часть 36 (ЭКСТРА)

Максим сидел на обшарпанной лестнице черного хода школы, тупо перебирая струны своей старой акустики. Гитара выдавала какой-то рваный, тоскливый бой — под стать его настроению. Прошло уже несколько дней, как Денис перестал выходить на связь. Телефон «абонент — не абонент», дома — глухо, а в школе учителя только подозрительно переглядывались, обсуждая его «болезнь».

Макс, обычный русый парень с короткой стрижкой, которого всегда считали душой компании, сейчас выглядел так, будто по нему проехался каток. Он не спал толком, всё ждал, что вот-вот увидит в толпе знакомую светлую макушку и отросшие блондинистые волосы Дениса.

— Если ты еще раз дернешь эту струну так криво, я ее сама перекушу, — раздался резкий девчоночий голос сверху.

Макс поднял голову. На верхней ступеньке стояла **Неля** из параллельного «Б». Она всегда выделялась: идеально ровное каре, выкрашенное в глубокий темно-бордовый цвет, который на солнце отливал вишней, и пирсинг в крыле носа. На руках у нее виднелись татуировки — какие-то тонкие линии и символы, уходящие под рукава кофты.

— Чего тебе, Нель? — буркнул Макс, опуская голову. — Иди куда шла.

— Злюка, — она присела на пару ступенек выше, бесцеремонно подвинув его чехол от гитары. — Ищут твоего блондина. Весь класс на ушах, а ты тут панихиду устраиваешь.

— Тебе-то что? Вы вроде не общались.

Неля достала телефон, на заставке которого красовался жирный бело-рыжий кот.— Мой Нагетс тоже иногда пропадает в шкафу на полдня, и я начинаю паниковать. Так что я тебя понимаю. Но Денис не кот, он у твоего математика, это уже все поняли, кто не дурак.

Макс замер, сжав гриф гитары так, что пальцы побелели.— Ты откуда знаешь?

— Видела, как он в его тачку садился тогда. У Ильи взгляд был такой... как будто он не ученика забирает, а сокровище какое-то, — Неля пожала плечами. — Слушай, Макс, он не маленький. Если он там, значит, ему так надо. Ты себя-то не гроби.

Она протянула ему пачку жвачки. Макс посмотрел на ее тонкие пальцы в татуировках, потом на саму Нелю. В ее взгляде не было жалости, только какая-то сухая, «своя» поддержка.

— Тяжело, да? — тихо спросила она.

— Пусто как-то, — честно признался Макс, впервые за эти дни расслабляя плечи. — Мы же всегда вдвоем. А теперь я даже не знаю, жив он там или этот препод его за косяки строит.

— Ну, судя по тому, как Илья Сергеевич на него дышит, вряд ли он его там заставляет таблицу умножения зубрить, — усмехнулась Неля. — Хочешь, после уроков ко мне зайдем? Нагетса потискаешь, он стресс снимает лучше любого успокоительного. Заодно на гитаре мне что-нибудь нормальное сыграешь, а не этот похоронный марш.

Макс посмотрел на нее и впервые за неделю слабо улыбнулся.— А Нагетс гитару не сожрет?

— Он только сосиски жрет. Пошли, Макс. Нечего тут сырость разводить.

Комната Нели была завалена вещами, которые Максу казались декорациями к какому-то странному артхаусному кино: стопки виниловых пластинок, на стене — постеры с группами, чьи названия он даже не мог прочитать, и стойкий запах благовоний, перемешанный с чем-то домашним и теплым.

— Нагетс, скотина, слезь с гостя! — крикнула Неля, кидая свой рюкзак в угол.

Но рыже-белому коту, который больше напоминал пушистый меховой шар, было плевать на команды. Он с разбегу запрыгнул Максу на колени, едва тот успел сесть на низкий диван, и требовательно боднул его в грудь головой.

— Ого, ну ты и кабан, — выдохнул Макс, невольно запустив пальцы в густую шерсть.

Кот тут же включил «моторчик» такой громкости, что гитара Макса, стоявшая рядом в чехле, кажется, начала резонировать. Максим почувствовал, как напряжение в плечах, которое он носил последние три дня, наконец-то начинает отпускать.

Неля тем временем скинула тяжелые ботинки и уселась по-турецки на ковре прямо перед ним. В домашнем свете её бордовое каре казалось еще ярче, а татуировки на руках — тонкими ветками деревьев, переплетенными с какими-то геометрическими фигурами.

— Он у меня эксперт по депрессивным подросткам, — хмыкнула она, наблюдая, как Макс гладит кота. — Если Нагетс к тебе пришел, значит, ты еще не окончательно безнадежен.

— Я просто… я не привык быть один, понимаешь? — Макс поднял глаза, и в них впервые проступила настоящая усталость, а не просто злость. — Мы с Деном с песочницы вместе. Каждый косяк, каждый движ — всё вдвоем. А сейчас я прихожу домой и понимаю, что мне даже написать некому «эй, зацени мем». Рука сама тянется к телефону, а потом вспоминаю, что там тишина.

Неля молча выслушала его, крутя в пальцах сережку в носу. Она не стала говорить дежурные фразы типа «всё наладится». Вместо этого она просто протянула руку и коротко коснулась его колена.

— Одиночество — это дерьмо, согласна, — спокойно сказала она. — Но иногда нужно, чтобы старое развалилось, чтобы понять, кто ты сам по себе, без своего «близнеца». Ты же Макс, а не просто «друг Дениса». Ты на гитаре играешь, ты… ну, вроде нормальный чувак.

— Нормальный чувак, который не может связать двух слов без поддержки, — самокритично добавил он.

— Заткнись, — беззлобно отозвалась Неля. — Доставай гитару. Я серьезно. Давай, сыграй что-нибудь, от чего не хочется сразу вскрыться.

Макс нехотя вытащил инструмент. Нагетс, почувствовав шевеление, недовольно переполз на диванную подушку, но уходить не собирался. Макс коснулся струн, подобрал пару аккордов и сыграл пару аккордов из «я бью женщин и детей»

Неля слушала, прикрыв глаза и в такт покачивая головой. В этой маленькой комнате, под присмотром жирного рыжего кота, Максу вдруг показалось, что мир не схлопнулся. Он просто стал другим. И, возможно, в этом мире тоже можно было дышать.

— А голос у тебя есть? — спросила она, не открывая глаз.

— Ну так… в душе пою божественно, — усмехнулся Макс.

— Давай, пой. Я подхвачу.

—Моя девушка сказала,что я полное говно, и что если бы не жалость то она б ушла давно! — запел Макс постукивая по корпусу гитары вместо барабанов.

Неля подхватив продолжала вместе с ним. и её бордовые пряди , мелькающие перед глазами, медленно вытесняли из головы навязчивые мысли о том, почему Денис до сих пор не прислал хотя бы смайлик.