часть 24 Денис

Идиллия разбилась вдребезги так быстро, что я даже не успел понять, в какой момент воздух в спальне стал ледяным. Илья стоял у кровати, пока я, окончательно расслабившись после завтрака, пытался натянуть джинсы. Ткань зацепилась, и штанина сползла чуть ниже, обнажая внутреннюю сторону бедра — там, где кожа самая нежная, почти у самого паха.

Илья замер. Его взгляд, еще секунду назад теплый и сонный, впился в это место так, будто увидел там улику в деле об убийстве.

— Это что за хуйня, Денис? — голос был тихим, но от этого звука у меня волосы на затылке встали дыбом.

Я глянул вниз. Там, выше моих «вчерашних» отметин, красовались три четкие, свежие полосы. Тонкие, идеально ровные, еще воспаленные. Это не были случайные царапины от сетки или потасовки. Это были три аккуратных, сделанных явно чем-то острым разреза.

— Илья, это... это старое, я... — я похолодел, судорожно пытаясь натянуть штанину выше.

Илья сделал шаг ко мне. Медленный, тяжелый. Он рывком перехватил мою руку, не давая спрятаться, и другой рукой бесцеремонно опустил край моих боксеров. Он долго смотрел на эти порезы — на их пугающую симметрию, на то, как они вызывающе соседствуют с его вчерашними засосами.

— «Старое»? — прохрипел он, и я увидел, как у него на скулах заиграли желваки. — Они свежие, Денис. Им от силы пара часов. Ты... ты это сделал, пока я был в душе? Пока я, как идиот, думал, что тебе со мной хорошо?

— Илья, ты не понимаешь, это просто... — я вцепился в его плечи, но он стряхнул мои руки с такой силой, что я едва устоял на ногах.

Илья стоял посреди комнаты, сжимая в руках потрепанную тетрадь. Тишина в квартире стала не просто тяжелой — она стала удушливой. Он медленно перевернул страницу, и его глаза бегали по строчкам, в которых Денис выплескивал всё свое нутро.

> « — это моё идеальное уравнение. Если  — это то, как он на меня смотрит, то  всегда должен быть болью...»

Илья захлопнул дневник с таким звуком, будто выстрелил. Его лицо, до этого полное жалости, вдруг исказилось от какой-то брезгливой ярости. Он посмотрел на Дениса, который сидел на кровати, завернутый в одеяло, и тот вздрогнул.

— «Вычитать себя по кусочкам»? — Илья бросил дневник на кровать, прямо к ногам парня. — Ты серьезно? Ты думаешь, это какая-то ебаная поэзия, Денис? Ты думаешь, это делает тебя особенным?

Денис поднял голову. В его глазах что-то окончательно погасло. Тот живой, дерзкий подросток, который еще час назад шутил про «упакованного матика», исчез. Внутри него будто щелкнул тумблер, переводя систему в режим гибернации. Эмоции, чувства, привязанность — всё отключилось. Остался только голый инстинкт: выжить и не дать себя сломать окончательно.

— Я думал, у тебя в голове есть мозги, а там — свалка из комплексов и дешевой драмы, — Илья подошел ближе, возвышаясь над ним. — Ты хоть понимаешь, как это жалко? Я трачу на тебя свое время, я впускаю тебя в свою жизнь, а ты в это время сидишь в ванной и режешь ноги, потому что тебе «страшно быть счастливым»? Это не математика. Это психиатрия, парень.

Денис слушал это, и на его лице не дрогнул ни один мускул. Он больше не плакал. Он даже не обижался. Он просто фиксировал звуки, как датчик. *Объект проявляет агрессию. Объект опасен. Нужно минимизировать контакт.*

— Что ты молчишь? — Илья дернул его за плечо, сбрасывая одеяло. — Скажи хоть слово! Опять будешь ныть про свои «уравнения»?

Денис медленно встал. Его движения были механическими, выверенными. Он не смотрел Илье в глаза — он смотрел сквозь него, на стену.

— Я могу идти? — голос Дениса был абсолютно плоским. В нем не осталось ни капли той теплоты, которая была между ними ночью.

Илья осекся. Эта внезапная холодность парня подействовала на него как ушат ледяной воды, но ярость еще требовала выхода.— Иди куда хочешь. Если тебе проще уничтожать себя, чем просто быть нормальным человеком — флаг тебе в руки. Но не смей больше приходить ко мне со своими порезами и ждать, что я буду тебя жалеть. Мне не нужен балласт, который тянет на дно.

Денис молча кивнул. Он подошел к тумбочке, взял свою сумку и начал складывать туда вещи. Спокойно. Аккуратно. Будто собирался в обычную поездку. Илья наблюдал за этим, и его начало колотить — не то от гнева, не то от осознания, что он только что собственноручно выжег в Денисе всё живое.

Денис надел куртку, застегнул ее до самого подбородка, скрывая и вчерашние «метки», и сегодняшнюю боль.

— До свидания, Илья Иванович, — произнес он, глядя в пол.

Он не бросал ключи. Он просто положил их на край комода и вышел. Ровным шагом. Не оборачиваясь.

Когда дверь закрылась, Илья в ярости пнул рюкзак, который Денис забыл в углу.— Сука! — выкрикнул он в пустоту.

А Денис уже шел по январскому морозу. Он не чувствовал холода. Он не чувствовал страха. Он просто шел, высчитывая в уме кратчайший путь до дома, где можно будет запереться и просто существовать. Без , без . Просто ноль.