часть 37

Вечер в доме Ильи медленно перетекал в ту самую стадию, когда тени по углам становятся длиннее, а тишина — ощутимее. Завтрак на коленях давно закончился, но Денис так и не порывался слезть. Он сидел, обмякнув в руках Ильи, и казалось, наконец-то перестал ждать удара от жизни.

Илья не отпускал его. Его ладони, широкие и горячие, покоились на талии Дениса, прощупывая через ткань толстовки каждое ребро. Он смотрел на него — на эти лохматые светлые волосы, на бледную кожу шеи — и внутри всё стягивалось в тугой узел. Это «недотроганное», ломкое тело подростка буквально вытягивало из Ильи весь самоконтроль. Он видел в Денисе эту смесь чистоты и какой-то надломленности, и это сочетание было опаснее любого наркотика.

— Илья... — негромко позвал Денис, завозившись. — Ты так смотришь, будто я сейчас испарюсь.

— Просто проверяю, настоящий ли ты, — хрипло отозвался Илья, не сводя взгляда с его губ.

Он медленно провел рукой выше, под край толстовки, намеренно задевая кожу. Денис вздрогнул, и по его телу прошла заметная волна дрожи. Взгляд Ильи потемнел, фиксируя эту реакцию. Он видел, как расширились зрачки парня, превращая глаза в две бездонные черные дыры.

— И как? — Денис попытался вернуть свою привычную наглость, но голос его подвел, превратившись в прерывистый шепот. — Проверка пройдена?

Илья ничего не ответил. Вместо этого он притянул Дениса еще ближе, так что их лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Завертин, почувствовав, как в воздухе снова запахло озоном, недовольно приоткрыл один глаз, но решил, что лезть между ними сейчас — себе дороже.

— Пройдена, — выдохнул Илья прямо ему в губы. — Но мне кажется, нам пора обновить данные. Пошли в комнату, нужно посмотреть, что там с твоими бинтами.

Денис сглотнул, чувствуя, как от этого низкого голоса внутри всё переворачивается. Он понимал, что «бинты» — это только повод, и что Илья сейчас на грани того, чтобы окончательно сорвать все предохранители.

— Пошли, — выдохнул он, не в силах сопротивляться этому магниту.

Илья поднялся, не выпуская его из рук, и они направились в спальню. Миса, сидевшая на шкафу, проводила их долгим, понимающим взглядом своих золотистых глаз, словно точно знал, что будет с пока ещё подросток сегодня.

***

В спальне горел только тусклый ночник, отбрасывая длинные тени на стены. Илья усадил Дениса на край кровати и опустился на пол перед ним, между его колен, чтобы заняться бинтами. В комнате было так тихо, что слышно было только прерывистое дыхание Дениса и шорох разматываемой марли.

Когда последний слой бинта упал на пол, Илья не сразу потянулся за новым. Его пальцы замерли у колена Дениса. Он смотрел на эти худые ноги, на бледную кожу, исчерченную следами его прошлого, и взгляд его был тяжелым, почти осязаемым.

Денис сидел, вцепившись пальцами в край своей огромной толстовки. Он чувствовал этот взгляд каждой клеткой. Внутри всё дрожало, но это был не тот страх, от которого хочется бежать. Это было что-то другое — острое, лишающее воли.

— Ты... ты можешь, — вдруг прошептал Денис, обрывая тишину. Голос прозвучал совсем по-детски, тонко. — Не только бинты. Вообще.

Илья замер. Он медленно поднял глаза, всматриваясь в лицо парня.— Денис, ты уверен? Я не хочу, чтобы ты потом жалел.

Вместо ответа Денис сам взял руку Ильи и прижал её к своему бедру, выше колена, там, где кожа была совсем чистой и нежной.— Уверен. Просто... просто не останавливайся.

Илья выдохнул, и этот звук был похож на стон. Он медленно повел ладонью вверх, под ткань толстовки. Его пальцы касались Дениса так, будто тот был сделан из тончайшего фарфора. Он прощупывал каждый бугорок позвоночника, каждую выемку на талии, медленно поднимаясь к лопаткам.

Денис невольно выгнулся навстречу, закидывая голову назад и прикрывая глаза. Его прошибало током от каждого движения Ильи. Это было совсем не так, как он представлял. Не грязно, не грубо. Илья трогал его так, будто изучал самое ценное сокровище в мире, с каким-то благоговейным ужасом и жадностью одновременно.

Когда рука Ильи коснулась его груди, Денис судорожно вздохнул, хватая ртом воздух.— Илья...

— Тише, Котён. Всё хорошо, —  отозвался Илья.

Он поднялся с пола, не разрывая контакта, и навис над Денисом, заставляя того откинуться на подушки. Илья продолжал ласкать его через ткань, а потом медленно, глядя прямо в глаза, начал задирать край толстовки вверх.

Денис не закрылся. Он впервые позволил себе быть полностью открытым, беззащитным и... желанным. Под тяжелым, обжигающим взглядом Ильи он чувствовал себя по-настоящему живым. Илья касался его ребер, проводил губами, и Денис понимал: эта ночь сотрет всё то дерьмо, что было раньше.

В спальне было темно, только полоска света из коридора падала на кровать. Илья сидел на краю, вертя в руках небольшую коробочку. Денис уже залез под одеяло в уже присвоенной себе огромной толстовке, наблюдая за ним с подозрением.

— Короче, Котён, — Илья открыл коробку. Внутри тускло блеснул черный матовый девайс. — Ты говорил, что тебе сложно концентрироваться, когда всё вокруг летит к чертям. Будем тренировать твой фокус.

Он нажал кнопку. Прибор отозвался низким, глубоким жужжанием, от которого по полу прошла едва заметная вибрация. Денис сглотнул.

— Это... контрольная? — он попытался пошутить, но голос предательски дрогнул.

— Типа того. Сейчас я его включу, а ты будешь решать примеры. Будешь тупить — буду прибавлять мощность. Решишь всё — получишь разрядку. Идет?

Денис кивнул, хотя его буквально колотило. Илья осторожно устроил игрушку там.

— Ну что?  — Илья включил первую скорость. — Семнадцать умножить на три.

— Пятьдесят... один, — выдохнул Денис. Пока было терпимо, просто странное щекотное чувство внизу живота.

— Корень из двухсот двадцати пяти минус восемь.

Илья щелкнул кнопкой. Жужжание стало интенсивнее, переходя в ритмичную пульсацию. Денис выгнулся, вцепившись пальцами в простыню.

— Пятнадцать... семь! — почти выкрикнул он.

— Сосредоточься, — Илья подался вперед, нависая над ним, его взгляд был запредельно серьезным. — Триста шестьдесят разделить на двенадцать и прибавить сорок четыре.

Он выставил мощность на максимум. Девайс завыл низким тоном, и Дениса накрыло. В голове всё поплыло, картинка перед глазами дрожала в такт прибору. Стены, Илья, коты — всё смешалось в одну гудящую массу.

— Тридцать... плюс... — Денис всхлипнул, его бедра непроизвольно дернулись. — Семьдесят четыре! Илья, пожалуйста... я не могу...

— Последний, Денис. Девяносто девять разделить на одиннадцать и возвести в квадрат.

Денис уже не чувствовал своего тела, только это сильное жужжание. Он видел, как Илья медленно проводит рукой по его животу, и это было последней каплей.

— Девять... восемьдесят один! — простонал он, закидывая голову назад.

Илья не выключил прибор. Наоборот, он прижал руку поверх него, усиливая давление, и одновременно накрыл губы Дениса своими, заглушая его крик.

Это было похоже на короткое замыкание. Дениса вышвырнуло из реальности — яркая вспышка за веками, резкий толчок внизу живота, и всё тело на секунду натянулось как струна, прежде чем окончательно обмякнуть.

Когда Илья наконец нажал «выкл», тишина в комнате. Денис лежал абсолютно опустошенный, тяжело хватая ртом воздух. По щекам катились слезы — не от боли, а от того, что напряжение последних дней наконец-то вышло наружу вместе с этой разрядкой.

Илья аккуратно убрал девайс и лег рядом, прижимая Дениса к себе, укрывая его одеялом вместе с головой.

— Пять с плюсом, — прошептал он, целуя его в мокрый висок. — Ты лучший ученик, которого я встречал.

Миса, которая всё это время сидела в ногах, недовольно мяукнула — мол, уроки закончены, можно и поспать, — и свернулась калачиком прямо на ногах у Дениса.