часть 26

Илья заглушил мотор. Перед ними, в глубине старого сада, заваленного снегом, возвышался исполинский дуб. К его мощному стволу крепилась винтовая лестница, уходящая высоко вверх, к массивному бревенчатому строению, зажатому между ветвями. Домик на дереве — старая мечта Ильи, его личное убежище, которое сейчас выглядело как мрачная крепость на фоне свинцового неба.

Денис прижал переноску с Мисой к груди так сильно, что кошка недовольно мяукнула. Он посмотрел вверх, и его лицо из бледного стало землистым. Его ледяная маска на мгновение дала трещину: зрачки расширились, а дыхание стало прерывистым.

— Мы... мы не пойдем туда, — прошептал он. — Илья, это не смешно.

— Это единственное место, где нас никто не найдет, — сухо ответил Илья, выходя из машины и забирая с заднего сиденья Завертина. — Пошли.

— Там высоко, — голос Дениса дрогнул, но он тут же взял себя в руки, снова включая «холод». — И там, наверняка, куча древесных жуков под корой. И темень, хоть глаз выколи. Ты решил собрать все мои фобии в одном месте, чтобы окончательно меня добить?

— Я решил, что тебе нужно столкнуться с чем-то более реальным, чем твои воображаемые нули, — отрезал Илья. — Иди вперед. Я подстрахую.

Лестница обледенела и противно скрипела под ногами. Денис поднимался, вцепившись свободной рукой в перила так, что пальцы онемели. Его трясло. Каждая ступенька отзывалась паническим ударом сердца в горле. Монотонные слезы теперь смешивались с холодным потом, катившимся по вискам. Он ненавидел высоту. Он чувствовал, как бездна за спиной тянет его вниз, к черным сугробам.

Когда они наконец оказались внутри, легче не стало. В домике было темно — только узкие щели в ставнях пропускали тусклый свет. Воздух пах сухим деревом, пылью и чем-то застоявшимся. В углах шуршало.

Денис замер посреди комнаты, не выпуская из рук переноску.

— Тут... кто-то ползает, — его голос сорвался на свистящий шепот. — Илья, я серьезно. Выпусти меня.

— Это просто старый дом, Денис. Он живой, он скрипит, — Илья начал методично разжигать камин, не глядя на парня. — Коты справятся с насекомыми, если они там есть. А темноту мы сейчас разгоним огнем.

Илья чиркнул спичкой. Пламя неохотно лизнуло поленья, бросая по стенам длинные, пляшущие тени. В этом неверном свете дом на дереве казался живым чудовищем. Потолочные балки низко нависали над головой, а из щелей в полу тянуло ледяным сквозняком.

Денис поставил переноску и сел на пол прямо там, где стоял, подтянув колени к подбородку. Он не смотрел на Илью. Он смотрел в темный угол, где под потолком колыхалась старая паутина. Его била крупная дрожь.

— Ты — садист, — произнес он абсолютно ровно, хотя его зубы едва заметно постукивали. — Ты притащил меня сюда, зная, что я не смогу здесь даже дышать. Это твоя новая задача? Проверить предел человеческого страха?

Илья подошел к нему, неся тяжелый шерстяной плед.— Моя задача — чтобы ты перестал чувствовать себя нулем. В страхе нет пустоты, Денис. В страхе есть жизнь. Она кричит в тебе сейчас.

Он набросил плед на плечи парня, но Денис даже не шелохнулся, чтобы поправить его. Он сидел, окруженный своими кошмарами: высотой, темнотой и шорохами в стенах, — и только его слезы продолжали катиться, теперь уже обжигающе горячие на ледяном лице. Он «морозил» Илью своим молчанием, но в этом молчании теперь слышался тихий, отчаянный вопль ужаса.

— Миса... Завертин... — позвал он шепотом, и коты тут же выскочили из переносок, окружая его, чувствуя его панику. — Пожалуйста... не уходите от меня. Только вы.

Илья сел напротив него, по другую сторону маленького круга света от камина.— Я тоже никуда не уйду, — тихо сказал он. — Даже если ты будешь ненавидеть меня за этот дом до конца своих дней.

Ночь в домике на дереве превратилась в осязаемую, липкую субстанцию. Старый генератор, который Илья пытался завести, натужно чихнул и окончательно заглох, погружая комнату в густую, первобытную темноту. Единственным источником света остался догорающий камин, чьи багровые отсветы делали тени на бревенчатых стенах похожими на лапы огромных насекомых.

Дом раскачивался на ветру. Скрип веток о крышу в темноте казался скрежетом когтей. Денис сидел, вжавшись в угол у камина, его зрачки расширились так, что радужки почти не было видно. Он не двигался, боясь, что любой шорох спровоцирует атаку того, что пряталось в тенях.

Илья подошел ближе, чтобы подбросить дров, и в неверном свете пламени заметил нечто пугающее. Плед, в который был завернут Денис, соскользнул, обнажая его бедро. Из-за постоянного напряжения и того, как парень судорожно поджимал ноги, свежие разрезы не выдержали. Тонкие полоски разошлись, и по бледной коже медленно ползли густые, темные ручейки крови, пачкая светлую ткань белья.

Но Денис этого не замечал. Он был в глубоком шоковом оцепенении, парализованный своими фобиями. Его «мороз» стал абсолютным: он не чувствовал боли, только липкий, парализующий ужас высоты и темноты.

— Денис... черт, ты же весь в крови, — выдохнул Илья, бросаясь к нему.

Он попытался коснуться раны, но Денис вдруг дернулся, вжимаясь в стену еще сильнее. Его взгляд был направлен куда-то за плечо Ильи, в темный угол под балкой.

— Там... кто-то... — прошептал Денис. Голос был чужим, сиплым. — Они ползают, Илья. Я слышу, как они шевелят лапками под корой. И мы... мы сейчас упадем. Ветки трещат. Мы разобьемся.

— Никто не ползает, Денис! Это просто дерево! — Илья схватил его за плечи, пытаясь привести в чувство, но парень был словно в трансе.

Монотонные слезы продолжали катиться, смешиваясь с холодным потом на лице. Денис смотрел на Илью, но видел в нем лишь очередную угрозу или часть своего кошмара.

— Завертин... Миса... — позвал он, и кошка, испуганная его состоянием, запрыгнула ему на колени, случайно наступив лапкой прямо на порез.

Денис даже не поморщился, хотя кровь потекла сильнее. Илья понял: парень на грани обморока. Психика просто не выдержала перегрузки — страх перед высотой и насекомыми оказался сильнее, чем его воля «морозить» Илью.

— Всё, хватит, — Илья решительно подхватил его под спину и колени, поднимая на руки.

Денис вскрикнул, вцепляясь в рубашку Ильи. Его инстинкт самосохранения сработал мгновенно: в этой бездонной темноте, на этой пугающей высоте, Илья оказался единственной твердой опорой. Денис уткнулся лицом в его шею, содрогаясь от рыданий, которые наконец-то прорвались сквозь тишину.

— Не бросай меня... — задыхаясь, шептал он, напрочь забыв о своей клятве молчать. — Илья, пожалуйста, тут слишком высоко... они лезут на меня... темно...

Илья сел в старое кресло у огня, не выпуская Дениса из рук, усадив его к себе на колени, как ребенка. Он прижал его голову к своей груди, закрывая собой от теней.

— Я здесь. Я держу. Никто не проберется к тебе, — Илья свободной рукой достал из аптечки антисептик и начал осторожно обрабатывать раны на бедре, пока Денис, зажмурившись, дрожал в его объятиях.

Денис чувствовал, как щиплет кожу, как тяжелые ладони Ильи прижимают его к теплому телу, и его ледяная стена рушилась с грохотом. Он всё еще хотел ненавидеть этого человека, хотел быть холодным, но сейчас, в этом страшном доме на дереве, он мог только одно — держаться за Илью, как за последний шанс выжить.

— Ты... ты всё равно монстр, — провсхлипывал Денис, не разжимая пальцев на его плечах. — Притащил меня... сюда...

— Знаю, — тихо ответил Илья, прижимаясь губами к его мокрому виску. — Спи.