Случайная встреча

Первой мыслью, когда пальцы коснулись влажной, наспех приклеенной бумаги, было глухое, звенящее: "Какого чёрта?" Сердце сделало один тяжёлый, болезненный удар и затихло. Логика отчаянно пыталась зацепиться за хоть какое-то рациональное объяснение. Это Никки? Эта стерва из параллельной группы обожала идиотские розыгрыши, вечно пыталась задеть меня своими шпильками и строила козни из-за того, что я отказалась писать за неё курсовую. В голове моментально прокрутилась куча глупых ситуаций: как она злорадно шепталась за моей спиной в курилке, как подговаривала девчонок не общаться со мной. Но маркер на листе был слишком жирным, а слова - слишком прицельными. Для Никки это было чересчур кинематографично.

​Я с корнем сорвала листовку со стены, сминая её в плотный, уродливый ком, и резко рванула дверь подъезда. Оказавшись дома, я швырнула скомканную бумажку прямо на пол прихожей, даже не разуваясь.

​Моё скромное жилище встретило меня привычной, удручающей тишиной. Это была крошечная «однушка» с низкими потолками, где из обстановки имелся лишь старый письменный стол в углу с мерцающим монитором, узкий шкаф и блеклые, тяжёлые портьеры, наглухо закрывающие окно от внешнего мира. Единственным источником света по ночам был тусклый, бьющий по глазам жёлтый свет из окон многоэтажки напротив. Вся квартира казалась продолжением Селенума - такой же серой, застывшей в вечном полумраке, где даже воздух казался тяжёлым.

​Я медленно прошла в глубь комнаты, стянула куртку и устало потерла лицо ладонями, чувствуя, как кожа горит от ледяного дождя. Мысли невольно вернулись к тому, от чего я бежала всю жизнь. К родителям. Я ведь почти ничего не знала о них. Всю свою жизнь, сколько себя помнила, я провела в интернате «Каменный ручей» - мрачном, казённом заведении на окраине округа. Отношение там было соответствующим: для воспитателей мы были просто безликим потоком, номерами в журналах отчётности, от которых ждали только одного - чтобы мы поскорее доросли до выпуска и освободили койки. Едва меня оттуда выпустили, я обрубила все концы. Заблокировала номера, удалила профили, прекратила общение со всеми, с кем хоть немного поддерживала связь. Мне хотелось стереть прошлое, как ластиком. А сейчас, глядя на брошенный на полу комок бумаги, я с горечью подумала, что какие-нибудь связи мне бы точно не помешали. Но просить помощи было не у кого.

Нужно было решать проблемы самостоятельно, и как можно быстрее. Я вытащила из тайника в столе карту с накоплениями, которые откладывала на самый крайний случай - на случай, если хозяин квартиры решит выставить меня на улицу. Пять тысяч крон. Практически всё, что у меня было. Сжав зубы, я открыла банковское приложение на телефоне и перевела всю сумму на счёт училища, закрывая долг за семестр. Экран мигнул: "Перевод выполнен". Никаких сообщений в ответ, что всё окей, разумеется, не пришло - система Селенума никогда не баловала вежливостью. Только сухое системное уведомление об изменении баланса. На карте остались жалкие копейки, которых едва хватит на хлеб до конца недели.

С тяжёлым выдохом, едва скинув одежду, я повалилась на твёрдый матрас, который и кроватью-то назвать было сложно - просто старый, продавленный поролон на деревянном каркасе. Мне было восемнадцать, я училась на втором курсе, и вот так, в режиме выживания, я существовала уже почти два года. Стоило голове коснуться подушки, как сознание просто выключилось, проваливаясь в глухую, безвкусную темноту.

Утро началось с катастрофы. Я разлепила глаза от странного ощущения, что в комнате слишком светло. Взгляд на настенные часы - и внутри всё похолодело. Девять тридцать. Будильник на телефоне почему-то не прозвенел, и я благополучно проспала первую пару.

— Чёрт, чёрт, чёрт! - ругаясь сквозь зубы, я соскочила с матраса.

​В попыхах я вытащила из шкафа первое, что попалось под руку: строгую тёмно-синюю блузку в тонкую белую вертикальную полоску, наглухо застегнула её на все пуговицы и заправила в короткую чёрную юбку. На шею привычным жестом закинула тонкую цепочку с крестиком. Подхватив коричневую замшевую сумку на ремне, я на ходу влезла в лакированные туфли и буквально выскочила на улицу, даже не обратив внимания на хмурую погоду.

Я бежала к остановке, но стоило мне преодолеть половину пути, как тучи над Селенумом окончательно сгустились, и на меня обрушились обильные, густые и тяжёлые капли дождя. Я мысленно прокляла свою оплошность и полное отсутствие зонта - волосы мгновенно начали намокать, а туфли неприятно скользили по мокрому асфальту. Но до того, как дождь успел промочить меня до нитки, я внезапно почувствовала, что над головой образовалась прочная опора, полностью заблокировавшая капли. Великий чёрный купол зонта перекрыл серое небо.

Не давая мне обернуться, сзади раздался спокойный, глубокий голос:— Идите прямо, а то промокнете.

Я смутно вспомнила этот бархатистый, тихий тембр. Резко обернувшись, я застыла на месте. Это был он. Нейт стоял в своей неизменной кожаной куртке, удерживая зонт так, чтобы он закрывал нас обоих. Из-за разницы в росте он смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах прыгали едва заметные ироничные искорки.— Земля круглая, - добавил он с полуулыбкой.

Я непонимающе уставилась на него, скрестив руки на груди. Парень, заметив мой тяжёлый, ошеломлённый взгляд, тихо, без капли навязчивости спросил:— Вы не помните меня? Да ладно, я вчера покупал у вас кофе.

Я протянула долгое, затяжное:— А-а... Вы про "Мрачного Боба"?

— Именно, - парень, явно настроенный на беседу, аккуратно, маленькими шашками начал подталкивать меня в сторону крыши автобусной остановки, и мне волей-неволей пришлось делать то же самое, чтобы не выйти из-под навеса зонта. - Кстати, всегда хотел спросить: почему "Мрачный Боб"? Довольно специфическое название для кофейни.

Я вздохнула, понимая, что бежать под ливнем глупо, и решила поддержать разговор:— Мне особо некуда было податься, кроме как туда, когда искала работу. А название... Наш директор, его действительно зовут Боб, безумно гордится тем, что его прадед был гробовщиком. Он считает, что мрачная эстетика привлекает творческих людей, которые любят пострадать над чашкой эспрессо. Звучит глупо и иронично, да?

У Нейта вырвался короткий, искренний смешок.— Потрясающая маркетинговая стратегия, - прокомментировал он, качая головой. — Гробовщик Боб - это сильно.

​Мы подошли к остановке. Со стороны могло показаться, что я увлечена разговором, но внутри меня роились совершенно пустые чувства. Я рассматривала его как деталь пейзажа, не подпуская близко. Нейт продолжал что-то говорить, а потом, словно вспомнив, что нарушил базовые правила вежливости, вывел меня из раздумий:— Кстати, я до сих пор не узнал твоего имени. Хотя вчера представился.

Я спустя секунду резко остановилась. Нейт, не ожидавший такой паузы, чуть не врезался в мою спину, вовремя затормозив. Не поворачиваясь к нему лицом, я довольно громко и чётко произнесла:— Келен. Приятно познакомиться, Нейт.

И уверенным шагом продолжила путь к уже подъехавшей маршрутке. Оглянувшись на секунду, я заметила, что Нейт остался стоять на месте, приятно удивлённый тем, что я запомнила его имя, хотя говорить на этот счёт ничего не стал - лишь быстро двинулся следом.

Мы незаметно сели в одну маршрутку. Свободных мест было мало, и Нейт уселся на сиденье прямо рядом со мной. Я, как и всегда, выбрала место у окна, уставившись на мрачный, размытый каплями пейзаж. Моя поза была привычно закрытой: нога на ноге, руки плотно скрещены на груди, взгляд направлен строго в стекло.

Нейт, ничуть не смущённый моей холодностью, с интересом начал рассказывать о себе:— Я вообще на юрфаке учусь. Профессия, конечно, нудная - бесконечные кодексы, гражданское право, разбор чужих грязных споров за имущество. Но отец настаивал. Пытаюсь находить в этом хоть какой-то интерес, хотя юридический корпус находится у чёрта на куличках, на Архитектурной улице, - он невзначай махнул рукой, как бы отмахиваясь от темы.

​Только в этот момент я удостоила его настоящим, заинтересованным взглядом. Архитектурная улица. Именно там находился городской архив, и именно там, по слухам, хранились старые личные дела жителей Селенума.— Юридический? На Архитектурной? - спросила я, слегка повернув к нему голову. — Это же прямо рядом с центральным архивом округа?

​Нейт удивлённо приподнял брови:— Да, буквально соседнее здание. А ты что, учишься где-то там?

​Маршрутка резко затормозила, издав оглушительный скрежет. Водитель крикнул название моей остановки. Так и не дождавшись моего ответа, я быстро поднялась с места и выскочила на улицу, проскользнув мимо Нейта, как тень. Парень, поторопившись, выскочил вслед за мной под непрекращающийся дождь.— Моё училище за углом, - сухо бросила я на ходу, ускоряя шаг.

Но Нейт, будто совершенно не замечая моей сухости и резкого тона, выразил почти детский, чистый восторг:— Слушай, так мы, получается, учимся в одном районе! Я могу заходить к тебе после пар.

Я ничего не ответила, завернув за угол массивного кирпичного здания училища. Возле бокового входа, прямо под навесом, стоял Теодор - парень из моей группы, который вечно совал нос в чужие дела. Заметив меня в компании высокого парня в кожанке, он прищурился и демонстративно достал телефон, явно собираясь кому-то написать. Но моё внимание привлекло другое: на стеклянной двери училища красовался огромный, свежий плакат со списком студентов, представленных к срочному отчислению, и моя фамилия была подчеркнута там красным маркером. Рядом со списком стояла дата, изменённая от руки: вместо трёх дней, у меня оставалось всего несколько часов.