскусит.

— Ты наша подруга. Но кто-то должен остаться здесь для прикрытия. — Елена не унималась уговорить её.

— Кэролайн, — сказала я, привлекая её внимание. Странное ощущение её личности помогло мне почувствовать власть и приказать девушке сделать то, что я хочу: — Ты не скажешь никому о том, что мы с Еленой отправимся в гробницу к Кэтрин.

Словно под гипнозом, она кивнула и улыбнулась нам обеим:

— Я никому не скажу, обещаю. Это наша тайна, — пролепетала девушка, направившись к школе как ни в чём ни бывало. Озадаченная Елена повернулась ко мне, требуя объяснений.

— Как ты это сделала?

Я пожала плечами.

— Сама не знаю. Я читала о силе гипноза ведьмы в одной из магических книг, но думаю, что я ещё не достаточно сильна, чтобы применять его на пожилых вампирах.

🩸

Остановившись у гробницы, я повернулась к Елене.

— Ты уверена, что хочешь это сделать?

— Да, — она ответила и звучала достаточно серьёзно. — Она единственная знает о Клаусе и может сказать нам, как его остановить.

— Ага, а ещё Кэтрин лгунья и никогда не скажет чего-то против своей выгоды. — напомнила я, открывая гробницу одним лёгким взмахом ладони.

— Даже если это так, я не смогу сидеть дома сложа руки. — ответила она, и мы обе спустились внутрь тьмы. — Кэтрин? Кэтрин?

Я стала прислушиваться к странным шорохам внутри тьмы, пока сама вампирша не появилась в поле общего зрения. Вид у неё был ужасный. Грязное маскарадное платье сидело не лучшим образом на худощавых бёдрах, а её спутанные волосы напоминали птичье гнездо.

— Ух ты, выглядишь хреново, — ответила я, поморщившись от брезгливости.

— Решили посмотреть на то, как я увядаю? — с иронией прохрипела Кэтрин, едва ли в силах шевелить конечностями. Мне приходилось напоминать себе, что картина в моих глазах не двоится, и внутри норы сидел лишь злобный клон Елены, не имеющий к ней никакого отношения.

— Ты думаешь, что я настолько глупа, чтобы сделать это? — спросила Елена, и Кэтрин фыркнула.

— О да, конечно. Стефан и Деймон знают, что ты здесь? — поинтересовалась Кэтрин, когда я оторвалась от своего пристального взгляда на Елену.

— Она оставила своих телохранителей дома. Нам будет хорошо и втроём.

Кэтрин усмехнулась.

— Это мило. Я даже успела понадеяться, что будет весело, — даже иссыхая от голода, она умудрялась оставаться бесящей стервой. — Ну? Вы так и будете любоваться мной или скажете, зачем пробрались в гробницу к своему злобному врагу?

Я скрестила руки на груди, пока Елена доставала из своей сумки бутылку с донорской кровью. Кэтрин бросилась к двери гробницы, о которую она ударилась, пытаясь добраться до Елены.

— Что ж, хорошо, что ты этого хочешь.

— Мы тебе кое-что принесли. — ответила Елена, также показывая книгу. — Расскажи всё, что ты знаешь о Клаусе.

— Вы пришли подкупить меня? Чего вы хотите? — снова спросила Кэтрин, прислоняясь к стене. Фу, она, вероятно, даже не принимала там душ.

— Не совсем так, — начала я, проходя вдоль склепа. — Ты всё равно захочешь рассказать нам правду. Просто выберешь наименее болезненный путь, — я пригрозила, не скрывая своё наслаждение от её беспомощности в этой ситуации. Кэтрин закатила глаза.

— Если ты имеешь в виду то маленькое заклинание, с помощью которого Бонни плавит мои мозги, можешь не беспокоиться. Я провела в Тибете огромное количество времени, поэтому оно на меня не подействует, — самодовольно ответила Кэтрин, когда я повернулась к ней.

— О нет, милая, я хочу испробовать кое-что другое, — ответила я, и она напряглась, не доверяя моим словам. Как только я начала колдовать, Кэтрин вскрикнула и упала на землю, хватаясь за своё бедро. — Эта магия заставляет твой мозг думать, что все кости в теле ломаются с десятикратной силой. Сейчас это была нога, но я могу испробовать его полностью.

Я видела, что Елена хотела остановить меня, метаясь между чувствами вины и любопытства, но всё-таки не стала препятствовать.

— Бедная Кэтрин, твоё тело не достаточно сильное, чтобы восстанавливаться так быстро, я права? Из-за голода всё ощущается гораздо острее, — я продолжила, в тот момент когда Кэтрин снова вскрикнула, практически задыхаясь от ощущений.

— Хватит! Прекрати! Я скажу всё, что вы хотите знать! — Кэтрин быстро сдалась под напором, упав на руки, и тогда Елена смогла предложить ей немного крови для заглаживания вины. Пальцы Кэтрин жадно впились в пластик, и она быстро осушила его, кажется, приходя в себя.

— Ты неважно выглядишь. Сколько пройдет времени, прежде чем твоё тело перестанет работать? Десять, двадцать лет? Должно быть, это болезненно — высыхать и мумифицироваться. Я даже представить себе не могу, — говорила Елена, а я поджала губы.

— В тебе есть что-то садистское, — подчеркнула Кэтрин, опустошая новый стаканчик.

— Ух ты, теперь ты не выглядишь так отвратительно, — съязвила я, прищурившись. — Если ты будешь хорошей, я наложу исцеляющее заклинание.

— Это долгая история. Клаус и я. Всё началось в Англии, к 1492 году, когда я покинула Болгарию. Или была изгнана, — начала Кэтрин, а я подняла бровь.

— Ты что-то сделала?

Казалось, что ненависть к Кэтрин царила в каждом уголке истории.

— Моя семья, твои настоящие предки, отреклись от меня. В то время никто не терпел моих поступков. У меня был внебрачный ребёнок. Какой позор. — ответила она с насмешкой.

— Это держалось в секрете? — спросила Елена, подавая ей кровь.

— М-м-м. Моего ребенка отдали. Меня выслали в Англию, и мне пришлось приспосабливаться. Так что я быстро стал англичанкой. Именно там я привлекла внимание аристократа по имени Клаус. Сначала я была очарована им, пока не узнала, кто он такой и чего он от меня хотел. А потом я убежала со всех ног, — рассказывала она, пока я продолжала думать о её беременности. Почему-то я не могу представить беременную и босую Кэтрин Пирс с огромным животом.

— Как им удалось сохранить твою беременность в тайне? У тебя был огромный прицеп. — спросила я, в то время как Елена подтолкнула меня локтем за то, что я задала свой нетактичный вопрос.

— Тогда в моде был домашний арест. — бесстрастно сказала Кэтрин, и я кивнула.

— Так вот почему я здесь. Твоя родословная продолжилась, — поняла Елена, а я кивнула, и она, наконец, осознав смысл моего вопроса. — Так чего же хотел этот парень, Клаус? — спросила Елена, когда она посмотрела на нас двоих.

— Того же, чего он захочет от вас двоих. Он хочет снять проклятие. — объяснила Кэтрин, и я почувствовала, как дрожь пробежала по моему телу.

— Пожертвовав двойником Петровой, — продолжила Елена.

— Он хотел высосать из меня всю кровь до последней капли, — расказала Кэтрин, когда я поморщилась. — Проклятие было снято благодаря жертвоприношению крови Петровой. Ведьмы искусны в своих заклинаниях. Двойник был создан для того, чтобы иметь возможность снять заклятие. Как только двойник появится снова, проклятие можно будет снять. Ну, в вашем случае, вы обе появились на свет для этого, — сказала Кэтрин, когда я задумалась, осознавая всю силу, хранившуюся в моём теле.

— Так ты сбежала, прежде чем он убил тебя? — спросила Елена.

— Типа того, — дальше Кэтрин рассказала больше об этой истории и о том, как она побежала к Роуз и Тревору за помощью.

— Значит, Роуз так и не отвела тебя обратно к Клаусу, не так ли?

Кэтрин оглянулась на нас.

— Нет, но не потому, что она передумала. — пренебрежительно ответила девушка, пока я размышляла, не веря своим ушам. Что случилось с феминизмом?

Кэтрин рассказала нам больше об этой истории. Рассказав нам о том, как она стала вампиром.

— Ого, ты покончила с собой? — в ужасе спросила я.

— Клаусу нужен был двойник-человек. Как вампир, я больше не была ему нужна. — логически объяснила Кэтрин, а я прикусила губу. Всё звучало очень ужасно, но на её месте я думаю, что поступила бы также.

— Но это не сработало. На самом деле тебе не удалось сбежать. С тех пор ты убегаешь от Клауса, — продолжила я, предполагая исход событий.

— Я недооценила его жажду мести, но лучше жить в шкафу, чем умереть, пролив свою кровь из-за какого-то глупого маленького камня. — добавила она, и я слегка восхитилась её волей к выживанию.

— Должен быть другой способ... — возразила Елена, словно в бреду, когда Кэтрин закатила глаза и посмотрела на неё. Девушка выглядела так, будто её вот-вот стошнит.

— Что случилось? Боишься, что я права? Не хочешь умирать? Но другого пути нет, — сказала Кэтрин, слегка надрезав себе запястье и протягивая его ей так далеко, как только могла. — Лучше поторопись. Твоя единственная возможность ускользает, ускользает, ускользает и вот она упущена. Я поступила по-другому, — ответила Кэтрин. Елена перевела взгляд на порез. Я схватила Елену за предплечье, выводя из оцепенения. Кэтрин проигнорировала состояние Елены и продолжила рассказ, объяснив, как она фактически обрекла Тревора и Роуз на жизнь, подобную её собственной.

— Роуз и Тревор провели последние пятьсот лет в бегах, потому что ты использовала их. Тревора только что убили! — рассказала Елена.

— Я никогда бы не подумала, что он протянет так долго, — она сказала это без малейшего раскаяния.

— Тебя вообще не волнует, что ты разрушила их жизни? — спросила Елена в ответ, на что Кэтрин закатила глаза.

— Я сама о себе заботилась, Елена. Я всегда буду сама о себе заботиться. И, если ты умная, ты поступишь так же. — ответила она, и я почувствовала, как Елена напряглась рядом со мной.

Отчасти я понимала цели Кэтрин. Она никогда не обещала верности ни одному из этих персонажей. Буквально насильно некий человек заставил её лишиться жизни, но она, конечно же, не хотела жертвовать собой ради чужих целей.

— У меня нет причин лгать вам двоим. У меня нет причин что-либо делать, кроме как сидеть здесь, читать и гнить, — ответила Кэтрин во время молчания, когда я вздохнула и ссутулилась ещё больше.

— Хорошо, если предположить, что это хотя бы отчасти правда, то это и есть причина, по которой ты вернулась, не так ли? Потому что ты хотела быть тем, кто передаст Елену Клаусу? — предположила я, посмотрев на Кэтрин. Я ни на секунду не усомнилась в этом обвинении.

— Проведя пятьсот лет в бегах, я подумала, что, может быть, он захочет заключить сделку. — призналась Кэтрин.

— Что это делает в особняке Сальваторе? Почему моя прабабушка находится рядом с тобой? — я не выдержала и спросила её, вытаскивая старую фотографию из сумки. Внимательно изучив её, Кэтрин кажется начала придаваться воспоминаниям.

— Джулия Свонсон, — пролепетала Кэтрин, словно пробуя на вкус каждую букву её имени. — Моя давняя знакомая и по совместительству отличная ведьма. Она обратилась ко мне за помощью и попросила убежища после того, как её родители хотели выдать замуж за местного богатого чиновника. Тогда бедняжка не знала о том, что я являлась вампиром, но тем не менее мы смогли стать довольно полезными друг другу.

Я прищурилась.

— Хочешь сказать, что вы были подругами?

— Я всего лишь хочу сказать, что твоя бабушка не раз помогала мне скрывать разные пропажи в городе и сохранять безупречную репутацию Катерины Петровой. Своя ведьма под рукой всегда очень полезна. Как дрессированная собачка в будке, — усмехнулась Кэтрин.

— Что ты знаешь о моей маме? — спросила я, пытаясь игнорировать её издевательства. Сейчас это не пошло бы мне на пользу.

Кэтрин бесстрастно взглянула на пустой стакан, вынуждая меня дать ей кровь, но вместо того, чтобы дать ей то, что она хочет, я снова применила истязающее заклинание.

— Я убью тебя, как только выберусь отсюда! — она истошно закричала.

— Говори, Кэтрин, — ответила я, словно её мольбы не производили на меня никакого впечатления.

— Ничего! Я знаю лишь то, что она была похожа на меня! Она скрывалась от Клауса, поэтому была вынуждена часто переезжать в другой город. Когда я узнала, что Клаус ищет дочь Эвелин Свонсон, сразу же занялась твоими поисками. Тогда в Бостоне я нашла твоего отца и внушила ему переехать сюда, чтобы вы обе находились в одном месте. Так было проще, предоставить вас Клаусу, — выдавила Кэтрин, опускаясь на колени. Елена протянула ей новый стакан, чтобы девушка смогла восстановить травмы.

— Почему мама бежала от Клауса? — спросила я, переваривая её прежние слова.

— Я не знаю. Клянусь. На протяжении двух лет она была его помощницей, но всё-таки Эвелин удалось сбежать, после чего Клаус начал охоту на неё по всему штату. Она умерла, но оставила после себя единственную дочь. В тебе заключается такая же огромная сила. Всё, что хотел Клаус, — обладать безграничной властью. Ему нужна новая игрушка, — прохрипела Кэтрин, вытирая кровь с уголка губ. Всё это звучало довольно ужасно, и я даже успела нахмуриться.

— Когда ты говорила, что сможешь рассказать мне правду, это было ложью? Лишь способ подкупить моё доверие?

Кэтрин смотрит на меня с той особенной усмешкой, которая появляется на её лице, когда она думает, что переиграла всех. Даже сейчас, обессиленная и голодная, она сохраняет эту свою коронную самоуверенность.

— Сначала я думала, что смогу похитить тебя, но ты была намного сильнее обычной ведьмы. Тогда я решила просто держать тебя на коротком поводке. Всё было не так ужасно, как ты думаешь, — она запрокидывает голову, прикрывая глаза, словно наслаждается моментом. — Я никогда не вру на сто процентов. В этом нет веселья. Я говорю правду, но не всю. Всегда оставляю лазейку.

— Ты сказала, что знаешь правду о смерти моей матери. Ты поклялась, что сможешь помочь мне, — мой голос становится жёстче, и я чувствую, как магия начинает пульсировать под кожей, реагируя на мои эмоции. — Это тоже было ложью?

Кэтрин медленно открывает глаза, и в них мелькает искреннее, почти человеческое сожаление. Или мне только кажется?

— Правда, которую ты хочешь знать, Адди, находится не у меня, — произносит она тихо, почти серьёзно. — Я знаю только то, что уже рассказала. И грамотно использовала как рычаг для переговоров. Мне нравится иметь козыри. — она улыбается, в этой улыбке есть прежняя игривость.

— Но тогда ты сказала, что мы можем стать подругами, — напоминаю я. — Ты предлагала помочь мне в обмен на лунный камень. Это было правдой?

Кэтрин смеётся, но смех её звучит горько.

— Я никогда не предлагала тебе дружбу. Я предлагала тебе сделку. И я хочу, чтобы ты запомнила одно: в этом мире нет места для настоящей дружбы с врагами. Но иногда выгодно быть полезной друг другу, чтобы не умереть.

Я морщусь от циничности этого разговора.

— Будь готова к тому, что друзья часто становятся врагами, а враги — твоим единственным спасением. — говорит Кэтрин, пожимая плечами.

— Поэтому ты попросила Мэйсона Локвуда найти для тебя лунный камень, — сказала Елена, и Кэтрин кивнула.

— Снова в точку.

— Что еще тебе нужно, чтобы снять проклятие? — спросила я, когда Кэтрин что-то промурлыкала.

— Хм, смотрите, кое-кто становится умнее, — она дразнила меня, а я только и смогла, что сверкнуть глазами.

— Дело не только в нас или камне, не так ли? Иначе не было бы причин вызывать проклятие оборотня Тайлера Локвуда, — сказала Елена, и Кэтрин снова кивнула. Она была по-настоящему злой.

— Ведьмы и их заклинания: так много ингредиентов, так много людей, которых нужно принести в жертву, — ответила она, и в этот момент я почувствовала отвращение к самой себе.

— Так тебе нужен был оборотень?

— Хочешь верь, хочешь нет, но их трудно достать.

— Что ещё?

— Ведьма, которая сотворит заклинание. Несмотря на свою мощь, Адди была слишком неопытной для этого, но Бонни справилась бы, — сказала Кэтрин, когда я вздохнула с облегчением.

— Что ещё? — спросила Елена.

— Вампир, — она ответила без промедления.

— Кэролайн... — предположила я.Кэтрин ухмыльнулась.

— Это мог быть кто угодно, я полагаю, но Кэролайн мне нравится.

— Значит, ты собиралась просто отдать нас всех на растерзание? — подытожила Елена.

— Лучше умрёте вы, чем я, — спокойно сказала Кэтрин. — Тебя не было в моём списке на уничтожение, я подумала, что это принесёт мне немного дополнительных очков, — сказала она, указывая на меня.

— Но ты была готова бросить всех моих друзей и семью на произвол судьбы! — возразила я, когда она цыкнула и посмотрела на Елену.

— Вы получили то, за чем пришли, теперь можете идти, — закончила она, посмотрев на Елену, которая сердито посмотрела на неё.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как магия начинает пульсировать под кожей, реагируя на моё состояние. Кэтрин продолжает смотреть на меня с этим своим коронным выражением лица, словно она уже всё просчитала на несколько ходов вперёд.

— Ты правда думаешь, что я позволю себе просто так уйти после всего, что ты сказала? — мой голос звучит низко и опасно, и я сама удивляюсь тому, насколько он стал твёрже с того момента, как мы вошли сюда.

— А что ты сделаешь, Аделайн? — Кэтрин приподнимает бровь. — Убьёшь меня? Это не решит твоих проблем. Мёртвая я не расскажу тебе ничего нового. И ты сама это знаешь.

Она права, и это бесит меня ещё больше.

Елена подходит ближе и касается моего локтя, пытаясь успокоить.

— Адди, давай уйдём. Мы получили информацию, которую хотели. Остальное мы выясним сами.

— Нет, — я отстраняю её руку и делаю шаг к невидимой решётке, разделяющей нас с Кэтрин. — Ты не сказала мне главного, Кэтрин. Ты сказала, что моя мать была помощницей Клауса. Что она сбежала от него. Но ты не сказала, почему она вообще оказалась рядом с ним.

Кэтрин смотрит на меня, и в её глазах на мгновение мелькает что-то нечитаемое. Усталость? Вина?

— Потому что это не моя история, — говорит она тихо. — Я знаю только то, что она была с ним добровольно.

Когда мы выходим из гробницы, солнца уже не видно, свет холодной луны ослепляет меня. Елена касается моего плеча.

— Ты как?

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Чувствую себя так, будто только что узнала, что всю мою жизнь мне лгали.

— Мы разберёмся, — Елена сжимает мою руку. — Вместе.

Я слабо улыбаюсь ей.

— Елена! — злобный голос Стефана прервал наш разговор.

— Стефан? Что ты здесь делаешь? — я попыталась прикинуться дурочкой. На самом деле в данный момент мне не хотелось сотрудничать.

— Я мог бы задать тебе тот же вопрос, — ответил он, пока я быстро соображала.

— Кэролайн?

— Нет, она хранила ваш секрет, но мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что такого важного вы, ребята, должны были скрывать от меня. — по тому, как он это сказал, я предположила, что он уже встречался с Еленой.

— Мы знали, что ты остановишь нас, — призналась я, когда он схватил меня за плечи.

— Послушай меня, что бы она тебе ни сказала, это ложь. Не слушай её. Она лгунья, Адди. — слова Стефана заставили меня напрячься.

— А что, если это не так, Стефан? Ты не слышал, что она сказала! — возразила я.

— Тебе не о чем беспокоиться, я не допущу, чтобы что-то случилось с тобой или Еленой. — заявил он в тот момент, когда я закатила глаза и грубо оттолкнула его. Я могла бы сказать, что мои действия поразили его, но сейчас меньше всего мне хотелось слушать геройские речи Стефана Сальваторе.

— Я иду домой. Одна. — предупредила я всех, когда ребята похоже не стали возражать моим желаниям и остались вдвоём. Им точно было что обсудить. Сейчас моё единственное желание — оказаться в кровати и забыть о сегодняшнем долгом дне.