часть 21

Илья молча повалил меня на кровать, и в этот момент мне реально показалось, что я сейчас отрублюсь от передоза адреналина. Он не стал церемониться: придавил меня своим весом, тяжелым и горячим, так что я буквально впечатался в матрас. В комнате было темно, но я кожей чувствовал, как от него веет этой взрослой, нифига не педагогичной энергией.

— Пиздец, — выдохнул я, когда его колено бесцеремонно вклинилось между моих ног. — Илья Иванович, вы же говорили... просто лежим...

— Планы поменялись, Денис, — прохрипел он прямо мне в ухо, и от его голоса у меня по всему телу прошел такой разряд, что я чуть не взлетел. — Ты слишком долго испытывал мое терпение своими шуточками. Пора переходить к прикладным задачам.

Он не стал нежничать. Его губы впились в мою шею, и я почувствовал резкую, почти до вскрика, боль — он ставил засос так жадно, будто хотел оставить клеймо прямо на мясе. Я выгнулся, вцепляясь пальцами в его плечи, комкая эту чертову рубашку, а он переместился ниже, оставляя за собой дорожку из обжигающих «меток». Под челюстью, на ключице, на плече — он везде вгрызался в кожу, высасывая кровь до багровых пятен.

Его руки шарили по мне везде, заставляя меня плавиться и нести какую-то невнятную чушь. Всё смешалось: запах его парфюма, треск ткани, тяжелое дыхание и это странное ощущение, что я сейчас просто рассыплюсь на атомы. Было настолько остро и «на грани», что я вообще перестал соображать, где реальность, а где мои влажные фантазии. В какой-то момент стало так горячо и тесно, что я просто зажмурился, чувствуя, как мир вокруг сжимается до размеров этой кровати.

---

Утро наступило как резкий удар по голове. Свет из окна бил прямо в глаза, и я не сразу понял, где нахожусь. Но когда я почувствовал рядом чье-то ровное, тяжелое дыхание и железную хватку руки на своей талии, я подскочил бы, если бы не был так прижат.

Я осторожно, стараясь не разбудить Илью, глянул под одеяло и тут же почувствовал, как к лицу приливает лихорадочный жар. Я был... ну, мягко говоря, не совсем в том виде, в котором обычно ложусь спать. Всё тело ныло, а когда я дотронулся до шеи, она отозвалась тупой болью.

Я аккуратно выскользнул из-под его руки и на цыпочках добежал до зеркала в ванной.

— Охуеть... — прошептал я, глядя на свое отражение.

Вся шея и ключицы были покрыты сочными, темно-фиолетовыми пятнами. Выглядело так, будто меня пытался сожрать какой-то очень целеустремленный вампир. Но хуже всего было не это. В голове всплывали обрывки вчерашнего: тяжесть его тела, его руки, то, как он шептал что-то совсем нецензурное, и как я сам... ну, в общем, вел себя совсем не как «девственник-теоретик».

Я замер, уставившись в зеркало расширенными глазами. Внутри всё похолодело от одной единственной мысли, которая билась в черепе как раненая птица:

«Мы что... реально это сделали? Прям вот... совсем?!»

Память подкидывала какие-то слишком яркие, жаркие куски, но из-за шока я никак не мог собрать их в общую картину. Я прижал ладони к горящим щекам. Пиздец. Если мы реально перешли эту черту, то как мне теперь вообще на него смотреть? И как, черт возьми, идти в школу с таким?..

Я стоял перед зеркалом в ванной и чувствовал, как у меня реально подкашиваются ноги. Шея выглядела так, будто я подрался с газосваркой, а в голове всё ещё стоял гул от вчерашнего. В этот момент дверь ванной открылась, и на пороге появился Илья — растрепанный, в одних боксерах, но с таким видом, будто он только что захватил небольшое государство.

— Илья Иванович... — прохрипел я, тыча пальцем в свои багровые ключицы. — Вы че со мной сотворили? Я в школу в таком виде не пойду! Меня же сразу в полицию сдадут как жертву маньяка-пылесоса! Ну пожалуйста... давайте я сегодня дома останусь? Я вообще ходить разучился, кажется.

Илья прислонился к косяку и смерил меня взглядом. В его глазах промелькнуло что-то среднее между чувством вины и диким самодовольством. Он подошел ближе, провел большим пальцем по самому яркому пятну на моей шее, отчего я невольно вздрогнул.

— Ладно, — скрипнув зубами, выдохнул он. — Оставайся. Спиши всё на... на внезапный приступ аппендицита. Или мигрень. В таком «декоре» тебе реально только в шарфе до глаз ходить. Но учти: завтра чтобы все параграфы были от зубов.

— Да хоть всю тригонометрию наизусть выучу! — выдохнул я с облегчением.

---

Школа встретила Илью привычным шумом, но сегодня он ощущался как-то иначе. Он шел по коридору, застегнутый на все пуговицы, но внутри у него всё ещё вибрировало вчерашнее «решение задачи». На второй перемене, когда он выходил из учительской, дорогу ему преградил Макс Шабанов.

Макс выглядел обеспокоенным, но в его глазах всё равно читалось привычное пацанское любопытство.

— Илья Иванович! — окликнул он. — А че, Дэн сегодня не пришел? Я ему звоню-пишу, а он трубу не берет, «вне зоны» типа. Заболел, что ли? Я просто хотел зайти к нему после уроков, принести там... ну, конспекты.

Илья остановился. Он медленно снял очки, протер их и посмотрел на Макса таким тяжелым и многозначительным взглядом, что тот невольно сделал шаг назад. Перед глазами Ильи на секунду всплыл Денис — заспанный, в его огромной футболке и с «метками» на шее.

— Не стоит, Шабанов, — голос Ильи прозвучал как сухой щелчок затвора. — К нему сегодня нельзя.

— Почему? — удивился Макс. — Реально так плохо?

Илья чуть прищурился, и в уголках его губ промелькнула та самая ехидная тень.— Просто он сейчас... очень занят. У него крайне интенсивный индивидуальный курс. Постельный режим и... глубокая проработка материала. Думаю, до завтрашнего утра он из этого режима не выйдет.

Он кивнул опешившему Максу и пошел дальше своей фирменной походкой «упакованного матика».

Макс замер посреди коридора. Слово «занят» прозвучало из уст Ильи Ивановича так... так, блядь, странно и двусмысленно, что у него по спине пробежал холодок. Он тут же выхватил телефон и начал судорожно набирать номер Дениса.

На ближайшей перемене у меня в комнате зазвонил телефон. Я, только-только начавший задремывать под теплым одеялом, нащупал трубку.

— Алло? — пробормотал я сонно.

— ДЭН, ТЫ ЖИВОЙ?! — заорал Макс так, что я чуть не выронил мобилу. — Слышь, я сейчас твоего опекуна встретил. Бля, чувак, я не знаю, че ты там делаешь, но он сказал, что ты «очень занят» и у тебя «глубокая проработка». У него лицо было такое, будто он тебя там в рабство сдал или... Дэн, у тебя голос какой-то севший! Он тебя там реально алгеброй пытает?! Ответь честно: мне вызывать МЧС или священника?!

Я сел в кровати, кутаясь в одеяло и чувствуя, как горят засосы на шее.— Макс... — выдохнул я, глядя в окно. — МЧС не поможет. Тут, кажется... более сложные вычисления начались.